Цифровой архив · проект «Путь в Небо» МСЦ ЕХБ
Весь номер · 12 статей · ≈ 26 мин чтения

Гость № 1-4

Обложка журнала «Гость» № 1-4, 1923 год

1923

6-й год издания. Январь — Апрель. 1923 год. № 1 — 4.

«ГОСТЬ» — ежемесячный журнал для духовного пробуждения русского народа. «GOSTJ» — Monthly Paper for the spiritual awakening of the Russian People. «GOSTJ» — Monatsschrift für die geistliche Erweckung des Russischen Volkes.

Издаётся Русским миссионерским обществом. Редактор — пастор Вильям Фетлер. Herausgegeben von der Russischen Missionsgesellschaft. Redakteur: Pastor W. Fetler, Berlin N 24, Linienstrasse 155, Deutschland. Telegramm-Adresse: Rumission, Berlin.

Berlin N 24, Linienstrasse 155, Germany. Telegrams: Rumission, Berlin. Telephone: Norden 4234. Subscription price: 1 Dollar or 4 shillings per annum. Postscheck-Konto: Berlin 95608.

Fernsprecher: Norden 4234. Bezugspreis pro Jahr: in Amerika und Canada 1 Dollar; in England 4 Schilling; in Deutschland, Polen, Russland und anderen Ländern ½ Dollar nach dem Kurs eines jeden Landes.

«Се, гряду скоро и возмездие Моё со Мною, чтобы воздать каждому по делам его». Откр. 22:12

«Исполняйтесь Духом». Ефес. 5:18.

«Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него». Луки 11:13.


kolokol

Царь-колокол в Московском Кремле.

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. 1 Коринф. 13:1

Вступительное слово

После перерыва целых девяти лет мне снова выпадает на долю отправить нашего духовного «Гостя» по хуторам, сёлам, деревням и городам — повсюду, где читают по-русски. Эти девять лет — короткие сами по себе — полны были величайших событий как в жизни народов, так и в жизни отдельных лиц. Воистину миллионы людей могут сказать о себе:

«Как мало прожито, как много пережито!»

Было бы время — и пишущий эти строки мог бы написать большой том своих собственных переживаний за этот период: арест в Петрограде и приказ об административной ссылке в Сибирь за проповедь в 1914 году, высылка за границу, пребывание в Швеции, Норвегии, Северной Америке в 1915 году, организация Евангельского комитета для работы среди русских военнопленных в Германии и Австрии в 1916 году, основание Русского библейского и общеобразовательного института в Филадельфии (штат Пенсильвания) в 1917 году, учреждение Русского миссионерского общества в Нью-Йорке в 1917 году, поездка с первой группой, состоящей из 21 миссионера, в Европу в ноябре 1920 года, реорганизация Общества в Лондоне, основание Британско-Американского комитета помощи в 1921 году, — как всё это калейдоскопическим образом прошло бы перед глазами наблюдательного летописца.

Но теперь не время писать историю — гораздо интереснее созидать её.

На первом и главном месте нас интересует история церковная, или правильнее говоря, история Церкви Иисуса Христа, Сына Божия, Церкви вселенской, духовной, не от мира сего, церкви живой.

Барометр человечества — сердца людей под давлением неимоверных переживаний трепещут и ждут чего-то непонятного, но необходимого. Заметны новые, доселе неизвестные влияния Духа; живительная атмосфера этого влияния чувствуется в самых отдалённых захолустьях России и Сибири, в переполненных людьми и удушьем избах русского крестьянина на Волыни, и слышится издалека раскат приближающегося грома:

«Будет буря — мы поспорим и поборемся мы с ней...»

Придут ещё потрясающие события. Мировое равновесие далеко ещё не восстановлено, и не так скоро восстановится. А помощи Того, Кто Единственный может бурному морю сказать мощное: «Утихни», — многие герои нашего времени не ищут. «Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили и высекли себе водоёмы разбитые, которые не могут держать воды» (Иерем. 2:13).

