Какое огромное расстояние от России до Благовещенска!

Но что‑то влечёт там побывать. Вручая себя водительству Божию, я решился туда отправиться.

21 апреля я одновременно отправлялся с переселенцами со станции Кардаил на Амур с братьями Павлом Исаевичем, Семёном Ефимовичем и Афанасием Антоновичем.

Наш поезд отправился раньше переселенческого часа на четыре. При остановках, кроме Балашова, были хорошие собрания.

В пути много приходится кой о чём думать и многому учиться.

Кроме радостных бесед в пути с пассажирами, я много наблюдал за природой в Сибири. Сибирь! Что это за простор!

В сравнении с Россией жителей там очень мало. Селений больших, как у нас, совсем не видно.

Долго я ехал Уральскими горами, а потом необъятной равниной степей, затем суток двое ехал болотистыми местами, а теперь еду дремучими лесами.

Всё меня интересует, надо всем я призадумываюсь. Во всём этом я хочу видеть и познавать Бога моего и видеть, и познавать самого себя.

Уральские горы! Как неровен по ним путь: то большой уклон — машинист свистит, чтобы кондуктор тормозил; то чуть не шагом идём, ибо слишком высокий подъём. Наш поезд извивается кругом горы и часто пересекает их. А как шатаются вагоны!

Я подумал: таков бывает и путь христианина. Но сила паровоза везёт нас, и мы сидим спокойно. Нам и в голову не приходит мысль подпирать поезд. Мы надеемся на силу впереди нас. Нужно лишь одно, чтобы вагоны были прочно сцеплены с паровозом.

Братья! Будем твёрдо держаться за Христа, и мы пройдём: Он пронесёт нас через опасные и трудные места. Не будем бояться, если наши вагоны немножко покачает. В это время нам тем более нужно уповать.

А вот предо мной широкие равнины — прекрасные степи, где множество больших и маленьких озёр.

Земледельцы разбрасывают свои семена и спешат плугом и боронами зарыть их в землю. Каждый день дорог, ибо в Сибири лето короткое, и частые морозы не дают созреть хлебам.

Позапрошлый год, говорят петропавловцы, что ещё бы 4–5 дней — и хлеб был бы готов; но ударил мороз, и всё пропало.

Перед нами необъятные поля человеческих сердец, годных для посева семян Царствия Божия, нам нужно спешить их посеять. Для этого нам необходимы все орудия, нам нужны семена Слова Божия, нам нужен сеятель Слова — проповедник, нам необходим духовный плуг — пение, нам нужна частая и острая борона — молитва; в этом деле хорошо помогает и каток — добрая христианская жизнь, чтобы всходы были ровнее и уборка была чище.

Которому из нас даны свои орудия — будем верны на своём деле, будем хорошо знать, что кошельком не пашут и плугом не боронят.

При том я обратил внимание на множество озёр и заметил, что некоторые из них расположены прямо на посевных загонах. Тогда я понял, что это не озёра, а лужи, собравшиеся весною от таяния снега. Когда же наступит жаркое лето и зной, то вся эта вода испарится. А теперь эти лужи только мешают земледельцам работать.

Сколько теперь таких христиан, которые имеют благодать на своих сердцах, когда наступает чудная весна, когда обилие воды во всех местах, солнце не печёт, а только лишь приятно греет, и зноя, гонений, преследований нет, когда засуха жизни не настала.

Но лишь только подули восточные ветры гонений, бедности, нужды и т. п., то благодать испаряется. Сеять уже некогда: весна прошла, просохла, и растёт на этой заклёклой земле какой‑нибудь бурьян, годный лишь для сожжения.

Еду дальше — за Омск. Тут вижу огромнейшие кочковатые болота, в которых растут камыши. Рыба в них не водится; вода для питья не пригодна.

Пророк Иезекииль говорит о людях, что они похожи на солёные болота. Жизни в них нет. Они берут всю влагу лишь в себя, а из себя никому не дают. Они не думают о других. Они не свидетельствуют о Господе другим. Все познания о Боге, о Его любви и милости они задерживают в себе и для себя. Из них не текут те источники жизни, о которых говорил Христос Самарянке (Ин. 4) и иудеям (Ин. 7, 37–38).

Братья! Не будем запруживать в себе источник Божий, иначе вода испортится, и мы будем не пригодны ни на какое доброе дело.

А вот теперь двое суток — лес. Лес и лес, а пахотной земли совсем нет.

Стройные вечнозелёные сосны, высокие острые ели, прямые лиственницы и красивые белые кудрявые берёзы.

