Всегда радуйтесь в Господе, и еще говорю: радуйтесь (Фил. 4, 4).
Счастливы были бы мы, если бы радость о Господе, к которой так настоятельно призывает нас св. апостол и которой мы так усердно просим у Царя Небесного, Утешителя, всегда светилась внутри нас светом тихим, не вечерним, отражая свой животворный свет и вне нас — на лице, во взоре, в голосе, в словах, в делах и во всем поведении! Как свет восходящего солнца освещает вселенную и все живущее в ней, так свет, исходящий из сердца, горящего радостно о Господе (Луки 4, 47; 29, 32), освещая все существо души и всякую силу, в ней действующую, озарял бы и все наши пути, все наши всходы и исходы (Пс. 88, 16—18).
Светлы тогда были бы наши мысли, святы чувства и хотения, сладостен труд и приятна работа (Рим. 12, 11). Как пламень огненный горели бы наши сердца любовью к Господу. Мы радовались бы, если бы брат просил у нас о помощи (Матф. 25, 40), — и дать хлеб алчущему, напоить жаждущих, одеть нагого, призреть убогого и нищего, больному послужить, скорбящего утешить, заблуждающегося вразумить — было бы для нас одним из величайших наслаждений. Приветливость, кротость, смирение, благодушие, терпеливость, снисходительность — приобретали бы нам благодать у Господа и расположение у людей (Исаия 66, 2).
Повторяю, счастливы были бы мы, если бы всегда находились в добром, спокойном и по возможности радостном расположении духа.
Что же однако могло бы препятствовать нам всегда иметь дух бодрый, мирный, радостный?
Невзгоды ли жизни, исполненной бед и напастей? Греховное ли бремя, как камень тяжелый, гнетущее совесть? Заботы ли житейские? Страсти ли плотские? Козни ли вражии? Иль беспечность и праздность, с какою кружимся мы в вихре мирской суеты, без мысли, без цели, без дел плодотворных. Правда, и крепкий корабль не всегда выдерживает напоры бурных волн, и мужественный пловец нередко падает духом после тщетной борьбы с взволновавшимся морем; так и в жизни, как в море, колеблется и крепкий дух, когда постигает его буря житейских невзгод и напастей; смущается и сильная душа, когда откроется пред ней бездна зол и устремятся на нее со всех сторон волны скорбей и бедствий (Пс. 68, 2—3).
Кто, например, из древних мужей был крепче Иова, сильнее Иакова, доблестнее Моисея, мужественнее Давида? Но бывали минуты, когда эти великие духом, сильные верою, несокрушимые в тяжкой борьбе со скорбями жизни, мужи Божии, уступали общей человеческому естеству немощи и смущались. «Погибни день, в который я родился», воззвал из глубины стесненной души скорбно Иов (Иов 3, 1—30; 30, 18), когда друзья его, пришедшие к нему для утешения, семь дней и семь ночей в безмолвном ужасе смотрели на его страдания, не зная чем и как начать к нему свои утешительные речи. Иаков разодрал одежды свои, облекся вретищем и неутешно многие дни плакал о сыне любви и надежд своих, когда дошла до него горестная весть, что Иосифа его не стало, и не было по-видимому сомнения, что уже не увидит его более в живых Иаков (Быт. 37, 33—35). «Господи! зачем Ты возложил на меня бремя всего этого народа», вопиял к Богу Моисей, когда народ Израильский весь взволновался и поднял плач, что им нечего есть, кроме манны; «откуда мне, Господи, взять мяса, чтобы дать этому народу. Тяжел для меня этот народ. Лучше умертви меня, чтобы мне не видеть моего бедствия» (Числ. 11, 11—15).
И благодушно претерпевший многолетние гонения со стороны Саула, кроткий царь Израильский Давид, в какое пришел смущение, какие горькие проливал слезы и рыдания, когда мятежный, но жалкий сын его Авессалом погиб в сражении против отца от руки верного, но мстительного Иоава. «Сын мой, Авессалом, о если бы я умер вместо тебя», — закрыв лицо руками и рыдая, вопил несчастный отец (2 Цар. 8, 33).
