(Лука 19:22)
Этими страшными словами Судья, представленный нам притчей, приводит в молчание недостойного раба Своего. Раб тот представил было извинительную причину своего бездействия: «я знал, что ты человек жестокий», сказал он Судье. Не оспаривая и не спрашивая, почему он человек жестокий, Судья отвечает ему: «Ты знал, говоришь ты; поэтому ты осуждён своими же словами». Судья берёт тут слова человека, кует их в блестящий, обоюдоострый меч и пронзает им неверное сердце насквозь. «Ты знал», говорит он: «поэтому ты должен был».
Мы знаем. Если кто из нас, пропустив время благодати, отойдёт в вечность без примирения с Богом, то никакого другого обвинения не потребуется против него, как только: «ты знал».
Представим себе сцену. Грешник пробуждается от сна смерти и предстаёт пред судилище Христово. Он видит: поставлен великий белый престол, и на нём восседает Тот, от лица Которого бегут небо и земля. Он видит бесчисленное множество святых, облечённых в белые одежды; он видит воинства ангелов, сияющих как молния, как пламень огненный, ниспускающихся многочисленными рядами с небес; он видит мёртвых великих и малых, стоящих пред Богом, и книги раскрытые в руках их. Ему теперь воочию предстало именно то, о чём он слышал и читал в жизни, — и он теперь вспоминает всё. Ему теперь кажется, как будто весь воздух наполнен обвинительными криками: «Ты знал! Ты знал! Ты знал!»
Там его мать, которая молилась за него и с ним в детстве его. Он вспоминает теперь мольбы её и слёзы её о нём. Там его отец, который учил его познать Творца и Спасителя; учил его об этом Судилище и об этом Судье. Он вспоминает теперь серьёзные предостережения его. Всё это теперь говорит ему: «Ты знал!». Там благовестники о Христе, которые возвещали ему о спасении. Он вспоминает теперь, как он бывал в доме Божием — в доме молитвы, и ему теперь вся сцена минувшего, дорогого, невозвратно-прошлого в воспоминании его живо представилась вновь: и серьёзные лица собравшихся видятся ему, и умоляющий голос проповедника звучит в ушах его, и песнопения и молитвы верующих слышатся ему. Всё теперь вспомнилось ему, и всё теперь говорит ему: «ты знал!»
Между этим великим множеством он встречает также и знакомых и друзей своих. Видит одного и вспоминает, что он отозван был из этого мира в юношеские годы, во цвете лет и в полном развитии сил, и, несмотря на это, он с радостью отходил в иной мир, а лицо его в смерти выражало блаженный покой. Лишь вера и надежда могли подать радость и покой умирающему. Всё это говорило ему: «ты знал». Встречает он и другого, который внезапно отозван был в мир иной, встречает и припоминает, как его самого, так и людей, поражённых внезапностью смерти его, собравшихся около смертных останков его, людей, которые говорили между собой полушёпотом о непрочности и ненадёжности земной жизни. Припоминает также, что и сам он не менее их был поражён неожиданностью смерти товарища, желал иметь веру, чтобы не бояться смерти, но мало-помалу впечатление это стало проходить, а потом и вовсе изгладилось из памяти. Душа человека — то же, что и море: поднимается буря — взволнуется; настанет тишина — уляжется. Теперь же, когда он пристально вглядывается в знакомые ему черты лица, впечатление возвращается к нему с новой, непреоборимой силой и подсказывает ему: «ты знал!»
Престол суда поставлен, и книги открыты. Между прочими книгами заметил он и эту книгу — Слово Божие. Он вспоминает и это. Как часто слышал и читал он слово это! Как часто трогало оно сердце его и побуждало его изменить жизнь свою! Как часто повествование о страданиях Спасителя вызывало у него слезу умиления! Но такие моменты духовного пробуждения он не ловил для собственного обращения ко Христу — и теперь Слово это свидетельствует против него: «ты знал!»
Сам Судья является тут обвинителем. Иисус, о Котором он так часто слышал и читал и имя Которого он вместе со спасёнными воспевал в гимнах; Иисус, Кротчайший Агнец Божий, Который умер за него; Иисус, Который столь многие годы призывал его к Себе, столь много раз стоял и стучал в дверь сердца его; — преисполненный любви Иисус теперь свидетельствует против него: «ты знал!»
И Дух Святой, Небесный Голубь — Кроткий Дух выступает тут свидетелем против него. Как часто и как могущественно боролся Дух Святой с ним, убеждая его прийти ко Христу и обличая его «о грехе, о праведности и о суде!» Но он противился Ему, пренебрёг убеждением этим, подавив в себе чувство греховности и нужды своей в Спасителе, и тем оскорбил Духа благодати. И Святой Дух Божий свидетельствует тут против него: «ты знал!»