Все друг на друга сетуют и не читают, что ещё издревле сказано в книге Премудрости Божией: «Зачем сетует человек живущий? Всякий сетуй на грехи свои. Испытаем и исследуем пути свои и обратимся к Господу. Вознесём сердце наше и руки к Господу. Вознесём сердце наше и руки к Богу, Сущему на небесах» (Плач. Иеремии 3:39–41).

Наш «Гость» поэтому снова будет зеркалом человеческой души, будет призывать к покаянию и к оставлению грехов, будет учить святости и истинному христианству в общении со Христом.

Примите же его, этого печатного «Гостя», гостеприимно, с любовью, знакомьте с ним также ваших друзей и знакомых: может быть, и им этот «Гость» принесёт нечто новое, «разумное, доброе, вечное». И так в путь! Берлин, апрель, 1923 год

diting result 748db6c7e5e111f1a573b6d6614830bc 1

«Дом Евангелия» в Петрограде, 24 линия № 11, на Васильевском острове, где впервые зародился «Гость». Над домом видна электрическая надпись «Бог есть любовь», которую после начала войны полиция Суворовского участка удалила.

Притча о десяти девах

Из речи В. А. Фетлера на утренней молитве в конторе Русского миссионерского общества в Варшаве 31-го июля 1922 года.

В 25-й главе Евангелия от Матфея говорится о десяти девах, которые вышли навстречу Жениху. Если мы внимательно разберём эту притчу, то увидим, что Писание не делает никакого различия между ними, как только в одном единственном пункте, между тем как во всех остальных пунктах между всеми девами замечается полное сходство.

  1. Все они ждали Жениха.

  2. Все они вышли навстречу Ему.

  3. Все они имели светильники.

  4. Все они задремали и уснули.

  5. И, наконец, все они проснулись, когда раздался полночный крик.

В чём же тогда заключался этот единственный пункт различия между ними? В стихах 3-м и 4-м сказано: «Неразумные, взявшие светильники свои, не взяли с собою масла; мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих». И на основании этого одного пункта Господь делит их на мудрых и неразумных, и это единственное различие при полном сходстве во всём остальном решает всю их судьбу.

Быть может, эти неразумные девы были красивее тех мудрых, и они понадеялись, что их поэтому впустят на брачный пир и с погасшими светильниками; может быть, их наряды были прекраснее, чем тех; может быть, их характеры были лучше, но не в этом дело.

Единственное, чего им нужно было тогда, — это масло, чтобы светильники их могли гореть.

В те времена, по восточному обычаю, было большим бесчестьем для девы, подруги невесты, опоздать на брачный пир. Таких дев называли неразумными, их презирали, на них указывали пальцем.

Почему же они не запаслись маслом в сосудах? Мудрые девы сказали им: «Пойдите лучше к продающим и купите себе». Значит, за маслом нужно было идти. Может быть, было трудно идти; может быть, далеко; и может быть, нужно заплатить дорого за масло; может быть, всё это чего-нибудь да стоило; наконец, быть может, эти девы были слишком ленивы, чтобы сделать это раньше, а теперь уже было поздно.

Мы живём теперь в последнее время, и эта притча относится к нам.

Во всём мире чувствуется приближение Пришествия Господа. Тысячи людей видели об этом сны. Другие получали пророчества Духом Святым о скором Пришествии Христа. Есть целые общества, целые Церкви, которые живут в постоянной живой надежде этого Пришествия. Ещё недавно в Америке мне приходилось присутствовать на больших конгрессах, где богословы и исследователи Библии съезжались со всех сторон, чтобы только говорить и молиться об этом одном предмете. Всё это есть не что иное, как полночный крик, возвещающий Пришествие Жениха. И к какому классу будем мы принадлежать — разумных или неразумных дев?

