Всё, что можно было сказать в пользу и против пророчества или учительства женщин в церкви, было уже сказано. Но для решения этого вопроса я намерен в настоящей статье поставить несколько предварительных общих вопросов, на которые я постараюсь отвечать из слова Божия, и тогда уже перейду к решению занимающего нас вопроса о праве женщин произносить духовные речи в богослужебных собраниях. Вопросы эти следующие:
Что значит пророчество?
Что значит поучение?
К чему относится повеление апостола молчать жёнам в церкви?
Итак, что значит пророчество? По объяснению одного брата, пророчествовать значит: «разъяснять тайны Христа, которые находятся в Священном Писании, вникать в понимание Священного Писания, познавать волю Божию и высказывать её». Ещё по его определению «к этому принадлежит увещание и пробуждение совести в смысле древних пророков». Итак, по этому объяснению пророчество должно заключать в себе следующие элементы (составные части): а) раскрытие или объяснение тайн Священного Писания, б) познание воли Божией и увещание для пробуждения совести. А вот другое определение другого брата А.: «пророк или пророчествующий есть тот, кто предсказывает будущее, доселе неслыханное и никому неизвестное». — Об этих двух определениях пророчества можно сказать, что последнее определение дополняет первое, потому что в пророчестве действительно встречаются все помянутые элементы; но нельзя согласиться с бр. А., что будто пророчество состоит только в возвещении будущего. Мы видим, что древние пророки не всегда предвозвещали только будущее, но часто то обличали своих современников во грехах, то угрожали, то утешали, словом, они были вообще провозвестниками воли Божией и получали откровения Божии; и в этом смысле и Авраам называется пророком (Быт. 20, 7). Что касается понятия о пророчестве, то оно по определению Писания должно заключать в себе следующие моменты: а) назидание, б) увещание, в) утешение, но также и г) предсказание будущего (1 Кор. 14, 3, 24; Деян. 21, 11). Только не должно думать, что все эти составные части пророческой речи должны во всякое время находиться непременно в ней для того, чтобы признать её за пророчество. В одно время пророк мог говорить для назидания, а в другое — в обличение и т. д., но могло случиться, что все вышеописанные элементы появлялись в одно и то же время в речи пророка. Но мы определяли пророчество лишь с одной стороны, именно со стороны его содержания; между тем пророчество отличается от поучения не столько своим содержанием, сколько способом произнесения. Одни и те же истины могут быть высказываемы как пророком, так и учителем, но они оба находятся в различном состоянии духа. Мы полагаем, что пророк говорит непосредственно по вдохновению Святого Духа, поэтому и речь его не есть наперёд обдуманная или приготовленная, так как он получает внезапное откровение какой-либо истины (1 Кор. 14, 30) и побуждение сейчас же сказать её; и речь его есть вдохновенная речь, так что хотя при произнесении её пророк и сохраняет своё бодрственное состояние, но ум его, так сказать, отступает на задний план, так что он не думает о том, как и что ему сказать, но ему всё даётся в тот час. Таково было, по крайней мере, пророчество в апостольское время (1 Кор. 14, 29, 30). Итак, пророчество есть вдохновенная речь, заключающая в себе назидание, увещание, утешение и откровение будущего, каковые предметы могут быть в ней все сразу или же только некоторые из них.
Теперь постараемся ответить на второй наш вопрос: что значит поучение? По нашему убеждению, поучение тем отличается от пророчества, что ум поучающего находится в полной деятельности, и поучающий может предлагать те же истины, как и пророк, но первый заимствует их из Писания или из опыта обыкновенным путём, посредством спокойного размышления, и сообщает их своим слушателям, тогда как пророк, как мы уже сказали, говорит по особому побуждению Духа без всякого приготовления. Так велено воздавать двойную честь пресвитерам, особенно тем, которые трудятся в слове и учении (1 Тим. 5, 17), то есть тем, которые исследуют Писание и словом поучения наставляют слушателей. Итак, поучение и пророчество не одно и то же: пророчество бывает без приготовления и непременно по вдохновению, а поучение есть речь, произносимая при обыкновенной деятельности рассудка, короче — сообщение посредством обыкновенного слова известных говорящему истин учения Христова.
