Друг молодежи № 4

Друзья, распятый на Голгофе,

Умерший за великий грех,

Разрушив смертные оковы,

В Своем величии воскрес!

Христос воскрес, мы не чужие,

Но дети Вечного Отца,

Хвала Ему не перестанет

От нас навеки, навсегда!

Воскресший спас нас от мученья,

В великой милости Своей

Воскрес Он, спас от осужденья

Своих искупленных детей…

О, дети Божьи, торжествуйте:

Наш искупитель победил!

Хвалу и честь Ему воспойте:

Он нас навеки искупил!

Святая повесть, весть завета,

Несется громко до небес,

Что Иисус из Назарета

Со славой, с торжеством воскрес!

Хвала Тебе, Господь воскресший,

Наш Бог, наш Царь и Властелин!

Тебе честь, слава, наш Спаситель,

Во веки вечные! Аминь.

О, да, Он жив! Был мертв, но се жив во веки веков!

Какая радость должна охватить всех людей, что Он жив!

Проникнемся в смысл Воскресения Христа. По смерти Иисуса, дух злобы, действующий в сынах противления, хотел, так сказать, заровнять следы учения и жизни Спасителя на земле: привалили тяжелый камень к двери гроба, наложили печать и поставили стражу, чтобы вмести с погребением Христа, закопать в могилу и веру в Него и всех последователей Его.

Оно так и было в течение трех дней. Небольшая группа учеников и учениц Христа, утерявши надежду и веру в Спасителя, метались в отчаянии, как в бреду.

Скорби душевные и зловещие насмешки врагов Христа окончательно принизили их. Им одно было ясно, что Он умер и погребен, и что им и их некогда светлым надеждам и сердечным радостным порывам, которые они имели при вид? многих чудес, творимых Иисусом, пришел конец. Всей их уверенности в Него, как в Мессию, Спасителя и Искупителя мира, не остается более места, как только под гробовой тяжелой каменной плитой, вместе с Иисусом из Назарета, Сыном плотника.

Они видели себя как-бы обманутыми и осмеянными и потому им стыдно и страшно было показать глаза на люди. Они скрывались в темных улицах и домах Иерусалима. Они живо сознавали, что Его смерть — это их смерть, и Его погребение — их погребение.

Их корабль — Иисус был разбит по средине великого греховного океана жизни, и они, в великой тоске, оплакивали как-бы гибель своего единственного судна, и заживо облекись в погребальные пелены, готовясь скрыться под волнами. Более не было надежды на спасенье.

Трех часовая тьма на Голгофе для них умножилась в 24 раза.

Представьте себе человека, заживо погребенного, которому нет воздуха, чтобы дышать; он мечется, кусает себе руки, вырывает волосы, ломает пальцы. Не лучше было духовное состояние и учеников Христа.

Так они страдали.

Но, вдруг, радостная весть, — Он жив!

Он жив! кричат, задыхаясь, женщины, — Он жив, мы Его видели!

— Подождите, подождите! в страхе говорят один другому, убитые горем, ученики. — Подождите верить, это, кажется, новый обман! Нет, для нас все утеряно. Тот, за которым мы ходили, оставивши все, за которого мы не один раз спорили с фарисеями, вот третий день, как убит. Это верно, и сомнений быть не может. Он умер, и мы Его не увидим, и нам жизнь не интересна; наша жизнь теперь не жизнь, а смерть.

Позвольте, говорили женщины, не призрак же, а действительность мы видели! Он Сам явился нам и говорил с нами, и Он послал нас вам сказать, что Он жив. Он воскрес из мертвых, как и говорил нам раньше.

Началось колебание: кто верил, кто нет. Если бы не женщины говорили, то, пожалуй, можно поверить. Будучи в слезах и рыдании, им могла предстать тень Его, и они подумали, что это действительность, — рассуждали апостолы.

Да, это была действительность. Они через несколько часов в этом совершенно убедились, когда увидели Его лицом к лицу и осязали Его своими руками.

О, какая радость! Он жив, и они ожили. Единодушно они могли теперь воскликнуть: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости, возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому!

О сем радуемся, поскорбев немного, дабы испытанная вера наша оказалась драгоценнее золота.

Да, Христос воскрес! Он и нас Своим воскресением к жизни воскресил.

Какая радостная весть! Он воскрес: родилась вера в спасение Им. Он воскрес для нашего оправдания.

Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то, тем более, примирившись, спасемся жизнью Его!

Хвала Ему и честь!»

Аминь.

Не будь между упивающимися вином: потому что пьяница и пресыщающийся обеднеет, и сонливость оденет их. (Прит. 23, 20–21).

I.

Сегодня ему решительно не везло.

Во-первых, с утра он ничего не ел, во-вторых, ничего не пил, и в-третьих, была весьма скверная погода: шел дождь и дул холодный ветер.

Одним словом, дело было дрянь.

Темнело… Приближался вечер, и с ним в голову лезли назойливые мысли о ночлеге и живительной казенной влаге.

Сколько он ни останавливал шедших навстречу богатых барынь — ничего не помогало.

Просимой «монетки» никто не давали, и дамы весьма подозрительно глядели на его серо-буро-малиновый нос, когда он самым вежливым голосом рассказывал о том, что не ел три недели и дома умирают с голоду жена и десять ребятишек. Очевидно, ему никто не верил. Дамы проходили мимо, а к мужчинам подходить он не решался.

Шли минуты за минутами, и осенняя тьма наползала мутным саваном на землю.

А у него по-прежнему не было ни гроша.

Он уже и просить перестал теперь и шел, думая, как плохо устроена жизнь под луною. Потом его думы перешли на свою собственную персону, на прошлое, и он проглотил слезу.

Прошлое было, действительно, хорошее.

Он сел на скамейку у богатого дома и стал от нечего делать вспоминать прошлую жизнь.

Вот он семилетний мальчик, здоровый, веселый, жизнерадостный… Одет тепло, чисто и хорошо. Быстрыми шагами возвращается из школы. Страшно хочется есть, а после обеда — надеть коньки и пойти на каток. Дома его уже дожидается мать. На столе, накрытом чистой белой скатертью, красуются два прибора. Мать никогда не обедает одна. Ей любо смотреть, как ее сын уплетает за обе щеки две тарелки супа, кашу, кисель… как рассказывает про сегодняшний день в школе. Счастливая мать смотрит на сына, а он быстро встает, целует ее, надевает коньки и, громко стуча по лестнице, бежит… Тут раздолье… Масса товарищей, играют в снежки, дерутся…

А вот ему семнадцать лет. Он красивый, стройный юноша, с умным лицом и чистыми невинными глазами. Он уже наборщик, несмотря на такие молодые годы, и зарабатывает шестьдесят рублей в месяц. О, он далеко пойдет. Даже управляющий предсказал ему это. Он много читает, учится по-немецки и мечтает уехать за границу изучать типографское дело… Так как родные его уже умерли, то ему приходится жить самостоятельно…

А вот что — через шесть лет с ним.