Сам Спаситель, когда шел на крестные страдания, не скорбел ли, говоря: «прискорбна душа Моя до смерти» (Матф. 26, 38).
Но утешимся! Праведник не впадет в уныние, какие бы не поразили его несчастья (Пс. 33, 20). Силой веры, его одушевляющей, он скоро укреплялся от всякой немощи (Евр. 11, 34), скоро ободрялся во всякой скорби (Пс. 17, 5—7; 4, 2). Праведники не только благодушествуют в скорбях, но и хвалятся ими, благодаря и славя Господа (Рим. 5, 3—5). «Не только хвалимся скорбями», свидетельствуют апостолы: «зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Св., данным нам» (2 Коринф. 1, 5). «Ибо по мере, как умножаются наши страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше».
И одни ли апостолы примером своим доказывают, как в самых страданиях под самыми ударами бед можно не только быть благодушну, но и радоваться о Господе, по вере и любви к Нему, с помощию Его, из благодарности к Нему? Не то же ли показывают примеры мучеников Христовых. Не слышим ли мы, как и Давид пророк, подобно апостолам, свидетельствует о себе: «при умножении скорбей моих, в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою» (Пс. 93, 19). Не видим ли мы, как праведный Иов, едва принес обычную жертву скорби, разодрав одежды на себе, остригши волосы и пеплом посыпав голову, как в то же время пал на землю, поклонился Господу и сказал: «Господь дал, Господь и взял, да будет имя Господне благословенно» (Иова 1, 21).
Итак, несчастья и скорби жизни, сами по себе, не могут быть препятствием для нашей радости. Напротив, для душ, которые не только словом, но и делом свидетельствуют свою веру и любовь Господу (1 Иоан. 3, 18; Иак. 2, 14—22), они, эти несчастья, служат к усилению и возвышению их святой радости (Рим. 8, 28, 37).
Что же лишает нас радости? Наша крайняя беспечность о своем спасении и вместе с тем чрезмерная забота о земном, наши пристрастия, суетность, праздность и, главное, наши грехи, — вот что всего более омрачает у нас чело, расстраивает дух, губит веселость, убивает радость! Чтобы ни говорили в утешение себе грешники, вполне спокойное и радостное расположение души для них невозможно, пока не обратятся они от путей греха на мирный путь Господень и не будут жить в Господе, творя плоды, достойные покаяния. Неужели можно думать, что в душе, так сильно пристрастившейся к греховным наслаждениям, господствует истинная, невозмутимая радость?
Нет, не все то золото, что кажется золотом, и не все то радость, что кажется радостью. Не одно и то же — радость истинная и радость ложная. Радость истинная сосредоточивает человека в нем самом и возвышает, облагораживает дух его, ложная радость развлекает его суетою сует и унижает его до самозабвения, до забвения о своем назначении и своих обязанностях. Первая — освежает чувство, воспламеняет и укрепляет дух новыми силами; вторая, — пролетев вихрем, производит в душе крушение, пустоту, тоску, уныние.
Скажут на это: не все же ищут радости в греховных удовольствиях, безрассудно, что иной богатый человек умеет пользоваться богатством в свое удовольствие, умеет жить и живет весело? Так; в блестящей, внешней обстановке жизни этого богача есть, по-видимому, все условия, чтобы жить, да радоваться, светло празднуя и веселясь всякий день; но так ли это в его душе? Не снедают ли ее иногда, в минуты самой шумной радости, томления, мучительные воспоминания о тех неправедных способах, которыми нажито и приобретено его богатство? И будущность, обыкновенно утешающая несчастных в их скорбях, не представляет ли ему самые мрачные, ужасающие виды? Не трепещет ли он всякий раз, когда возводит мысленный свой взор к той радостной для праведных, но страшной для неправедных минуте, когда Вечный Судия воздаст каждому по делам его (Пс. 61, 13; Рим. 2, 6, 11). Полный всякого разнообразия мир, подобен богатому человеку, который владеет огромными великолепными домами, золотом, серебром, но внезапно постигнут немощами, болезнями; все родственники стоят пред ним; но при всем богатстве его не могут избавить его от болезни. Потому что никакое старание, ни братья, ни богатства, ничто другое не может избавить душу от греха. Одна только вера в Иисуса Христа, Который силен уврачевать нас и доставить мир, покой и веселие всякой душе, которая придет к нему с верою и послушанием любви предаст себя Его водительству.
