Наконец, доезжаю до Иркутска. Прозрачные, как кристалл, воды реки Ангары меня очень интересуют. Что за чистота! На несколько сажен вглубь видны большие и маленькие камешки, лежащие на дне этой реки. Какая противоположность мутному Тоболу.

Но чистая и светлая река, виденная Иоанном в откровении на острове Патмос, прозрачнее Ангары. Воды её — воды жизни. А начало своё она берёт от Престола Бога и Агнца. Она течёт по всем улицам величественного города Иерусалима. Впадает же она в безбрежный океан Божьей любви.

К тому же, на берегах той реки, по ту и другую сторону, растёт удивительное Древо жизни, у которого от самого корня ствол разделяется на две части: одна его часть — на одной стороне реки жизни, другая часть — на другой стороне; а река жизни протекает тихим, светлым и могучим потоком среди огромнейшего ствола Древа жизни, которое приносит свои обильные вкусные плоды, каждый месяц новые. Даже листья того Древа имеют живительные свойства.

Блаженны дети Божии, ибо они всю вечность будут вместе со своим Спасителем под тою чудною рекою, и там же встретятся со всеми искупленными кровию Христа, с которыми или расстояние, или неодновременное пребывание на земле не позволяли им видеться, или телесная смерть их разлучала; но там они свидятся и будут вечно неразлучимы.

Еду по над рекою Ангары, которая впадает в Байкал. Затем еду по правой стороне большого озера Байкал. Это озеро около 80 вёрст ширины и около 300 вёрст длины.

Чудная представляется картина, когда едешь и наблюдаешь за местностью. С левой стороны — светлое и прозрачное озеро, за которым иногда видны выступы гор; а на озере, во множестве туда и сюда слоняются остатки льда. Белые чайки стаями летают над озером, усматривая в светлой воде себе добычу.

А на правой стороне — большие горы, утёсы и каменные острова. Интересно, а иногда страшно смотреть на них. Думаешь, вот-вот обвалится на наш поезд каменная повисшая огромная скала и раздавит в щепку. А на верхушках этих скал растут большие кедры и сосны, и в некоторых местах лежит снег. Железная дорога извивается над берегом озера и очень часто прорезает выступы скал, образуя, таким образом, или огромную выемку, или туннель. Всех туннелей мы проехали около тридцати. Есть длинные туннели, так что в них царит глубокая тьма. В вагоне постоянно горели свечи.

Но каким жалким в это время мне показался свет от свечей! Обычно ночью я этого как-то не замечал. Никакого сравнения с ясным и светлым солнцем!

И я тут подумал: насколько безрассудны те, которые обращаются для руководства своей духовной жизни к ветхому закону, написанному на каменных скрижалях, который в сравнении с учением Христа и самой личностью Иисуса — не что иное, как светильник, сияющий в тёмном месте, пред полным сиянием солнца.

Для чего же зажигают эти скудные фонарики, когда Сам Христос, во всей Своей силе и любви, сияет над нами?

Ну да, если кто забился в тёмный туннель сомнения, тогда иное дело, тогда он и фонарю будет рад.

По берегу Байкала повсюду прокладывается другой путь, а потому приходится рвать много скал, сбрасывать тяжёлые камни, рыть землю и т. п. Сколько нужно труда и усилий!

Вдруг я вижу множество тачек и около них стоят серые человеческие фигуры, лица у которых такие грустные и усталые. А около этих несчастных стоит вооружённая стража. Оказывается, это каторжники.

Каторжники! Какое страшное название! А они ведь люди, с такими же запросами, как и мы; в их жилах бьётся тоже кровь. У них у многих есть, как и у нас, отцы, матери, жёны, дети и братья. Они, может, имеют, как и все мы, тоску о милых и дорогих, и, вероятно, как хотели бы они их увидеть! Но они этой возможности лишены, и многие из них — навсегда. Как жаль этих бедных и жалких каторжников!

Я еду в хорошем вагоне; мне тепло и уютно, я сыт и главное — свободен. А они?

О бедные! Они принуждены влачить безотрадную, томительную и чёрную жизнь — и в холоде, и в голоде, и в труде и изнурении, и в одиночестве, и без свободы.