Опорки, рваные брюки, ворованный пиджак с чужого плеча. Это уже не стройный молодой человек. Лицо его опухло, сам он как… Теперь ему никто не предсказывает блестящей будущности.

«Пропал парень», — говорят про него и безнадежно махают рукой. Действительно, он пропал. Он сам знает это и сам согласен с этим. Но… причина, причина где?… Неужели в том, что он позволил себе раз покутить с товарищами… Неужели в этом… Тогда было так весело… Их было шесть человек… Все молодые юноши, не старше двадцати лет, они поехали тогда «туда», в дом терпимости…

О тогда было очень весело. Он первый раз тогда напился пьяным и в первый раз узнал, что такое веселье…

Много пили, ели, танцевали, слушали, как пели хозяйки им веселенькие песни… Было так весело, что они решили приехать еще раз, а потом зачастили и стали бывать чуть ли не каждую неделю. С того дня он пристрастился к вину и с того раза покатился, как с крутой горы в мрачную бездну… И в результате — опорки, обноски, и он типичный босяк.

… Он тяжело вздохнул и, ежась от холода, приподнялся и побрел по улице.

Зажигали фонари; они тускло мерцали красноватыми огнями сквозь мутный туман осеннего вечера. Холодный ветер дул и покрывал лужи мелкой рябью, которые блестели при свете фонаря...

— А ведь правда, не будь этой проклятой водки, я жил бы себе припеваючи, — думал он, пряча красные озябшие руки в карманы. — А тут вот, — стал посачём… И всё — водка. Всё она проклятая! — прохрипел он сдавленным голосом и зашагал сердито дальше…

II.

С какой радостью он хотел бы освободиться от этого порока. Сколько раз он хотел перестать пить. Первое время ему казалось, что он пьёт по своему желанию: «Хочу — пью, хочу — нет», — думал он, — «а захочу и совсем пить перестану». Вначале он только говорил это. А когда надоело слоняться голодным, и он задумал бросить пьянство, то ничего не вышло. Крепился он день, а вечером был опять пьян.

Несколько раз ещё он проделывал такие опыты, пока не увидел, что освободиться от этого порока ему никак невозможно.

А когда он увидел это, то махнул рукой и решил, что, действительно, он пропал навеки.

Он ещё сильнее стал пить.

Но воспоминания о прошлой жизни, жизни чистой, счастливой, иногда не давали ему покоя. И это случалось чаще тогда, когда не было денег на выпивку и обстоятельства были совсем не важны. В эти минуты у него постоянно являлось желание вернуться к прежней жизни, снова стать человеком, снова иметь к себе уважение… В эти минуты он видел разницу между теперешней жизнью и прошедшей. В эти минуты он мог себе представить, что было лучше — настоящее или прошедшее…

Так было и на этот раз.

Он приподнялся со скамейки и пошёл бродить по улице, всё думая, как было бы хорошо изменить настоящую собачью жизнь на иную, на ту, что была раньше…

— Но как, как? — мучился он, кусая губы от злости.

— Как?

В этот день пришлось лечь спать позже обыкновенного. И то благодаря тому, что сторож пустил даром в ночлежку.

— Он долго отряхивался, как мокрая утка от дождя, и прошел к нарам. Пустых мест было мало. В такую ночь ни у кого не было желания шататься на улице.

Закинув руки за голову.

В ночлежке было двое каких-то одетых мужчин, которые что-то говорили собравшимся вокруг них босякам.

Он вытянул голову и стал прислушиваться.

Тот, что был постарше, говорил:

— Вы не думайте, братья, что своей силой это можно сделать. Нет, это — исключительно силой Божией…

Возьмите меня, что ли, например. Был — пьяница. И душил же я эту водку, скажу вам, здорово. По четвертной выпивал. Что?.. Не верите… Скажи-ка, брат, правда? — обратился он к своему товарищу.

— Верно. Я сам с ним пьянствовал, братцы! — подтвердил тот.

— Ну вот, пью, пью и хотел бы отстать, да не могу. Плачу, реву. Записывался раз десять, и все — ни по чем. Глядишь — вечер, а я опять пьян.

Жадно ловил он слова говорившего. Так казалось ему это неправдоподобным; он хотел рассмеяться, назвать говорившего лгуном. Но он сдержался. Снова лег и снова растянулся, закинув руки за голову. А когда двое говоривших стали раздавать какие-то листки и брошюры, он остановил его за рукав.

— Вот вы насчет пьянства говорили — сказал он. — Я слушал вначале, а после и слушать не стал… Я вот пью здорово…

Ему стало вдруг почему-то совестно, и он тихо закончил:

— Вот бы мне насчет того, как от винища этого самого вылечиться…

Незнакомец сунул ему в руки какой-то листок и пошел к другому.

Он взял этот листок, развернул его в четыре раза и засунул за подкладку фуражки.

И снова лег и стал думать о том, как хорошо бы вернуть прошедшую жизнь.

— Но как, как? — бешено сжимал он кулак.

Он поздно заснул этой ночью.

III.

Утром, на другой день, когда он вышел из ночлежки, вытащил из шапки листок, полученный вчера, и, примостившись на скамейке, начал его читать.

Вот какой это был листок:

«Несчастному брату».

Дорогой друг и брат! Не брось этот листок без внимания, но прочти его и подумай над ним. Быть-может, благодаря ему, ты приобретешь великое счастье, которое только может иметь человек. Ты можешь переменить свою настоящую жизнь, полную греха, несчастий, скорби, на иную жизнь… жизнь радостную, блаженную, которая может начаться для тебя с сегодняшнего же дня и которая никогда не кончится, даже и с твоею смертью.

Ты — пьяница! Ты несчастлив, ты не имеешь радости и все лишь потому, что ты сам, никто иной, лишь ты виноват в этом и от тебя зависит, будет ли такая жизнь, какую ты сейчас влачишь, продолжаться или она изменится. А ты хочешь, ты желаешь изменить свою жизнь; ты хочешь счастья, мира, спокойствия, любви… Знай, друг, что ты можешь получить все это. Можешь иметь и счастье, и радость, и мир душевный, которых так ищет твое сердце. Ты можешь вновь вести праведную жизнь, и снова быть счастливым. Все это ты можешь иметь через Сына Божия, Иисуса Христа, Который даст тебе все это… Лишь доверься Ему, отдайся в Его любящие руки, приди к Нему, приди такой, каков ты есть, весь опутанный грехами. Он примет тебя. Он освободит тебя от твоего порока — пьянства. Верь, Он Сам сказал: «Приидите ко Мне все… Приходящего ко Мне не изгоню вон».