Согласимся ли мы положить всё на алтарь, пожертвовать всем, чем нужно, чтобы получить всю полноту Духа Святого, чтобы светильники наши не выгорели до Пришествия Жениха. На днях в Воломине, там, где у нас происходят собрания, мы видели: весь угол в комнате был завален лампами без масла, каждый мог их легко взять, но они не давали света. И теперь сплошь и рядом мы видим, что когда люди обращаются, им в церквах дают светильники, дают лампы, и не заботятся о масле в сосудах.

А как можем мы знать, имеем ли мы полноту Духа Святого? Если в нас будет любовь, такая любовь, которая не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется [неправде], всё переносит, никогда не перестаёт, то перед нами признак того, что сосуды наши полны елея. Ибо апостол Павел говорит, что любовь Христова излита в сердцах верующих Святым Духом. И слава Богу, что ещё не поздно ни для кого из нас. Слава Богу, что ещё время благодати продолжается. Будем же мудрыми, будем искать Бога, пока можно найти Его, будем призывать Его, пока Он близко. Будемте мудрыми.

Молитва Родине (стихотворение)

О, как жаль мне тебя, моя Матушка — Русь.
Ты залита вся братскою кровью.
За тебя каждый день я усердно молюсь
С бесконечно глубокой любовью.

Я молю, чтоб Всевышний Господь услыхал
Бедных граждан о мире моленья
И страдалице в душу больную послал
Светлый луч своего утешенья.

О, как страшно, как жутко, как нудно теперь;
Всюду мрак, и унынье, и холод,
И стучится костлявой рукою к нам в дверь
Изнурительный батюшка — голод.

В эти годы войны, о любимая Русь,
Сколько вынесла ты испытанья.
Я на прошлое взгляд как-то кинуть боюсь —
Слишком много там было страданья.

О, страдалица Русь, потерпи ещё миг,
Скоро кончится время ненастья,
Скоро явится светлый Спасителя лик,
Возвеститель небесного счастья.

Скоро кончится гул свирепеющих гроз
И безумство кровавого пира,
И сойдёт к нам на землю Спаситель Христос
С даром светлого, вечного мира.

Автобиография Чарльза Финнея

Чарльз Финней является одним из самых выдающихся проповедников всех столетий. Сотни, тысячи людей в Америке и Англии приведены к живой вере во Христа через его проповеди. Его «Лекции о духовном пробуждении являются классиками религиозной литературы.

ГЛАВА I

Рождение и раннее воспитание

Богу угодно было связать в известной мере мое имя и работы с широким движением в христианской Церкви. Это движение многими рассматривается, как новая эра в истории христианской Церкви, главным образом, в отношении возрождения религии. Так как с этим движением в значительной мере были связаны взгляды христианской Церкви, не бывшие доселе обычными, и само это движение было вызвано изменениями в способах проведения работы по евангелизации, то была совершенно естественна известная доля недоразумения, возникавшая при изложении этих видоизмененных доктрин и применении этих способов. До известной степени, следовательно, и хороших людей брало сомнение относительно мудрости применения этих способов и чистоты этих богословских изложений; безбожники же ожесточались и одно время деятельно противились этому большому движению.

Я говорил о себе, как о связанном с этим движением, но только в качестве одного из многих проповедников и других служащих Христа, принимавших выдающееся участие в распространении его. Я вполне сознаю, что известная часть Церкви считала меня новатором, как относительно доктрин, так и относительно применяемых способов. Многие считали меня выдающимся, главным образом, за нападки на некоторые старые формы богословской мысли и выражений и за изложение доктрин Евангелия новым во многих отношениях языком.

В продолжении нескольких лет друзья и родственники тех возрожденных, с которыми мои работы мое имя были связаны, особенно настаивали на том, чтобы я написал об этих возрождениях.

Так как относительно них существовало столько недоразумений, то историческая правда требует изложения мною тех доктрин, которые я проповедовал, тех способов, которые я применял, а равно и результатов, как проповедования этих доктрин, так и применения этих способов.