Сколько этих лесов! Ужасно много.

И как они растут?!

Я наблюдал за этим и многому хотел бы научиться.

Тут есть и хорошие, и плохие примеры.

Я вижу, растут сосны; какие они прямые, и я говорю: «Господи, дай мне такой прямой рост духовный», ибо много христиан растут в сторону — больше в сук, чем в ствол. Они не стремятся выше к небу, а отдают всю силу своим ветвям, которые наклоняются к земле, как у берёзки. А сколько в этом лесу упавших больших и маленьких деревьев!

Почему же они упали? Червь ли подточил, или ураган свалил.

Я думаю, что многих христиан подтачивает червь зависти или червь сребролюбия. И этих червей много пород.

Ураган жизни — бедность, нужда и т. п. — свалил христианина.

При том я заметил, что если падала небольшая сосна или лиственница, то она другим вреда никакого не приносила; а если большая сосна, то она при падении или драла бок и ломала ветви своим соседкам, или совсем ломала маленькие красивенькие ёлки и берёзки.

Как страшно для юных сестриц, когда валится огромнейшая, в два обхвата, сосна. От неё им плохо бывает, если они попадут под её удары. Не так ли оно в церкви?

Когда впадает в грех обыкновенный простой брат или сестра, то он причиняет зло лишь себе; но когда впадает в грех видный в церкви член — проповедник, учитель и т. д., то как от них страдают меньшие, неопытные и юные братья и сёстры!

Горе тем молодым духовным деревцам, которые подпадают под влияние падающих больших братьев!

Здешние жители рассказывают, что летом часто бывает падение деревьев от грозы. И это случается исключительно с теми деревьями, которые выше всех.

И мне при этом рассказе стало как‑то странно. Я подумал: не грозит ли мне эта опасность? Как опасно быть больше других!

О, Господи, помоги мне умалиться пред братьями и пред Тобою, чтобы я в гордыне не возрос!..

Да, весь мир есть духовный лес, и каждый человек есть отдельное растение в этом лесу.

Как ты растёшь, мой брат и сестра?

Или ты упавшее дерево, годное лишь на сожжение?

Есть деревья не упавшие, а уже сухие: червь их подточил, и издалека зимою подумаешь, что оно растёт. А оно уже давно засохло, осталось только упасть.

Сейчас проезжаю мимо лесного пожара. Все пассажиры смотрят на него, и я смотрю.

Горят и падают большие и маленькие деревья. Как только подгорит, так и падает, а потом, лёжа, горит.

Маленькие деревца скорее падают, потому что скорее подгорают, а толстые падают не скоро.

В духовном отношении есть два огня: один — Божий, а другой — не с Божьего жертвенника, а огонь геенны, который воспламеняет весь круг жизни.

По случаю пожара леса я много думал о о духовном пожаре. Например, о таком пожаре, как был в Иерусалиме в день сошествия Св. Духа и Святого огня на апостолов; или при проповеди Филиппа в Самарийском городе; или в Кесарии во время проповеди Петра; или на юге Англии — в Уэльсе, несколько лет тому назад, когда там обратилось 200 тысяч грешников.

О, Господи! Пошли нам в Россию такой пожар!
Ты ведь приходил на землю, чтобы низвести сюда огонь. Дай этот огонь детям Твоим. Пусть загорится церковь, а тогда мы знаем: загорятся и неверующие.

Чтобы произвести пожар, не нужно сразу много огня — а нужно лишь одну спичку.
В Иерусалиме достаточно было зажечь сто двадцать сердец, чтобы появилось и крестилось три тысячи душ. В Самарии достаточно было послать одну горящую свечу, чтобы обратилось множество мужчин и женщин. В Кесарии нужно было послать лишь одного Петра с Божьим огнём, чтобы загорелись многие языческие сердца. В Уэльсе достаточно было послать одного преданного Богу человека, Эвана Робертса, воспламенённого Святым огнём, чтобы пробудились и уверовали сотни тысяч грешников.

О, Боже! Пошли Твоего огня на кого Ты хочешь и пробуди русский народ — через кого Тебе угодно.
Во имя Иисуса Христа.

Да послужат эти мои краткие путевые заметки в благословение моим дорогим и милым Песковским братьям и сёстрам — большим и маленьким, и проповедующим, и поющим, и слушающим, и молящимся; тем, которые у кафедры, и тем, которые у порога.
Вы все, дорогие мои, делаете Божие дело, и с каждого из вас Он потребует отчёт в том, что кому поручено.