Ты, читающий строки эти, отзовись, и Христос примет тебя; он даст тебе новую жизнь. Не медли, приди к Нему скорее, и ты получишь прощение грехов, и пьянство уже не будет больше владеть тобой. Покайся в грехах твоих, возьми Слово Его, и ты узнаешь, что нужно сделать тебе, чтобы спастись и иметь жизнь вечную. О, друг, отзовись на эти слова, и ты будешь счастлив, и вино не будет твоим господином!

Он прочел этот листок и задумался.

Ему понравилось, что было написано здесь.

Так ясно отвечало все это на его больной мучительный вопрос — как избавиться от порабощения водки.

— Гм!.. Все это, конечно, очень хорошо и недурно, — подумал он, почесывая затылок, — если это, разумеется, только действительно так.

Он еще раз прочел, и еще, и еще…

Там писалось, что от него зависит перемена жизни.

— Придти ко Христу? — думал он, внимательно следя за последними словами листка. — Я даже и не знаю, как это сделать. Ей-Богу, первый раз в жизни слышу, что нужно прийти ко Христу… И странно… Не на небо же к нему полезешь.

Он долго думал над этими словами и решил, что прийти ко Христу надо духовно.

— Но как прийти духовно? — встал перед ним вопрос.

— Довериться нужно ему, покаяться, — сам себе ответил он из последних слов листка.

— Но как сделать это — он не знал. Очевидно, покаяние подразумевалось в листке иное, чем то, которое он исполнял раз в год.

Он долго еще разбирал брошюрку и решил купить Евангелие. В листке это советовалось сделать.

Но на что купить?

Он пошарил в карманах. Там, конечно, ничего не было.

Он долго думал, и хотел уже оставить эту мысль в покое. Но ему хотелось вернуть свое потерянное счастье, и поэтому, увидев шедшую навстречу богато одетую даму, он стремительно подошел к ней и по привычке, галантно, приложив два пальца к козырьку фуражки, чистосердечно сказал:

— Сударыня! Будьте любезны, добры и великодушны, дайте мне четвертак на Евангелие, так как, имея искреннее желание стать на путь нравственности и честности, я решил…

Пугливо глядя на него, дама сунула ему в руку монету.

Это был полтинник, новенький, чистенький. Через час у него уже был Новый Завет в черном хорошем переплете.

IV.

Он твердо решил, что больше пить не будет. Листок, благодаря которому появилось это намерение, поэтому стал ему необыкновенно дорогим, милым, родным, и он бережно хранил его в фуражке.

Он начал читать Евангелие.

— Хочу быть честным… Хочу работать, — думал он теперь все время. — Не буду пьянствовать, буду вести трезвую жизнь.

Но обстоятельства не особенно благоприятствовали ему.

В этот же день, как он купил Евангелие, у него был большой соблазн подкрепиться вином. С полтинника осталось десять копеек сдачи, и без всякой просьбы с его стороны, ему какая-то сердобольная старушка подала копейку.

Было одиннадцать копеек. Точь-в-точь, чтобы купить мерзавчик.

Он чуть было и не зашел в казенку. Остановился лишь у самой двери и вспомнил, что он решил больше не пить.

Вначале было ужасно тяжело поворачиваться от гостеприимного учреждения с темно-зеленой вывеской, но когда он отошел шагов на сто, стало как-то легко и приятно.

На эти одиннадцать копеек он пообедал в чайной и снова прочитал листок.

— Отлично! Честное слово, отлично! — шептал он, любуясь написанным.

После обеда он пошел искать работы.

Но тут его преследовала неудача за неудачей. Он даже упал духом, когда к вечеру в кармане было, как и вчера, пусто.

— Что же делать-то? Вот и хочешь стать честным, а тут и нет… Жизнь сама идет напротив.

Он долго ходил по улицам и стал уже совсем отчаиваться. Страшно хотелось есть и очень холодно.

Он пошел в чайную, надеясь выпросить у знакомого в долг пятачок на ночлег. Ему не хотелось просить теперь, как нищему, у посторонней публики. Пробудился стыд, которого раньше он не испытывал.

В чайной было много товарищей. И снова пришлось собрать всю силу воли, чтобы устоять от соблазна. А соблазн был очень велик: бесплатно угощали обедом и водкой. Он долго колебался. Но вспомнил о листке, о Евангелии, о прошлой жизни, счастливой, радостной, и отказался от предложенного угощения.

Он получил в долг пятачок и направился в ночлежку. Было как-то легко на сердце и хорошо… Он победил второй раз соблазн.

V.

Долго он искал работы. Ходил по типографиям, но на него смотрели подозрительными глазами и настойчиво просили принести аттестат с последнего места. А когда узнавали, что он четыре года ходит без дела, то бесцеремонно указывали на дверь. При том и костюм его внушал некоторые сомнения.

Несколько раз он хотел было махнуть рукой на все, но листок и Евангелие поддерживали его. А особенно Евангелие. Сколько утешения оно давало ему в тяжелые минуты, хотя он и не совсем хорошо понимал некоторые места.

Однажды он прочитал из Послания Иоанна такое место: «И вот, какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас во всем, чего бы мы ни просили, — знаем и то, что получаем просимое».

Недолго думая, он тут же обратился к Богу с просьбой дать ему место наборщика в восемьдесят рублей. Но прошел день, прошла неделя, а ответа никакого не было.

— Что же это такое? — разочаровано подумал он. — Чего доброго тут не совсем верно написано…

Он совсем упал духом. И чуть снова не запил с горя, если бы, вдруг, судьба не улыбнулась ему.

Случилось это так. Неожиданно он увидел на улице управляющего той типографии, в которой работал он раньше и который предсказывал ему блестящую будущность.

— Иван Карлович! Минуточку!..

Управляющий удивленно вытаращил глаза, а он начал излагать ему свою просьбу.

— Видите ли, Иван Карлович! Я, так сказать, снова бы хотел честным образом добывать себе кусок насущного хлеба и поэтому, простите, к вашей милости… Не откажите, возьмите на работу…

— Да ведь вы пьете, кажется…

— Я?.. Никоим образом. То есть, собственно говоря, бросил и не хочу…

Ну приходите в контору завтра… Там увидим.

Управляющий кивнул головой и, подозвав извозчика, сел и уехал.

А он радостно ходил в этот день по улицам…

VI.

Прошло семь лет.

В небольшом провинциальном городке, на юге России, открылась маленькая типография под названием «Свет и разум».

Владелец ее был тот самый способный юноша, который четыре года ходил в опорках, страдая от порока пьянства, и который, благодаря листку и Евангелию, стал снова трезвым, честным работником.

Когда его взяли на работу, он дни и ночи работал, как вол, точно стараясь вернуть те четыре года безделия. Он мечтал открыть свою типографию. И добился этого.

Он женился, обзавелся семьей, и был счастлив.