Моя душа инстинктивно содрогается при мысли, что мне придется столько говорить о самом себе, но это является необходимым, если только я честно хочу говорить об этих возрождениях и моем в них участии.

По этой причине я до сих пор отказывался предпринять такую работу. Недавно попечители Оберлин Колледжа вновь подняли этот вопрос и настаивали, что- бы я согласился. Многочисленные друзья в этой стране и в Англии также настаивали на том, что это необходимо сделать ради Христа, дабы в Церкви существовало лучшее понимание, нежели до сих пор, особенно, что касается возрождений, имевших место в центральном Нью-Йорке и других местах, начиная с 1821 г. и дальше в течение нескольких лет, тем более, что эти возрождения были очень неверно представлены и даже оспариваемы.

Я должен сказать, что по разным причинам я подхожу к этой задаче с содроганием. Я не вел журнала и, следовательно, должен положиться на свою память.
Правда, моя память естественно очень цепка, события возрождения, свидетелей которых я был, произвели глубокое впечатление на мою душу и я с большой ясностью помню много больше, нежели я в состоянии буду сообщить. Каждый, кто был свидетелей сильных воз- рождений в религии, знает, что ежедневно имеют место много случаев убеждения и обращения, составляющих
глубокий интерес для людей, среди коих они происходят. Там, где все факты и обстоятельства известны, они часто производят захватывающий эффект. Такие случаи часто бывают настолько многочисленными, что если бы все высоко-интересные факты, даже только одного продолжительного возрождения в одной только местности, должны были быть рассказаны, то это заполнило бы толстый том.

Я не собираюсь идти по этому пути. Я только набросаю контур, который в общем дал бы ясную картину того, какого рода были эти возрождения; я расскажу только несколько особенных случаев обращения, имевших место в различных местностях.

Я постараюсь дать отчет о доктринах, которые про поведывались, и средствах, которые применялись, и упомяну о таких фактах, которые дали бы Церкви возможность впредь, по крайней мере частично, оценивать силу и чистоту этих больших дел Бога.

Но я колеблюсь писать рассказ об этих возрождениях по той причине, что часто я замечал, как мои собственные воспоминания фактов разнятся от воспоминаний других лиц, бывших участниками этих сцен. Конечно, я должен излагать факты так, как я их помню. Большое число этих происшествий мною неоднократно приводилось для иллюстрации проповедей, которые я произносил. Мне так часто о них напоминали, я так часто, в продолжении всех лет моей службы ссылался
на них, что я твердо уверен в том, что я их помню точно так, как они происходили. В случае, если бы я не так изложил факты, или, если бы в каком-нибудь месте мои воспоминания широко разошлись с воспоминаниями других, я надеюсь, Церковь поверит, что мои отчеты находятся в полном соответствии с тем, как я в настоящее время припоминаю эти факты.

Мне теперь семьдесят пять лет (1867 — 1868). Конечно я помню факты, случившиеся много лет тому назад, более ясно, нежели недавние происшествия. Что же касается доктрин, которые проповедовались и спосо­бов, применяемых для того, чтобы вызвать возрожде­ние, поскольку это меня касается, я думаю, что я не могу ошибаться.

Для того, чтобы быть в состоянии дать отчет о той роли, которую я призван был играть в этих происшествиях, необходимо, чтобы я рассказал историю причин, заставивших меня принять взгляды, которые я проповедовал и которые многими людьми рассматривались, как предосудительные.

Я начну с того, что дам краткий очерк о моем рожде­нии, обстоятельствах раннего детства, воспитания, мо­его обращения ко Христу, моего изучения богословия и моего вступления на путь служения Богу. Прошу пом­нить, что я не собирался писать автобиографии; поэто­му я не буду вдаваться в описание событий моей частной жизни больше, нежели будет необходимо для того, чтобы дать очерк причин, вовлекших меня в это боль­шое церковное движение.