Рассмотрим теперь третий вопрос: что заключает в себе запрещение апостола говорить женщинам в церкви? Прежде всего заметим, что под церковью здесь, как и всюду в Новом Завете, разумеется собрание верующих. Так как в раннее апостольское время не было ещё у верующих зданий, специально (нарочно) построенных для молитвы, то они собирались для молитвы в одном городе в нескольких местах в частных домах; в больших городах было несколько собраний, которые апостол именует домашними церквами. Выражение «домашняя церковь» значит собрание верующих, собирающихся в доме известного христианина (Рим. 16, 5; Флм. 2). Итак, под церковью здесь должно разуметь открытое богослужебное собрание верующих.
Словами: «жёны ваши в церквах да молчат» (1 Кор. 14, 34) апостол безусловно запрещает женщинам вести в собрании верующих какую бы то ни было речь. Если бы апостол запрещал здесь женщинам только пустословие, как это некоторые стараются доказать, то он не воспретил бы им предлагать полезные вопросы для собственного научения. Но он и это воспретил, сказав: «Пусть спрашивают о том дома своих мужей, если они хотят чему научиться». Далее, запрещение говорить в церкви женщинам апостол основывает на законе Божием, изданном после падения прародителей (Быт. 3, 16), каковым законом женщина поставлена в подчинённое положение относительно мужчины, и этот закон не отменён и в Новом Завете. Так как женщина вследствие своего неравенства в домашней и общественной жизни находится в подчинённом положении, поэтому ей не прилично говорить в открытом собрании, ибо если она присвоит себе право учительства, то мужчина очутится у неё в подчинённом положении — в качестве ученика, и не один, а все мужчины и даже всё собрание. — Что же касается значения греческого глагола λαλεῖν, который здесь употреблён, то, конечно, у греческих светских писателей он употребляется в значении «болтать». Но в таком значении он едва ли где-либо употребляется в Новом Завете; мы ждали бы, по крайней мере, чтобы нам указали те места, где он употреблён в смысле «болтать». Пишущий эти строки однажды нарочно во многих местах Нового Завета сравнивал этот глагол и нашёл, что во всех этих местах он употреблён в смысле «говорить», а не «болтать». Да и переводчики все на разные языки передают этот глагол словом «говорить», а не «болтать». Итак, мы пришли к такому заключению, что апостол здесь вообще лишает права женщин говорить речи в открытом богослужебном собрании христиан.
Теперь рассмотрим четвёртый и последний вопрос: имеют ли женщины право произносить в собрании духовные речи?
Для уяснения этого вопроса прежде всего спросим: имеют ли женщины право пророчествовать в собрании? В пользу пророчества женщин приводят место из 1 Кор. 11, 5. Но из этого места видно только, что коринфские христианки молились и пророчествовали с непокрытой головой. Но из этого ещё не следует, чтобы апостол одобрял и давал им право молиться и пророчествовать в церкви. Апостол говорит тут только о неприличии молиться или пророчествовать с непокрытой головой, но ещё не решает здесь вопроса о том, могут ли женщины пророчествовать в церкви или нет; он предоставляет себе решить этот вопрос впереди, в 14 гл., ст. 34, и делает это отрицательно. А здесь (в 11 гл., 5 ст.) он доказывает старшинство мужа над женою, ибо коринфские христианки, ложно поняв евангельскую свободу, отложили покрывало, означавшее их подчинённость мужу, и стали наравне с мужчинами пророчествовать и молиться в церкви с непокрытой головой.