И все это дало ему Евангелие, дал Христос, который помог ему освободиться вначале от пьянства, и которого, вскоре после этого, он узнал, как личного Спасителя.

Теперь мы поговорим о том, какие отношения были у Лота к содомлянам.

Лота нельзя признать неверующим человеком. Его тяжелое испытание очень много ему сказало. Он теперь знал Бога гораздо больше, чем раньше. Возможно, что он даже и покаялся в своих прежних грехах и ежедневно молился Богу.

При том, его жизнь была совсем не похожа на жизнь содомлян. Он удалялся от всех их пороков, и, как избранный почетный судья города, он старался судить их более добросовестно.

Вследствие такой его должности, он, более чем кто-либо, знал о всех пороках жителей Содома и Гоморры.

Но заявить во всеуслышание, обличить их во грехах и указать им путь к спасению, он не имел силы воли, а только лишь «мучился в праведной своей душе, слыша и видя дела беззаконные».

Но ему хотелось, чтобы содомляне были хорошего мнения о нем. Он старался как-нибудь заслужить полнейшее их доверие и расположение. С этою целью он называл их своими «братьями».

Оно так всегда бывает с теми из верующих, которые удаляются от церкви Божией и идут в мир. Они стараются подлаживаться к мирским людям. Среди неверующих своих товарищей они не говорят о своем Боге: считают это лишним и неуместным. Когда их друзья начинают смеяться и кощунствовать над религией, над верующими, над Библией и даже над Богом, то они стараются быть молчаливыми или как-то невольно улыбаются, а иногда даже присоединяются к ним и начинают глумиться, особенно над детьми Божиими.

И чтобы поскорее заслужить доверие в неверующей компании, они начинают называть их своими братьями и сестрами.

Если у Лота мы и не замечаем такого отступления и не видим никаких порицаний, но, однако в 19-й главе книги Бытия мы находим небольшое окошко, через которое мы замечаем, что он не всегда был прав в своих словах при обращении с содомлянами, а особенно с теми из них, с которыми он породнился.

Ибо, когда Господь сказал Лоту, чтобы он и кто у него есть еще в городе — зять ли, сыновья ли, дочери ли, и кто бы ни был у него в городе — всех вывел из сего места, и когда Лот пошел к дочерям, зятьям и внучатам своим и стал им говорить: «Встаньте, выйдите из сего места, ибо Господь истребить сей город», — то зятьям его показалось, что он ШУТИТ.

Почему им показалось, что он шутит?

Не потому ли, что он раньше не был с ними серьезен?

Ему казалось, что сказать в шутку маленькую неправду ничего не значит; но он упустил из виду, что шуточная неправда повлечет за собой роковые последствия.

Представим себе человека, который никогда, ни в каких делах, ни перед кем не говорил лжи, и если такой человек скажет что-либо, то как скоро люди доверяют ему. Никому и в голову не приходит мысль: «А ну-ка это не так, как он говорит?»

Возьмем такой случай. Вбегает один человек к соседу и говорит: «Ты знаешь, сегодня ночью у твоего свата весь дом обокрали!», а тот испуганно спрашивает: «Верно ли это? Ты от кого слышал?» — «Да мне сейчас сказал об этом Никита Титович», — говорит тот. «Ну значит это верно: Никита Титович не будет лгать», — уверенно говорит сосед.

А представьте, что о том же самом случае передал бы не Никита Титович, а Лука Савельевич, которого все знают, что он часто говорит неправду, то едва ли бы побежал тот к своему соседу с этою новостью; а если бы и побежал, то сосед непременно сказал бы: «Нужно еще от кого-нибудь узнать, может быть, это и неправда».

Лот шутил и со своими детьми.

А как много таких христиан, которые не считают злом говорить неправду своим детям. Например: «Я тебя завтра возьму с собою», «Я куплю тебе платье или сапоги», «Молчи, а то нищему отдам!» и т. д. и т. д.

Вследствие этого дети и не верят во многом своим родителям; не верят даже и в том случае, когда нужно было бы верить.

Так было и с Лотом. Прежняя шутка дала повод зятьям и дочерям Лота не поверить ему в очень серьезном и важном деле. Их неверие погубило их навсегда. Но совершенно ли прав в этом Лот?

Не виновны ли часто родители, если гибнут их дети?

Не нужно ли иногда каяться нам в том, что проповеди наши не действуют на слушателей?

Лот говорил: «Встаньте и выйдите из сего места, ибо Господь истребит сей город». А дочери Лота могли сказать отцу: «Папа! Если ты говоришь правду, то для чего ты дважды нас привел в Содом? И почему ты до сих пор не ушел из Содома? Ты купил здесь дом, принял должность городского судьи, а теперь говоришь, чтобы мы бежали из сего места? Нет, папа, ты говоришь что-то невероятное, ты шутишь».

Представьте себе человека, который с утра до вечера гоняется за наживой, различными путями приобретает или хочет приобрести себе богатство, человека, ищущего удовольствий мира, роскоши, моды, властолюбия и чуть ли не всего мира, и, вдруг, такой человек очутится на кафедре, ораторствует и возмущается против всех мирских наслаждений, доказывает, что обольщение богатства есть великая пагуба.

Кто бы поверил его словам? Не назвали ли бы его многие лицемером?

«Врач исцелился сам».

А потому не удивительно, если содомляне не поверили Лоту.

Конечно, мы знаем, что были случаи, когда самым верным свидетелям истины Божией люди не верили, но там вся вина падает на них самих. Но, однако, во многом виновники верующие.

Для нас также небезынтересно рассмотреть, какие отношения были у содомлян к Лоту.

Не смотря на то, что он старался расположить их и угодить им, и не смотря на то, что он их называет своими братьями, они смотрят на него, как на чужого.

Когда содомляне требовали от Лота, чтобы он выдал гостей, зашедших к нему ночевать, и когда Лот просил их, чтобы они этого не делали, они в ярости сказали: «Вот ПРИШЛЕЦ, и хочет судить? Теперь мы хуже поступим с тобою, нежели с ними».

«Пришлец!» — говорят они, т. е. чужой для них человек хочет вникать в их дела, хочет судить их, т. е. указывать, как им жить?

«Нет», — говорят они, — «мы без тебя знаем, как вести нашу жизнь».

Так Лот и не мог быть настоящим их братом.

Мне здесь вспоминается одно интересное событие в жизни Израильского народа, а именно: во время царствования Саула, Давид был в известном стеснении. Вот он и думает: «Чтобы мне не попасть когда-либо в руки Саула; лучше всего убежать за границу. И я спасусь от руки его».