Слово в своё оправдание? — Ни одного!.. Безмолвно стоит он; лишь побелевшие губы его шевелятся, хотят что-то сказать, но — нечего. О, если бы у него было хоть одно слово в защиту себя, в своё оправдание, то как охотно выслушали бы его! Как медлительно, как неохотно осуждает этот Кроткий Судья! — Но слова в своё оправдание нет у него. Хотя всё молчит, но для него весь воздух наполнен криками: «Ты знал! Ты знал! Ты знал!» Он соглашается с приговором этим. «Да, я действительно знал!» думает он: «праведны и истинны суды Твои, о Всевышний!..» Не имея ни слова в своё оправдание, с невыразимой тоской в сердце и грустью во взоре, в безмолвии отворачивается он от Судьи праведного, от видения ликующих ангелов и торжествующих святых — от света, радости, жизни и блаженства, и с поникшей головою идёт прямо во тьму внешнюю, где отчаяние и вечное горе, где плач и скрежет зубов.
Мы ещё не слышали этого страшного слова «ты знал»; но ныне есть слово не меньшей торжественности, и мы должны услышать его во время. Для тех из нас, которые не имеют ещё мира с Богом, ныне слово таково: «ты знаешь!» — Как мало из нас найдётся таких, которые могли бы откровенно сказать: «Я не знаю… Я не знаю пути спасения»!.. Никто из нас не может прикрываться незнанием. Напротив, всякому из нас скажу: «ты знаешь».
Во-первых, ты знаешь грехи свои. В уединении души своей, когда другие голоса смолкают, сердце твоё начинает говорить; сердце твоё становится обвинителем твоим, и оно не солжёт: «ибо, если сердце наше осуждает нас», говорит ап. Иоанн: «то тем более Бог; ибо Бог больше сердца нашего и знает всё»… Подумай о грехах детства, юношества и мужества; о грехах неисполненного долга, нарушенного обета и преступленных заповедей; о грехах помыслом, словом и делом. Всё это приходит на память, и тогда душа говорит сама в себе: «поистине, я согрешила».
Во-вторых, ты знаешь, что за каждый грех придётся отвечать. Ты знаешь, что тебе надо умереть и, быть может, скоро умереть.
Кто знает час своей кончины?
Кто смерил нить житейских дней?
Быть может, смерть чрез миг единый,
Как гость нежданный, у дверей
Предстанет звать в свою обитель…
Может быть, лесина уже срублена и распилена на доски для гроба твоего, и гвозди уже накованы для прикрепления гробовой крышки, которая уже скоро закроет жёлто-бледное лицо твоё со стеклянным взором. Умереть — не значит уснуть и спать вовеки веков. Хотя ты и уснёшь сном смерти, но в последний день громогласная труба архангела пробудит тебя, и тебе придётся встать и выслушать список всех грехов жизни твоей. Всё известно Судье праведному, всё знает Судья живых и мёртвых; на всё взглянут спокойные, но пронзающие очи Его, и на всё произнесёт Он приговор Свой. Мы не можем спокойно думать об этом дне суда; не можем представить себе все подробности его; но мы знаем, что он приближается и придёт в своё время, быть может, очень и очень скоро. Наступит день, в который всякое зло и всякий грех будут преданы вечному посрамлению. Будет день суда. «Ты знаешь».
В-третьих, ты знаешь также, что есть такой Друг грешников, имя Которому Иисус, ибо Он спасает народ Свой от грехов их. Ты знаешь также, что чрез веру в Него всё тяжёкое бремя грехов снимается с грешника навсегда. Ты знаешь также, что Он для того вкусил смерть, чтобы даровать тебе жизнь. Ты знаешь также, что Он зовёт тебя к Себе столь многие годы, ходатайствует за тебя пред Отцом Своим, ожидая от тебя обращения, как, в притче, ходатайствовал садовник пред хозяином сада за бесплодную смоковницу: «оставь её ещё на год», умолял он: «пока я окопаю её и обложу удобрением: не принесёт ли плода; если же нет, то в следующий год срубишь её». Ты знаешь также, что если ты примешь Иисуса верой, то нет ничего чрезмерно великого, чего не даровал бы тебе чрез Него Бог. «Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас; с Ним не дарует ли всего?!» «Ты знаешь!»
«Это не ново: это давно известно мне», скажешь ты: «Это общие места; это избитые истины». Избитые истины!.. Придёт день, когда эти избитые истины, к которым прислушивался ты и, может быть, попираешь и топчешь их, как грязь, как камни на улице, — эти самые попранные тобой истины, поднявшись, ударят тебя в лицо. Наступит час, когда Слова Божии, — слова спасения, которые ты теперь слушаешь, может быть, с зевотой и засыпаешь, когда читаешь, — будут начертаны огненными буквами на сердце твоём, прожигая его, как раскалённым железом насквозь. «Слово, которое Я говорил», сказал Господь: «Оно будет судить в последний день».
Ты знаешь; поэтому ты должен принять Иисуса Христа, предлагаемого тебе благой вестью. Ты знаешь; поэтому, не медля ни минуты, должен войти в безопасный ковчег спасения, и тогда, со Христом, смерть будет лишена жала своего, суд — ужасов своих, и ад — победы своей.
Увы, за тех, которые услышат в последний день: «Ты знал!»