Я родился в Баррене (Лихтфильд Коунтей, Конектикут) 29-го августа 1792 года. Когда мне было около 2-х лет от роду, отец мой переселился в Онейда Коунтей, Нью-Йорк. В то время это была совершенно дикая мест­ность. Народонаселение не получало удовлетворения религиозных потребностей. Можно было получить только самое незначительное число книг религиозного харак­тера. Новые поселенцы, бывшие большей частью из Но­вой Англии, почти что немедленно приступали к устрой­ству общих школ; разумной же проповеди среди них было мало. Я пользовался, кажется, до пятнадцати или шестнадцатилетнего возраста, и летом, и зимой услу­гами общей школы; достиг я того, что меня считали спо­собным самому преподавать в общей школе.

Родители мои оба не были верующими, и я полагаю, что среди наших соседей было очень мало религиозных людей. Я редко слышал проповедь, если не считать произнесенных случайно заехавшим священником, или неудовлетворительного изложения невежественных свя­щенников, которых иногда можно было найти в этой местности. Я великолепно помню, что невежество проповедников, слышанных мною, было таково, что народ, вернувшись с собраний, долго без удержу смеялся над странными ошибками, допущенными этими проповедни­ками и над той ерундой, которую они излагали.

Не успел отец выстроить дом для собраний и посе­лить там священника, как ему пришлось вновь пересе­литься в дикие места, окаймлявшие южный берег озера Онтарио, немного южнее Саккет Харбор. Здесь я прожил опять несколько лет среди религиозной обста­новки не лучшей, нежели была в Онейде Коунтей.

Когда мне было приблизительно 20 лет от роду, я вернулся в Коннектикут, а оттуда направился в Новый Джерсей около города Ныо-Йорка и занялся преподаванием. Насколько возможно было, я одновременно пре­подавал и учился; дважды я возвращался в Новую Ан­глию и слушал в продолжении сезона курс высшей шко­лы. Слушая курс высшей школы, я размышлял о посту­плении в Иэле Колледж. Моим наставником был окон­чивший курс названного колледжа, но он мне советовал не поступать туда. Он говорил, что это будет толь­ко потеря времени, т. к. я весь курс наук, проходимых в колледже, легко сам смогу пройти в два года, в то время, как в колледже мне потребуется на это четыре года.

Он привел мне такие доводы, которые убе­дили меня и временно я прекратил свое школь­ное образование. Некоторое время спустя, я приобрел все же известное знание латинского, греческого и древнееврейского языков, но все же классиком я никогда не был и никогда не обладал достаточным знанием древних языков, чтобы позволить себе мысль о самостоятельной критике нашего английского перевода Библии.

Учитель, о котором я упоминал, хотел, чтобы я присоединился к нему для ведения преподавания в ака­демии одного из южных штатов. Я склонен был принять его предложение, имея ввиду продолжать и закончить под его руководством мои занятия. Когда же я известил о своем намерении своих родителей, которых я не видел четыре года, они оба немедленно прибыли ко мне и убедили последовать с ними домой в Джеффер­сон в Нью-Йорк Коунтей. Погостив у них, я решил по­ступить практикантом в юридическую контору г. В. в Адамсе, в том же графстве. Это было в 1818 году.

До этого момента я никогда не пользовался, если можно так выразиться, религиозными привилегиями. Я никогда не жил среди молящейся общины, исключая разве периоды посещения мною высшей школы в Новой Англии; характер же религии там не был рассчитан на привлечение моего внимания. Проповедовал старый свя­щенник, отличный человек, очень любимый и почитае­мый своей паствой; но он читал свои проповеди так, что они не оставляли никакого во мне впечатления. У него была крайне монотонная и скучная манера чи­тать то, что он, по всей вероятности, написал много лет тому назад.