Конечно, и в этом уже было преступление, что он искал спасение у язычников, а не в Боге. Он бросил народ Божий ради какого-то Саула. Он не хотел соединить свою участь со своим народом и не захотел нести вместе с ними тяготы жизни. Он подумал: «Лишь бы мне было хорошо». Убежав в сторону Филистимскую, Давид пришел к Анхусу, царю Гефскому. Он стал у него просить город, чтобы поселиться там со своим семейством и с теми людьми, которые решили вместе с ним бежать; при этом он обещал Анхусу быть его верным рабом и защищать его интересы и сражаться с его врагами, хотя бы это был и народ Божий.

Анхус подружился с Давидом и был доволен, что один из храбрых евреев перешел на его сторону.

Давид, чтобы снискать больше благоволения и доверия Анхуса, был очень ревностен, и часто выходил со своим народом и нападал на Гессурян, Гиргеян и Амалакитян, которые издавна населяли эту страну до Сура и даже до земли Египетской. И опустошал Давид ту страну. Когда же он приходил к Анхусу, то Анхус спрашивал: «На кого нападал ныне?» Давид говорит, что нападали на полуденную страну Иудеи, и на полуденную страну Иерахмеела, и на полуденную страну Кенеи.

Так поступал Давид, и таков образ действий его во все время пребывания в стране Филистимской. И доверился Анхус Давиду, говоря: «Он опротивел народу своему Израилю и будет слугою моим вовек».

Во одно время филистимляне собрали войска свои, чтобы идти войною на Израиля. И сказал Анхус Давиду: «Да будет тебе известно, что ты пойдешь со мною в ополчение, ты и люди твои». Давид собрался и пошел.

Как это печально, что Давид стоял в рядах филистимлян, врагов народа Божия. Он шел войною против своих же братьев евреев.

Не бывает ли теперь то же самое? Не убегают ли многие за границу церкви Божией, к неверующим? Не становятся ли они в ряды врагов народа Божия, чтобы воевать против своих же братьев?

Когда шло большое полчище филистимлян и князья филистимские шли вперед со своими сотнями и тысячами воинов, Давид в это время шел позади, рядом с царем Анхусом.

Князья увидели Давида, приступили к царю и сказали: «А это что за еврей идет с нами?» Анхус начинает им говорить: «Разве вы не знаете, что это Давид. Он вот более года с нами и я не нашел в нем ничего худого. Он согласен идти и воевать против евреев».

Но князья заявили Анхусу, что они никак не могут доверять этому еврею, и не желают, чтобы он шел с ними. Они говорят царю: «В самый критический момент сражения он может изменить нам и перейдет на сторону своих братьев или станет бить нас с тыла».

И они настояли, чтобы он отослал его в свое место.

Анхус призвал Давида и объявил ему негодование князей и предложил ему вернуться.

Тут стало ясно Давиду, что как ни старался он заслужить доверие у филистимлян, все-таки они не доверяют ему и считают его врагом своим.

Так было и с Лотом. Десятки лет он заслуживал внимания от содомлян и, в конце концов, в благодарность за его усердную службу — «Ты пришлец и хочешь судить? Мы теперь еще хуже поступим с тобою, нежели с ними».

А теперь те из верующих, которые по некоторым недоразумениям, чтобы скрыться от преследования, как Давид, или, чтобы обеспечить свою семью, как Лот, переходят на сторону врагов церкви Христовой, — те, думаете, пользуются большим уважением и доверием в мире, чем Лот в Содоме и Давид у филистимлян? Никогда!

До некоторого времени в глаза их хвалят и как будто уважают, а заочно, между собою говорят: «Вот непостоянный человек, обиделся и убежал», «Совсем извергся человек», «Это не иной кто, как перебежчик», «Да этот не прочный: он опять уйдет к своим братьям» и т. д.

И сколько бы верующий не пробыл среди нечестивых, он опять в их глазах будет не кто иной, как «пришелец».

Я бы советовал всем таким «пришельцам» поскорее, со смирением и покаянием, вернуться домой. Там вас ждут и будут рады вашему возвращению.

(Продолжение будет).

В нашей жизни мы очень много имеем неясных вопросов, на которые ищем удовлетворительные ответы. Эти вопросы так серьезны, что мы начинаем беспокоиться, волноваться, страдать, а иногда и отчаиваться. С ними мы обращаемся к людям, но часто их ответы нас не удовлетворяют, и мы опять страдаем.

Случается, что человек проживет всю свою жизнь и не получит правильного ответа на свои вопросы.

Но так как у человека есть вопросы, явившиеся не из какого-либо любопытства, но выдвинутые обстоятельствами жизни и духовными нуждами, то решение их необходимо, пока человек жив, ибо от этого зависит участь человека здесь на земле и за гробом.

Итак, где мы можем найти верные ответы? К кому мы можем обратиться за разрешением наших жгучих вопросов?

Господь говорит: «Воззови ко Мне, и Я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь». (Ис. 33:3).

Да, Он и только Он может давать нам настоящие ответы, ибо «Он испытывает все сердца и знает все движения мыслей». (1 Пар. 28:9). «Бог даст ответ во благо». (Быт. 41:16). Но часто мы к Его ответам не прислушиваемся, а иногда они нам даже не нравятся.

Бог отвечает нам и через Свое слово, и через обстоятельства жизни и непосредственно — Святым Духом, в нашем сердце и в ночных сновидениях и т. п.

В данное время мы укажем, что Господь отвечает вопрошающей душе через Библию.

1 ВОПРОС: «Смотря на все окружающее меня, особенно на человека, я не могу понять, откуда все это произошло? Я слышу, как говорят некоторые мудрецы: одни говорят, что все создала природа, но не объясняют, кто создал природу; другие утверждают, что человек произошел от обезьяны; а третьи идут против этих взглядов. Но мне все это кажется неясно. И мой вопрос до сих пор остается без ответа».

ОТВЕТ: «Так говорит Господь Святый Израиля и Создатель его: — Я создал землю и сотворил на ней человека; Я — Мои руки распростерли небеса, и воинству их дал закон Я. Я воздвигнул его в правде, и уровняю все пути его». (Ис. 45:11–13).

«Не Моя ли рука сотворила все сие?» (Деян. 7:50). «Спроси у скота, и научит тебя, — у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рабы морские. Кто во всем этом не узнает, что рука Господа сотворила сие? В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти». (Иова 12:7–10).

2 ВОПРОС: «Мне не ясно, для чего, собственно, Бог создал человека? Судя по жизни всех, я не могу прийти ни к какому заключению, ибо каждый стремится к своим собственным целям и всеми силами старается достигнуть известных удовольствий».

ОТВЕТ: «Каждого, кто называется Моим именем, кого Я сотворил для славы Моей, образовал и устроил». (Ис. 43:7).

Бог, сотворивший мир и все в нем, будучи Господом неба и земли, от одной крови произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и не далеко от каждого из них». (Деян. 17:24, 26, 27).

3 ВОПРОС: «Если Бог создал человека, чтобы он жил с Ним и служил Ему, то почему же люди не служат Богу и живут без Него?»

