В Ветхом Завете под пророчеством понимали особенное неестественное состояние человека под влиянием силы высшей, Духа Божия, который изливался внезапно, неожиданно как для самого лица, получавшего дар пророчества, так и для других (1 Цар. 10, 11; 19, 24; Ам. 3, 8; 7, 16; Иез. 2, 2, 8; 3, 14, 22; 8, 1 и проч.). И по истолкованию апостола Павла это состояние внезапного откровения (1 Кор. 14, 30) от Святого Духа (12, 10, 11), состояние, в котором пророчествующий получает от Него способность глубоко проникать в сердце человеческое (14, 25) и в тайны Божественного дела (Еф. 3, 5), получает также право всех назидать и обличать — и верующих (1 Кор. 14, 3), и неверных (14, 24). Но это не то, что учительство, «ибо учитель говорит от собственного разума, а пророчествующий — всё от Духа». Этим высоким даром на пользу всех (12, 7) апостол советует особенно дорожить (14, 1). «Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Всё испытывайте, хорошего держитесь» (1 Фес. 5, 19–21).
Не значит ли это: пусть пророчествуют и женщины, если на них внезапно снизошло откровение (1 Кор. 14, 30), если Сам Бог избрал их Своим органом? На них уже нельзя смотреть как на женщин, желающих учить, а как на существа, находящиеся под влиянием высшей духовной силы и говорящие не от себя и не своё. Остановить пророчество женщины, где бы то ни было — в частном ли собрании или в церкви, не значит ли препятствовать действию Самого Духа Божия? Но с другой стороны, значит ли уничижать или стеснять дар пророчества, подчиняя его требованиям приличия и порядка, к чему и стремится ап. Павел в 14 гл. 1 посл. к Кор. (ст. 27–33)?