Но если женщина не имеет права пророчествовать в церкви, в таком случае для чего же им дан дар пророчества? На это мы возражаем, что можно пророчествовать и вне церкви в присутствии только нескольких лиц. И в древности были пророчицы, к которым ходили на дом, и они открывали волю Божию. Не видно также, чтобы и дочери Филиппа пророчествовали в церкви. Ещё в пользу пророчества женщин в церкви приводят то обстоятельство, что в день Пятидесятницы все без исключения, мужчины и женщины, пророчествовали. Это не совсем верно: не сказано, что все они пророчествовали, но сказано только, что они все говорили иными языками (Деян. 2, 4). А говорить иными языками и пророчествовать значит не одно и то же, как это ясно различает апостол Павел в 1 Кор. 14, 2–5. Теперь поговорим о том, позволено ли женщине учить, благовествовать в церкви? Если апостол говорит, чтобы женщины молчали в церкви, то не может быть сомнения, что им не позволено в собрании братьев учить или благовествовать. Повеление женщинам в 1 посл. к Тимофею 2, 11–12 показывает, что жена подчинена мужу в домашнем кругу, потому что апостол запрещает ей учить или властвовать над мужем. Нет сомнения, что тут речь идёт о супружеской жизни; но если жена не должна учить мужа и вообще быть выше его в семейном кругу, то не тем ли более ей должно смиряться в церковном кругу и учиться в безмолвии, а не учить.
Основанием подчинённости жены мужу апостол приводит, во-первых, первенство в сотворении мужчины и, во-вторых, наибольшую нетвердость характера женщины в сравнении с мужчиною: «жена, прельстившись, впала в преступление», почему она и называется немощнейшим сосудом.
Но если женщина не имеет права учить или благовествовать в собрании верных, то неужели она нигде и никогда не имеет права делать это? Нет, Писание признаёт за женщиной право учить и благовествовать вне церковного собрания, в особенности в домашнем кругу, который и есть по преимуществу настоящее поприще для её деятельности. Вот что, напр., апостол говорит о старицах: «чтобы старцы учили добру; чтобы вразумляли молодых любить мужей, любить детей» (Тит. 2, 3–4). Если и говорится о некоторых женщинах, что они подвизались в благовествовании (Флп. 4, 3; Рим. 16, 3, 4, 6) с апостолом и прочими, то отсюда ещё не следует, что эти женщины говорили проповеди в церкви, но они частью помогали апостолу и другим в их телесных нуждах, частью поучали в частных беседах слову Божию (Деян. 18, 26), в особенности женщин, доступ к которым на Востоке и прежде, и теперь весьма затруднителен. Что касается места в Псалме 68, 12: «Господь даст слово: провозвестниц великое множество», то место это довольно трудно понять, к какому событию оно относится. В псалме этом речь идёт о законодательстве при Синае и о странствовании Израиля в пустыне. В 26 ст. упоминается о поющих, шедших впереди, о играющих позади и о девах с тимпанами в средине. Вероятно, такое шествие было после дарования закона, потому что в книгах Моисея о таком шествии нигде не говорится. Под провозвестницами естественнее всего понимать упоминаемых тут дев. Но если это место отнести к благовествующим Нового Завета, то оно нисколько не доказывает их права благовествования в богослужебном собрании.
Доселе мы всё говорили о веке апостольском, теперь обратимся к нашему времени: есть ли в настоящее время пророчество? Я не могу сказать на это отрицательно, ибо мы имеем теперь проповедь, которую можно назвать в большинстве случаев поучением; но часто она имеет характер пророчества, потому что посредством её часто открываются тайны сердца неверующего, и она заставляет его признать: «с вами Бог!» Но что наши братия и сёстры имели дар постоянного пророчества, этого пишущий эти строки не мог заметить, сколько он мог видеть ни среди отечественных, ни среди заграничных христиан. А то, что наши любезные сёстры почитают за пророчество, есть просто поучение, потому что они чувствуют побуждение сказать что-либо на известный текст, но будущего они не могут предсказать, да едва ли и откровения получают от Бога.
Итак, на основании приведённых нами доводов мы утверждаем, что женщины могут благовествовать и учить вне церкви, но им нет позволения открыто пророчествовать и учить в церкви.