ОТВЕТ: «Грех вошел в мир». (Рим. 5:12). «Беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим, и грехи ваши отвращают лицо Его от вас, чтобы не слышать. Ибо руки ваши осквернены кровью и персты ваши беззаконием». (Ис. 59:2).

«Рабы похотей и различных удовольствий». (Тит. 3:3).

«Делающий грех есть раб греха». (Иоан. 8:34).

4 ВОПРОС: «Если первый человек стал покорен Богу и согрешил, то неужели от того все стали грешные?»

ОТВЕТ: «Кто родится чистым от нечистого? Ни один». (Иова 14:4).

Преступлением одного — всем людям осуждение… Непослушанием одного человека сделались многие грешными». (Рим. 5:18, 19).

«Все под грехом… Нет праведного ни одного… Все совратились с пути, все до одного негодны, нет делающего добро, нет ни одного… Так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом». (Рим. 3:10, 12, 19).

5 ВОПРОС: «Я никак не могу понять, чтобы и я был грешный. Мне кажется, что я не имею греха, я не считаю себя виновным пред Богом. Не правда ли?»

ОТВЕТ: «Если мы говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если говорим, что не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас». (Иоан. 1:7, 9).

6 ВОПРОС: «Почему же люди не исправятся и не переменят свою жизнь? Почему они не спасают себя и не очищают себя от грехов своих?»

ОТВЕТ: «Может ли эфиоплянин переменить кожу свою и барс — пятна свои? Так и вы, можете ли делать доброе, привыкши делать злое?» (Ис. 13:23).

«Нет худого дерева, которое приносило бы плод добрый… Не собирают смокв с терновника, и не снимают винограда с кустарника». (Лук. 6:43, 44).

«Посему, хотя бы ты умылся мылом и много употребил на себя щелоку, нечестие твое отмечено предо Мною, говорит Господь Бог». (Ис. 2:22).

7 ВОПРОС: «Если человек сам себя спасти не может, то неужели он должен погибать? Неужели нет в мире никого, кто бы мог спасти меня от всех грехов?»

ОТВЕТ: «Родит же Сына, и наречет Ему имя Иисус; ибо Он спасет людей своих от грехов их». (Матф. 1:21).

«Он, как пребывающий вечно, имеет и священство не проходящее, посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них». (Евр. 7:24, 25).

«От Него спасение мое». (Псал. 61:2).

8 ВОПРОС: «Спасение своей души каждый человек должен приобрести своими добрыми делами, и только за добрые дела мы можем получить жизнь вечную. А без добрых дел разве можно получить спасение?»

ОТВЕТ: «Человек оправдывается не делами закона, а только верою во Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть».

«Если законом оправдания, то Христос напрасно умер». (Галат. 2:16, 21). «Ибо благодатью вы спасены чрез веру, и сие не от вас — Божий дар; не от дел, чтобы никто не хвалился». (Еф. 2:8, 9). «Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости».

«Евреи, не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, не покорились праведности Божией». (Рим. 10:3).

«Мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона». (Рим. 3:28).

9 ВОПРОС: «Если не возможно оправдаться добрыми делами, то нельзя ли выкупить свою душу деньгами?»

ОТВЕТ: «Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Марка 8:36, 37).

«Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкуп за него». «Дорога цена искупления души их, и не будет того вовек». (Псал. 48:8, 9).

«Серебро твоё, да будет с тобою в погибель, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги». (Деян. 8:20).

«Зная, что нетленным золотом или серебром искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною кровью Христа, как непорочного и чистого Агнца». (1 Петра 1:18, 19).

10 ВОПРОС: «Если добрыми делами не спасёшься, то значит и делать их не нужно? Тогда я буду жить в своё удовольствие».

ОТВЕТ: «Слово это верно; и я желаю, чтобы ты подтверждал о сем, дабы уверовавшие в Бога старались быть прилежными к добрым делам: это хорошо и полезно людям». (Тит. 3:8).

«Ибо мы — Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять». (Ефес. 2:10).

11 ВОПРОС: «Если дела не спасают, то для чего же их делать?»

ОТВЕТ: «Если любите Меня, соблюдайте Мои заповеди». (Иоан. 14:15).

«Чтобы видели ваши добрые дела и прославили Отца вашего небесного». (Матф. 5:16).

12 ВОПРОС: «Я слишком молод! У меня ещё много времени впереди, чтобы думать о духовных вопросах. Это дело стариков. Неужели я, в таких молодых летах, уже должен искать спасение?»

ОТВЕТ: «Не хвались завтрашним днём; потому что не знаешь, что родит тот день». (Прич. 27:1).

«Вы не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? Пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий». (Иаков. 4:14).

«Дни человека, как трава; как цвет полевой, так он цветёт. Пройдёт над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его». (Пс. 102:15, 16).

13 ВОПРОС: «Неужели я такой великий грешник могу надеяться, что Господь примет и простит? Я в этом сомневаюсь, ибо я слишком грешен».

ОТВЕТ: «Любовь Божия излилась… Ибо Христос, когда ещё мы были немощны, в определённое время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрёт за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог, Свою любовь к нам доказал тем, что Христос умер за нас, когда мы были ещё грешниками». (Рим. 5:5, 8).

«Сын Человеческий пришёл взыскать и спасти погибшее». (Лук. 19:10).

«Придите и рассудим, говорит Господь». «Если будут грехи ваши, как багряное, как снег убелию; если будут красны, как пурпур — как волну убелию». (Ис. 1:18).

14 ВОПРОС: «Но ведь если я делал грехи, то где же они теперь, ведь они на мне? Я же должен с ними предстать на суд Божий и за них отвечать?»

ОТВЕТ: «Вот Агнец Божий, Который берёт на Себя грех мира». (Иоан. 1:29).

«Раб Мой оправдает многих, и грехи их на Себе понесёт». (Ис. 53:11).

«Господь возложил на Него грехи всех нас». (Ис. 53:6).

«Он грехи наши, Сам вознёс телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды». (1 Петр. 2:24).

«Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого, и грехов твоих не помяну». (Ис. 43:25).

15 ВОПРОС: «Чем же я могу омыть грешную душу от бесчисленных грехов моих?»

ОТВЕТ: «В тот день откроется источник дому Давидову и жителям Иерусалима для омытия греха и нечистоты». (Захар. 13:1).

«И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших, и от всех идолов ваших очищу вас». (Иез. 36:25).

«Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха». (1 Иоан. 1:7).

«Они омыли одежды свои и убелили одежды свои кровью Агнца; за это они пребывают ныне пред престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его». (Откр. 7:14, 15).

16 ВОПРОС: «Что же мне делать, чтобы спастись?»

ОТВЕТ: «Покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши» (Деян. 3: 19).

«Господь долго терпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (Марк. 1: 15).