Один только Христос может ввести нас в такое пристанище, и горе нашей душе, если на бурном жизненном море не управляет этот Небесный Кормчий: душа, плавающая в волне житейских попечений, бедствующая от бурного волнения страстей, душа, колеблемая ветрами земных сует во дни и ночи, всякий час, терпящая от ножей и стрел вражиих, без Христа — душа погибнет в пучине житейских скорбей, как гибнут в пучинах морских корабли без искусного кормчего. Горе душе, если она не обращается к Господу с покаянием и не получит спасения верою во Христа, пролившего за нее кровь, если нива ее не согрета теплотою любви ко Христу, не орошается росою Духа Святого, не наполняется потоками воды живой, запустеет она, как пустеет земля, оставленная земледельцем, зарастет тернием греховным, и это терние возгорится в ней не огнем радости в Господе, а пламенем скорбей, огнем геенским. Горе душе, если Владыка и Царь душ — Христос Иисус не войдет внутрь души ее дверью веры и не вселится в ней с Отцом и Св. Духом (Деян. 7, 4), исполняя светом, радостию и веселием все ее существо.
Как дом, покинутый хозяином, расхищается ворами, или вселяются в него нечистые животные, или только шум и свист бушующего ветра слышится в пустых стенах его, наводя страх на проходящих близ него: так и душа, в которой не живет Христос, обкрадывается ворами духовными, вселяется в нее враг нашего спасения, и с ним целое полчище страстей, которые борются одна с другой, наводят на душу страх, томят ее печалью.
Что же им делать, наконец, чтобы не печалями житейскими, а радостью в Господе, радостью чистою, святою, полною, животворящею, и притом всегда, была исполнена наша душа? От нас самих зависит, или томиться вечно жаждой радости, если мы для приобретения ее будем ее собирать кое-где, по селу этого мира (Матф. 13, 38) лишь капли греховного пива, или остатки дрожжей его (Пс. 74, 9), или вполне утолить эту жажду, приступивши к Тому, Кто обещал нам дать и дал в Себе Самом такой источник радости, который всегда течет и никогда не иссякает.
Идите, жаждущие радости, к этому живому и воистину живописному источнику спасения — Иисусу Христу, Который Сам зовет к Себе всех жаждущих, не отвергая никого. «Кто жаждет, иди ко Мне и пей!» (Иоанн. 7, 37). «Всякий пьющий воду сию возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, не возжаждет во век (Иоанн. 4, 13, 14).
Идите все, не смущайтесь тем, что Сам Он некогда в предсмертных страданиях Своих воззвал: «жажду» — но тем более утвердитесь в надежде, что Он удовлетворит и вашу жажду. Он для того принял участие в мучении нашей жажды, чтобы мы от Него получили удовлетворение нашей жажды духовной.
Приступайте же к Нему все, к Источнику бессмертному!
Приближайтесь к Нему верою, любовью и молитвою. Пейте свет истины и жизнь благодати и правды Его из Его Евангелия, Его милостивого манифеста к нам; пейте и увидите, как благ Господь!
Вкусите не только радости в Господе, но и блаженства с Ним, которого сподобит Он всех нас в царствии Своем со всесвятым Отцем и Утешителем Духом. И это блаженство не будет иметь конца.
А. Пономарева