Дабы дать вам некоторое понятие о манере его проповедования, я укажу вам на то, что рукописи его про­поведей были такого размера, чтобы можно было их вложить в малую Библию. Я сидел на хорах и наблюдал за тем, как он укладывал свою рукопись в середину своей Библии, пальцы же свои он закладывал в местах, в которых приведены были избранные им места из Св. Писания и какие он намеревался цитировать во время проповеди. Это заставляло его держать Библию обеими руками, и делало невозможным всякую жестикуляцию руками. По мере того, как он шел вперед, он читал в надлежащем месте заложенный пальцем текст и таким способом освобождал один палец за другим, пока обе руки не оказывались свободными. По освобождении паль­цев он почти одновременно приходил к концу своей проповеди. Его чтение всегда было бесстрастное и мо­нотонное, и, хотя паства и очень внимательно и почти­тельно следила за проповедью, я должен сказать, что на меня это не производило впечатления проповеди. Я неоднократно слышал, что люди, расходясь после со­браний, хорошо отзывались о его проповеди; временами они даже спрашивали себя, не намеревался ли он сделать в сказанном намек на то, что происходило вокруг них. Казалось, что то, к чему он вел в своих проповедях, всегда было для слушателей источником любопытства, особенно, если в его проповеди находилось нечто боль­шее, нежели сухой разбор какой-либо доктрины. И его проповеди были такие же хорошие, как те, которые мне приходилось слышать в других местах. Но каждый сам может судить, была ли такая проповедь рассчитана на то, чтобы наставить и заинтересовать молодого чело­века, который не знал и не заботился о религии. В то время, когда я преподавал в Нью-Джерсе в школе, про­поведь в окрестностях почти что исключительно про­износилась на немецком языке. Я думаю, что мне не пришлось слышать за все свое трехлетнее пребывание в Нью-Джерсе даже шести проповедей на английском языке.

Все это послужило причиной того, что, когда я от­правился в Адамс для изучения юриспруденции, я был так несведущ в религии, как язычник. Я почти вырос в лесах. К воскресным дням я относился с очень ма­лым почтением, определенных же познаний религиозных истин у меня не было вовсе.

В Адамсе я впервые и на продолжительное время попал под руководство образованного священника. Реверенд Георг В. Гале из Принцтона, Нью-Джерсей, сде­лался вскоре после моего прибытия в Адамс священником пресвитерианской церкви. Его проповедь была по типу старой школы, т. е. она была строго кальвинистического направления; когда ему приходилось излагать её док­трины, он проповедовал то, что принято было назы­вать сверхкальвинизмом. На него смотрели, как на вы­соко правоверного; но все же я не мог почерпнуть много познаний из его проповедей. Иногда я ему гово­рил, что, как мне кажется, он начинает проповеди свои из середины и заставляет брать на веру то, что тре­бует доказательств. Он, казалось, решил, что все его слушатели богословы и что на этом основании они мо­гут принимать все великие и основные доктрины Еван­гелия без объяснений. Но я должен сознаться, что его проповеди меня скорее запутывали, нежели учили.

Никогда до этого времени я не жил в таком месте, где я мог бы присутствовать на молитвенных собраниях установленного образца. Т. к. такое собрание про­исходило раз в неделю в церкви близ нашей конторы, то я старался присутствовать и слушать молитвы, на­сколько мне удавалось освободиться от службы. Изу­чая элементарное право, я заметил, что ранние авторы часто цитируют Св. Писание, в особенности ссылаясь на постановления Моисея, как на авторитет для многих великих принципов общего права. Это настолько возбуди­ло мое любопытство, что я отправился и купил Библию, первую, которая мне лично принадлежала; и каждый раз, как я находил ссылку у авторов законов на Библию, я отыскивал в ней соответствующий текст и брал его во внимание. Это скоро привело к тому, что я заинте­ресовался Библией и стал читать ее и размышлять над прочитанным гораздо больше, нежели, когда бы то ни было в моей жизни. Однако многое из неё я не по­нимал.