«Веруй в Господа Иисуса Христа, спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16: 31).

«Если устами твоими будешь исповедывать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать… то спасешься. Потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10: 9, 10).

«Ибо Я Господь, Я говорю; и слово, которое Я говорю, исполнится, и не будет отложено» (Ис. 12: 25).

«Истинно говорю вам: небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Матф. 24: 34, 35).

17 ВОПРОС: «Ведь я не распинал Христа, а это делали евреи, пусть они каются, не так ли?»

ОТВЕТ: «Нет, говорю вам; но если не покаетесь, все также погибнете» (Луки 13: 3).

«Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться» (Деян. 17: 20).

«На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведных, не имеющих нужды в покаянии».

18 ВОПРОС: «Если я покаюсь, то можно ли мне знать, что мне грехи прощены и что я спасен?»

ОТВЕТ: «Сие написал Я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную» (Иоан. 5:13).

«Ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздаст» (Евр. 11: 6).

«Но да просите с верой, ни мало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой» (Иаков 1: 6).

«Верующий имеет свидетельство в себе самом… Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную» (Иоан. 5: 10, 11).

«Приняли Дух усыновления, которым взываем: „Авва Отче!“ Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. А если дети, то и наследники» (Римл. 8: 15, 16, 17).

19 ВОПРОС: «Разве не правду говорят некоторые, что узнать о спасении своей души может человек лишь в то время, когда он предстанет на праведный Суд Божий?»

ОТВЕТ: «Верующий в Него не судится, а не верующий уже осужден; потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия». «Не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Иоан. 3: 18, 36).

«Ибо знаем, что когда земный наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5: 1).

20 ВОПРОС: «Почему же я должен верить всему написанному в Библии?»

ОТВЕТ: «Ибо так говорит Господь Бог» (Ис. 42: 5). «У Бога не остается бессильным ни какое слово» (Лук. 1: 37).

21 ВОПРОС: «Но все ли верно то, что Бог сказал?»

ОТВЕТ: «Бог — не человек, чтобы Ему лгать, и не сын человеческий, чтобы Ему изменяться. Он ли скажет и не сделает? Будет говорить и не исполнит?» (Числ. 23: 19).

«Бог верен, и нет неправды в Нем; Он праведен и истинен» (Втор. 32: 4).

22 ВОПРОС: «Если я покаюсь, уверую и пойду путем Христа, то что на нем я встречу?»

ОТВЕТ: «Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Иоан. 15: 20).

«Будут отдавать вас в судилище и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня» (Матф. 10: 17, 18).

«Преданы также будете и родителями, и братьями, и родственниками, и друзьями, и некоторых из вас умертвят; и будете ненавидимы всеми за имя Мое» (Лук. 21: 16, 17).

«Даже наступит время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Иоан. 16: 12).

«Но радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас» (Матф. 5: 12).

23 ВОПРОС: «Если путь Христов такой трудный и тяжелый, а я такой безсильный, то могу ли я устоять на этом пути и могу ли преодолеть все препятствия?»

ОТВЕТ: «Ты не устоишь» (1 Цар. 20: 31).

«Но Я, Бог твой, укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей. Держу тебя за правую руку твою и говорю тебе — не бойся, Я помогаю тебе» (Ис. 41: 10, 13).

«Все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим. 8: 37).

24 ВОПРОС: «Если я дитя Божие, то не могу ли я погибнуть, и не вычеркнет ли Бог, за мою слабость, мое имя из книги жизни?»

ОТВЕТ: «Если нарушат уставы Мои… Посещу жезлом беззаконие их и ударами неправду их; милости же Моей не отниму от него, и не изменю истины Моей. Не нарушу завета Моего, и не переменю того, что вышло из уст Моих» (Пс. 88: 32, 35).

«Овцы Мои слушаются голоса Моего… Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей; Отец Мой, который дал Мне их, больше всех, и никто не может похитить их из рук Отца Моего: Я и Отец — одно» (Иоан. 10: 27, 30).

25 ВОПРОС: «Я — дитя Божие, что ожидает меня и всех верующих в загробной жизни?»

ОТВЕТ: «Будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Иоан. 3: 2).

«И сказать вы тот день: вот Он Бог наш! На Него мы уповали и Он спас нас! Возрадуемся и возвеселимся во спасение Его!» (Исх. 25: 9).

«Радость вечная будет над головою их; они найдут радость и веселье, а печаль и воздыхания удалятся» (Ис. 35: 10).

«Они не будут уже не алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной» [Отк. 7: 16].

«И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло. Се творю все новое. Слова сии истинны и верны.

Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой; побеждающему наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» [Отк. 21: 4, 7]. «Так говорит. Аминь». [Отк. 3: 14].

Моя мать была вдова; набожная, трудолюбивая, тихая, скромная. Нас у нее было только двое: я и брат.

Как я уже сказала, мать была трудолюбивая; жила трудом рук своих, пряла, ткала, ходила по людям и, таким образом, питала и грела нас.

Как женщина набожная, она искала себе подобных, и нашу бедную хату посещали нищие, старцы и т. п. праздный люд. Наши гости рассказывали что-нибудь «божественное», пели молитвы и духовные стихи или, как они их называли, «псальмы».

В нашей же станице жил один молоканин, человек очень зажиточный, свободно говоривший везде и со всеми о «вере».

Мать он знал хорошо, т. к. она часто работала у него.

Однажды он пришел к нам; в руках он держал большую старую книгу.

— Здравствуй, Зиновна! Ну как живешь себе?

— Да ничего, Иван Митрич. Живем помаленьку, — отвечала мать.

Поговорив еще кое о чем, Иван Митрич сказал моей матери:

— А что, Зиновна, хочешь я почитаю вам слово Божие, а вы послушаете? Поди позови кого-нибудь из соседей.

Вот кстати и ребятенки послушают «божественное». А то все по улицам бегают, — там доброму мало чему научатся.

Сказав это, мать вышла и вскоре вернулась с двумя соседками. Нужно вам сказать, что времена тогда были тяжелые. Всех, кто самостоятельно начинал читать слово Божие и не ходить в церковь, всячески гнали и жестоко преследовали.

Много в это время вытерпели молокане! Собираться, как теперь, днем для чтения слова Божия и молитвы, запрещали под страхом тюремного заключения и ссылки в Сибирь или на Кавказ.

И вот, где-нибудь, в потаенном месте, часто даже в погребах, ночью собирались молокане по несколько человек и, при тусклом свете сального огарка или даже лучины, читали, пели и молились.

Иван Митрич, как человек осторожный, велел моей матери закрыть окошки ставнями, а изнутри завесить, чтобы с улицы было видно света. Дверь также тщательно закрыли. После этого Иван Митрич раскрыл книгу и начал читать.

