Я пламенел восторгом ясным,
Я слышал Божьи голоса,
И чьми-то повеленьем властным
Мне открывались Небеса;
И видел я Творца, Его сиянье,
Его дворцы, Его престол;
И в торжествующем собранье
Я сладкую беседу вел.
Я слышал Божьих духов пенье,
И слаще слов было оно;
И сердце здесь, в земном хожденье,
Тех отзвуков было полно.
Земли жилец, я неба счастье
Душой спасенною вкушал;
И в мраке бурь и в мгле ненастья
Я солнце дивное видал.
И пел я песнь, псалом великий
И весть благую возвещал,
И предо мною светлели лики,
Когда я скорбных навещал...
Но вот пронесся голос внятный:
"Твоих видений и речей
Блаженна жизнь, псалмы приятны, —
Но то ли нужно для людей?
Не слово нужно им, а дело
И не мечта — добро услуг;
Спустись с небес, размысли зрело,
Отвергни сны, примись за плуг!"
И голосу тому послушный
Я дух восторгов угасил;
Виденья, как мираж воздушный,
И речи Божьи я забыл.
Я шёл, творил дела в молчаньи;
Но... в лицах ближних не видал
И тайный гнев их омрачал.
В себе самом я — плод нежданный —
Печальный тернии увидал;
Как змей жестокий, пламень странный,
Моей душой овладел... —
Вражды неведомая сила
Проникла в глубину души;
Она погибелью грозила,
Как бури гул в лесной глуши.
Росла волна негодованья
И крепла с ней гордыни власть;
И стал я слышать льва рычанье
И стал я видеть бездны пасть....
И полный скорби безнадежной
Я оцепенел уже душой;
Но голос мощный, голос нежный
Заговорил в тиши ночной:
"Из дерева извлекши соки,
Сокрывши светлый небосвод
И осушив ручей глубокий —
Слепец! Хотел собрать ты плод.
Смотри! Вот, плод: жизнь умирает!
Душа не может быть пустой;
Когда Дух Божий покидает,
В ней Дух вселяется иной....
Очнись, слепец! Молись усердно
О днях, когда огнем горел,
Когда, полн речи милосердных,
Ты сеял семя Божьих дел.
В те дни слова твои и пенье
Заблудшим жителям земли
К делам небесным вдохновенье
И сил источники несли."
И пал я трепетом объятый,
Молясь: "О Вечный Дух, приди!
И от меня не отходи!"