Г. Гале имел привычку часто заглядывать в нашу контору, и он, видимо, хотел знать, какое впечатле­ние произвели его проповеди на меня. Я имей обыкно­вение разговаривать с ним свободно, и теперь мне ка­жется, что я тогда немилосердно критиковал его пропо­веди. Я делал такие возражения, на некоторые места его проповедей, какие мне напрашивались.

Разговаривая с ним и задавая ему вопросы, я заме­чал, что он был как бы озадачен, и что он не отдавал себе ясного отчета в том, что хотел выразить многими применяемыми им высокопарными терминами. Я при­ходил к заключению, что невозможно было придавать какого бы то ни было значения многим терминам, кото­рые он часто и с апломбом употреблял. Что подразумевал он под раскаянием? Было ли это лишь чувство пе­чали за содеянные грехи? Было ли это в общем пас­сивное состояние души, или же оно содержало в себе элемент воли? Если это было переменой мнения, то в каком отношении это было переменой мнения? Что подразумевал он под термином возрождения? Что означал подобный язык, примененный к духовным переменам? Что он подразумевал под верой? Было ли это лишь умственное состояние? Было ли это лишь убеждение, что деяния, изложенные в Евангелии, являются правдой? Что подразумевал он под освящением? Вызывается ли этим освящением какое-то физическое изменение в субъекте, или же вызывалось физическое воздействие со стороны Бога? Я не мог сказать, но мне казалось, что он сам не знал, в каком смысле он применял эти или им подобные выражения. У нас было много интересных бесед, но казалось, что они больше подталкивали мой ум на искания, нежели удовлетворяли меня в отноше­нии правды.

По мере того, как я читал свою Библию и, посещая молитвенные собрания, слушал проповеди г. Гале и беседовал с ним, со старшинами церкви, а время от времени и с другими людьми, я становился беспокойным. Немногие размышления показали мне, что я, вслед­ствие своего умственного состояния, отнюдь не был под­ходящ для того, чтобы в случае смерти пойти на Небо.

Мне казалось, что в религии должно существовать нечто существенно важное, и для меня скоро стало ре­шенный вопросом, что раз душа бессмертно, то необ­ходимо коренное изменение моего внутреннего состоя­ния для того, чтобы я мог рассчитывать на небесное счастье. Но все же я не решил вопроса относительно правды или неправды Евангелия и христианской религии. Вопрос же был слишком важен, чтобы позволить себе оставаться в неизвестности относительно него.

Меня особенно поразил тот факт, что молитвы, которые я неделю за неделей слушал, видимо оставались без ответа. В самом деле, я понял из некоторых вы­ражений в молитве и из других замечаний на собраниях, что те, которые возносили молитвы, отнюдь не считали, что получили ответ.

Читая свою Библию, я нашел то, что Христос сказал относительно молитвы и ответа на молитву. Он сказал: «Просите и дано будет Вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам; ибо всякий просящий получает и ищущий находит и стучащему отворят». Я также прочитал утверждение Христа, что Бог скорее пошлет Своего Св. Духа тем, кто Его об этом просит, нежели зем­ные родители сделают хорошие подарки своим детям. Я слышал, что молящиеся постоянно просили об излиянии на них Св. Духа, и должен сознаться, что они не получали того, о чем просили.

Они призывали друг друга проснуться и серьезно молиться о возрождении религии, утверждая, что, если они исполнят свой долг и будут молиться об излиянии Св. Духа, будут при этом убеждены, что Св. Дух излит, то в таком случае они добьются того, что у них произойдет возрождение религии и нераскаявшиеся бу­дут обращены. Но в своих молитвенных и совещательных собраниях они постоянно сознавались, что не успевали в деле возрождения религии.