Теперь мы читаем и говорим о Боге, о Христе, о Его вечной любви к людям, о Его милосердии и всепрощении грешникам.

Тогда же читали и говорили только о предметах, например, не надо кланяться иконам, креститься, ходить в церковь и т. п.

Так собирались мы вечера три. Иван Митрич читал и пояснял кое-что, мы внимательно слушали. Пели псалмы, но тихо, чтобы кто-нибудь не подслушал с улицы.

Но вот, неожиданно над нашей головой разразилась беда.

Конец октября. Воскресенье. В этот день было назначено семь свадеб. В церкви битком набито. После обедни все высыпали на площадь. Послышались приветственные возгласы, восклицания, расспросы.

Николаевна — так звали нашу соседку (одна из слушавших у нас чтение Ивана Митрича) — в это воскресенье также была в церкви. По своему характеру она была очень болтлива, а, как уже известно, такие люди всегда имеют множество друзей и знакомых, то нет ничего удивительного, если вокруг Николаевны вскоре образовался целый кружок баб.

Всем интересно было послушать, как Иван Митрич по вечерам ходит к Зиновне и читает какую-то книгу, ругает образа и попов, а Зиновна вместо того, чтобы прогнать, слушает его и даже поддакивает. Да это еще не все, она не ходит к обедне, говорит — некогда. А какие в праздник дела. Сама Николаевна видела, как она сегодня еще до петухов истопила печку, а скотины — одна коровенка, да и ту уберут ребята. Молоканка она, да и все. А Иван Митрич ходит по дворам, да смущает добрых людей.

Весть об этом скоро облетела всех; Иван Митрич и Зиновна сделались предметом разговора. Слухи дошли и до атамана, а тот поспешил донести «по начальству».

Утром приехал заседатель и вызвал к допросу Ивана Митрича, Николаевну, ее подругу, которая вместе с нею была у нас по вечерам, и мою мать.

Как сейчас это помню. За матерью из правления пришел казак. Мы с братом подняли плач. «Мама не ходи. Тебя посадят в „казенку“ (тюрьму)».

Мать же не растерялась, а с какой-то торжественностью собиралась идти. «Не плачьте, детки», — уговаривала она нас, «я скоро приду. Вот глупые, за что же меня посадят. Ведь я никого не убила и ничего не украла. «Угомонитесь, „Дуня“», обратилась она ко мне, «Запри ворота. Да если я не приду к обеду, то обедайте. Не ждите меня. Ну, оставайтесь с Богом». И мать ушла.

После она рассказывала, как их допрашивали. Первым допрошен был Иван Митрич. Допрашивали, правда ли он вечерами у такой-то казачки читал «Евангелие» и ругал попов, хулил образа, крест и т. п.

«Читал действительно слово Божие, но ругать — никого не ругал», — отвечал Иван Митрич.

Стали допрашивать Николаевну. Та сейчас же сказала, что Иван Митрич ругал попов, называя их табачниками, пьяницами и т. п., и на том свете-то они будут кипеть в аду, т. к. «пьяницы Царствия Божия не наследуют».

Поносил образа, говорит, что дверь и окошки нужнее их, т. к. эти, по крайней мере, удерживают теплый дух в хате. На бедную голову Ивана Митрича сыпались такого рода обвинения.

Стали допрашивать подругу Николаевны. Та сначала отвергла показания Николаевны, но когда последняя стала укорять ее, что и она тоже, должно быть, молоканка (и ты не из Галелеи ли?), то эта также стала показывать против Ивана Митрича.

Очередь дошла до моей матери.

«Был у тебя такой-то человек?» — обратился заседатель к моей матери.

«Был» - отвечала та.

«Что же он делал?»

«Читал слово Божие».

«Что же он читал?»

«А не помню теперь. Ведь я не письменная», — говорила мать.

«Не ругал он образа и крест?»

«Нет, этого не слыхала».

«Ну а потом, что еще делали?»

«Потом пели».

«Ну что же вы пели?» — улыбнулся заседатель.

«Пели „Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых“».

«Что же, это дело хорошее», — сказал заседатель. «Это и у нас в церкви поют».

«Ну а еще, что пели?», — продолжал он.

«Еще пели „Хвалите Господа во святыне Его“, потом „Господи, да не яростью Твоею обличаеши мене“».

«И это хорошо», — одобрял заседатель. «И это поют попы в церкви».

«Ну а в церковь почему ты не ходишь? Иван Митрич не велит?» — стали говорить матери.

«Некогда, вот и не хожу. Дети у меня малые. Дома оставить некого. А брать с собой — далеко. Вот и не хожу», — отвечала мать.

«Хвастает она», — опять заговорила Николаевна. И опять посыпались показания против Ивана Митрича и моей матери.

Ужасное это было время. Делу дали законный ход. Арестовали Ивана Митрича, Николаевну (к ее удивлению и страху) и ее подругу. Мою же мать, к общему удивлению, оставили в покое.

Кругом дивились этому, говоря, что видно сиротские слезы дошли до Бога.

Вскоре в нашей станице и окрестных хуторах открыли целое общество молокан, числом более тридцати человек. Всех их приговорили к пожизненной высылке на Кавказ.

Арестовывали и гнали через нашу станицу. Мужчины были скованы друг с другом. Женщины свободно. Сколько здесь было крику, стонов и слез! Звон кандалов, стон и плач женщин, крики команды, топот лошадей — все это до сего времени живо стоит в моей памяти, как какой-то ужасный кошмар. Но ужаснее всего — это участь Николаевны. Она донесла на Ивана Митрича и мою мать. Своим доносом она сделала несчастными целую сотню людей. Но и сама не избежала карающей Божией руки. Ее также сослали, разлучив с мужем и детьми, из которых младшему было шесть недель. (В то время детей разлучали с родителями, мужа с женой, деда с внуком и проч.)

Прошли десятки лет. Времена переменились. Людям стало жить легче и свободнее. За веру преследовали меньше.

К нам из ссылки, не знаю уже почему, возвратилась одна старуха. Она была сослана туда молоденькой девушкой. Она рассказывала, что Иван Митрич умер дорогой. Бедняга не выдержал. Но до самой смерти он пел вполголоса псалмы. Особенно любил он 54 псалом и, когда доходил «я стенаю в горести моей и смущаюсь от голоса врага», голос его прерывался, и он, устремив глаза вверх, обливался слезами. Но потом молился и успокаивался. Для каждого у него было слово утешения и ободрения для всех упавших духом.

Николаевну он давно простил. Она тоже не вынесла трудности пути и разлуки с родиной, мужем и детьми. Особенно тосковала она по своей шестинедельной дочке.

К этому еще присоединялись угрызения совести. Все это преждевременно свело ее в могилу.

Да, над ней исполнились слова Давида: «рыл (нечестивый) ров и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил, злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя» (Пс. 7, 16–17 ст.).