(Рассуждения на 22 псалом).
(Продолжение).
Пастырь — мой Пастырь.
Господь — Пастырь. Он обладает всеми качествами, которые имеют пастыри. Как верно это! И как дивно это! Но… мало тебе пользы, если ты не можешь сказать: мой Пастырь.
Можешь ли ты это личное, собственное местоимение применить к Нему? Можешь ли ты так взывать, так обращаться к Нему?
О, какую большую разницу вносит в повседневную жизнь это маленькое слово «мой». Вот напр. стоит дом я совершенно равнодушно прохожу мимо него. Но вот стоит мой дом — и невольно я прибавляю шагу, чтобы поскорее попасть домой, почувствовать себя дома, в кругу милых, любимых своих, в славной, уютной обстановке, которую Бог даровал мне по своей великой милости.
Я вижу на вокзале… жену. Меня не особенно интересует это. Но вот стоит моя жена! И я спешу протолкаться сквозь толпу, чтобы поскорее приветствовать мою жену.
Не правда ли, как дорого это маленькое слово, это — «мое»?
И с этим чудным словом можем мы в глубоком смирении и с благоговением, но и со всею решимостью и уверенностью обращаться к Господу. Мы можем руку свою вложить в Его руку, и доверчиво сказать: мой Пастырь!
Ты может быть скажешь: это увлечение? никто не может этого знать? Не говори так! лучше спроси: где взять мне смелости также сказать «мой Пастырь»? Спроси лучше: что надо мне сделать, чтобы войти с Ним в такие же доверчивые отношения?
И если ты так спросишь, то я отвечу: тебе ничего не надо предпринимать, ничего не надо тебе делать! Бог уже все сделал. Он ничего не оставил доделывать тебе, ровно ничего.
Что же сделал Бог?
Когда мы говорим о совершенном деле спасения, то прежде всего вспоминаем о той жертве, которую принес Спаситель ради нас. Но думал ли ты когда нибудь о той жертве, которую Отец перенес ради нас? Как дорого стоило Ему это! Своего Единородного, возлюбленного Сына!
«Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» — в ясли и на крест. Он знал, как поступят люди с Его возлюбленным чадом… и… все же Он сделал это! Он отдал Его!
О, как разрывали удары молота на Голгофе сердце Отца, когда Иисуса пригвождали ко кресту! О, как ударил по сердцу Отца вопль: «Боже мой, Боже мой, зачем Ты оставил меня?!»
Смотри, это сделал Бог для тебя! Он для тебя отдал Сына Своего.
А Сын… Он отдал жизнь Свою за тебя. Он пришел на нашу землю… готовый умереть за нас. Не всегда легко было Ему, о нет! Далек был еще путь Его до креста, когда Он сказал следующие слова: «Огонь пришел Я низвесть на землю, и как желал бы Я, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!»
Вспомни слова, сказанные Им, когда он шел путем послушания до самого Гефсиманского сада: «Душа моя скорбит смертельно». И затем эта горячая мольба: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия!»
О, мы не можем себе представить в какое отношение встал Господь со грехом! Как трогают нас слова Иоанна Крестителя: «Вот Агнец Божий, Который берет на себя грехи мира». Но что эти слова в сравнении с словами ап. Павла: «Ибо незнавшого греха Он сделал для нас жертвою за грех». Понимаешь ли ты эти слова? О, понять мы не можем никогда, что Святой и Чистый, в котором не было ни одного греха, стал жертвою греха для нас. Но если мы не в состоянии постич этого — то мы можем славить Его и поражаться величию этой жертвы, принесенной Иисусом за нас. В какие пропасти нисходил Он ради нас!
Отец пожертвовал кровью Своего Единородного Сына! Вот та плата, которою Он заплатил за нас. Знайте, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца!
Смотри, это сделал Бог. Большого Отец не мог сделать, как отдать лучшее, что было у него — Своего Сына. И большого не мог сделать Сын — Он отдал Самого Себя!
Со стороны Бога сделано все, все решительно. Если чего нибудь недостает, то недостает только с нашей стороны. Мы должны принять дар Божий, это все, что требуется от нас! И ничего больше? Нет, ничего больше!
Избавление было даровано. Мы должны его только принять. Но — здесь то и является затруднение, когда приходится принимать, брать даром. Если бы дело шло о том, что мы должны что нибудь дать — мы бы тотчас исполнили это. Заплатить, заслужить, да, это мы желаем. Но принимать подарок, подаяние — этого не допускает наша гордость.
Ах, скольким мешает эта ложная гордость! Они также, без сомнения, хотят спастись. Но они хотят оплатить вход в небо — посещением церкви — принятием причастия — различными приношениями так называемыми религиозными обрядностями. Но принять как дар — принять безплатно — нет. Этому они противятся! этого они не хотят никак и ни за что.
О, эта жалкая гордость. Кто не освободится от нея, тот никогда не достигнет того, чтобы сказать: Господь — Пастырь мой. Ибо пастух имеет дело с овцами. И овцы самые неодаренные из всех созданий. Всевозможных зверей можно выучить и выдресировать — только овца остается все такой же необтесанной. Когда люди хотят выругать себя, они употребляют для этого — имя овцы.
Хочешь ты быть овцой? То есть: хочешь ли ты сбросить с себя всю свою гордость? Без этого нельзя!
Ах, отдай же свою гордость и надменность свою, я прошу тебя! И еще что то! Откажись также от своей собственной воли. Это то же самое. Смотри, овца не делает ничего по своей воли; овца не идет, как ей заблагорассудится, но следует за пастухом.
Не последуешь ли и ты так за Ним? Если ты не откажешься от собственной воли своей — ты никогда не достигнеш таких отношений с Господом, чтобы мог сказать: Господь — Пастырь мой.
О, оставь свою волю! Разве мало она приводила тебя в тяжелую нужду? Не довольно ли водила она тебя по превратным путям. Не жалел ли ты часто о том, что последовал своей воле? Откажись поэтому от нея. Оставь свою волю и доверь Господу пути жизни своей.
Не думай только, что рискуешь чем нибудь! О нет! Прямо бросайся в безбрежный океан Его милости! Отдайся совершенно его волнам. Спёрджен рассказывает, как однажды утром он смотрел на группу купающихся мальчиков. Один из них сунул было ногу в воду, но тотчас же, вздрагивая, выдернул ее обратно. Другий же сразу кинулся с помостков прямо в реку, так что вода покрыла его. И когда затем он вынырнул, то восторженно закричал: «О, как чудесно! как чудесно! Какая роскошная теплая вода!» Смотрите же, кто только немного доверяется Господу, тот всегда скажет: О, как трудно это! Но кто не робея отрывается от берега своей собственной воли, тот испытает, как чудно отказаться от самонадеянности и довериться Той Милости!
Пока удерживается еще хотя частичка самомнения и эгоизма, до тех пор нельзя иметь истинного счастья и истинного покоя, потому что всегда будет чувствоваться разногласие между своей волей и волей Бога. Но раз ты откажешься от собственной воли — тогда исчезает всякое разногласие, водворяется полная гармония и согласие с Богом.
Тогда последуешь за Господом, куда бы Он не повел тебя. И нет тогда другого желания, кроме радостного желания исполнять Его волю. Тогда скажешь смиренно с благоговением, но вместе с тем уверенно и положительно:
Господь — Пастырь Мой!
(М. Г.-ч).