Тот факт, что они так много молились и не полу­чали ответа, был для меня печальным камнем преткно­вения. Я не знал, какой сделать вывод. В моем мозгу возникал вопрос — следовало ли мне заключить, что эти люди не были истинными христианами и поэтому ни­чего у Бога достичь не могли; или же я плохо понимал обещания Библии на эту тему, или же сама Библия не права? В этом было что-то непонятное для меня и бы­ло время, когда мне казалось, что это меня лично вго­нит в скептицизм. Мне казалось, что учения Библии от­нюдь не согласовались с фактами, происходившими у меня на глазах.

Раз, когда я присутствовал на молитвенном собрании, меня спросили, не желаю ли я, чтобы они за меня помолились. Я им ответил, что нет, потому что я не видел, чтобы Бог отвечал на их молитвы. «Я полагаю», ска­зал я тогда, «что я нуждаюсь в том, чтобы за меня мо­лились, т. к. я грешник; но я не вижу, чтобы просить за меня вам принесло пользу; ибо вы постоянно просите, но не получаете. Вы молились о возрождении религии с тех пор, как я в Адамсе, и его всё-таки у вас нет. Вы просили, чтобы Св. Дух снизошел на вас, и все же вы жалуетесь на вашу бедность». Я припоминаю, что я употребил именно это выражение: «Вы с момента, когда я стал присутствовать на этих собраниях, достаточно молились, чтобы молитвами изгнать черта из Адамса, если бы только в ваших молитвах была добродетель. Я вижу однако, что вы продолжаете молиться и все же жалуетесь». Я был совершенно искренен в том, что сказал, и был даже немного раздражен, думаю, тем, что меня постоянно ставили лицом к лицу с религиозной правдой, а это было ново для меня.

Вчитываясь глубже в свою Библию я однако понял, что причина, почему их молитвы оставались без отве­та, была та, что они не действовали в согласии с откры­тыми Богом условиями, при которых Он обещал отве­чать на молитвы; что они не молились, проникнувшись верой, что Бог даст им то, о чем они просили.

Эта мысль в продолжении некоторого времени была у меня в уме скорее, как неясный вопрос, нежели опре­деленная форма, могущая быть выраженной словами.

Однако это меня облегчило настолько, насколько вопрос шел о вере в правду Евангелия, и после подоб­ной борьбы в продолжении 2-х-3-х лет, я пришел к за­ключению, что какие бы несуразные мысли не были бы у меня или моего пастора в голове, или как бы не мы­слила Церковь, Библия все же оставалась истинным сло­вом Божием.

Когда это было решено, я был поставлен перед вопросом — хочу ли я принять Христа таким, каким он представлен в Евангелии, или же продолжать мирской образ жизни. Уже в этот период мой разум, как я это только потом понял, был настолько под влиянием Св. Духа, что я не мог оставить надолго этот вопрос нераз­решенный; равно, не мог долго колебаться, по какому из двух жизненных путей мне идти.

(Продолжение следует.)

С. Аргамаков «Подражание 138-му Псалму.

Р. А. Торрей «Чему учит Библия».

«Сила Святого Духа» (Обращение Вильяма Ло к духовенству).

Василий Малов (Фетлер) «Спелые плоды».

Вести с миссионерского поля: Благородный поступок, вызванный любовью к голодающим в России. Г. Слобай «Работа среди интернированных в Тухоль». М. Сурнов «Души, обращающиеся к Господу» (Волынь). М. Корф «Работа в Швейцарии». М. Бабич «Поездка на Волынь». П. П. Корень «Открытие молитвенного дома в колонии Михайловка». Ф. Каплун «Господь благословляет дело в Чольницах на Волыни». Д. Поляков «Посещение Плоска Варшавскими братьями». С. Хведынич «Слово Божие побеждает сердца» (Гродненская губерния). А. Клименко «Сила Слова Божия» (Луцк). С. Т. Никитов «Работа в Болгарии» (Варна). Христина Скачкова «Работа среди интернированных» (Щелково). Волынь.

«Мудрый ответ».

Вниманию читателей: Духовные собрания в Берлине.