Когда я о них думал, мне как-то стало жутко. Я был потрясён. Мне казалось, что мы едем по спинам и головам этих несчастных каторжников; и я как бы слышал, как ломали им кости и черепа колёса наших вагонов.

В довершение моих внутренних волнений я слышал, как в соседнем купе полупьяные, важные лица с кокардами (кажется, судейские чиновники) шумели за картёжной игрой, обставленные бутылками разных вин.

Какая грустная противоположность!

Каторжники эти навели меня на очень многие размышления. Последние из моих мыслей были две: первая та, что чтобы иметь хороший ровный путь и удобное сообщение к желанной цели; чтобы достигнуть усовершенствованной, культурной обстановки жизни, нужно многим потрудиться, потерпеть лишения и всевозможные неудобства, а может быть, и лечь жертвою в этих трудах.

Так оно бывает и в материально-физической, и духовной жизни.

Чтобы проложить для грешников путь из погибели в вечную, счастливую жизнь, надлежало нашему дорогому Спасителю перенести много труда, борьбы, лишений и, к тому же, вкусить смерть.

А также и апостолы Христовы, которые пошли возвещать путь спасения и проповедывать о Царствии Божием, все подвергались ненависти, злословию, избиению, тюрьмам, травле зверями и т. п.

Да, но Христос и Апостолы не о себе заботились, а о других. Похожи ли мы с тобой, мой дорогой брат и сестра, в этом случае на Христа и на Апостолов? О ком мы думаем и для кого мы живём?

Вторая мысль, на которую навели меня каторжники, — это та:

Сколько теперь бедных, несчастных грешников, не обращённых ко Христу, порабощены дьяволом на всякое злое дело. Они прикованы к сатанинским греховным тачкам: пьянству, насилию, воровству, блуду, курению табака, убийству и т. п. Их тиранит дух злой и принуждает делать эти фараоновские кирпичи, а соломы, т. е. возможности, средств для этой гнусной работы не даёт. И приходится грешнику воровать и отнимать у других, путём насилия, деньги на пьянство, на табак, на картёжную игру, на театры, на балы и т. п.

К тому же ужасно то, что грешник на всё это **порабощён.** Если у него иногда и является желание не делать греха, но он чувствует какую-то силу, которая, подобно фараоновскому приставнику с кнутом, заставляет его делать тот или иной грех.

Счастье только для тех, кто освобождён Христом. И кроме Христа никто не может спасти человека.

Сын Божий, когда был на земле, то сказал: «Дух Господень на Мне, и Он помазал Меня… проповедывать пленным освобождение… отпустить измученных на свободу». (Лук. 4: 18).

Я себе представляю тех каторжников, которых когда-либо коснулся Высочайший Манифест, и им вдруг объявляют: «Вы теперь свободны и можете идти, куда вы хотите, ибо Государь всё вам простил!» Какая радость охватила их сердца! Как они были счастливы! Они с презрением теперь смотрят на тачки и на кирки.

В доказательство их свободы дают удостоверение, чтобы кто не подумал, что они бежали.

Едва ли кто найдётся, хоть один, который не пожелал бы воспользоваться свободой. Разве только сумасшедший.

Хотя и бывали случаи, что после освобождения они очень скоро опять попадали в тюрьмы, но ведь это потому, что человек не имеет никаких средств, должность ему никто не хочет дать, есть хочется и приют тоже нужен, а пустить ночевать все боятся, и его снова толкает на преступление. У него нет средств к жизни, нет внутренней духовной силы победить грех, и он подчиняется ему и делает его.

Но ведь Христос, когда спасает кающегося грешника, то даёт ему силу Святого Духа побеждать грехи и жить по слову Божию. Примеров много: грешник Матфей, который стал и евангелистом и апостолом Христовым; Закхей-мытарь, Мария Магдалина и т. д.

А апостол Пётр говорит, что во Христе, как от Божественной силы Его, даровано нам **всё потребное** для жизни и благочестия. И это **всё потребное** мы получаем от него верою, чрез познание Его.

Как должны обрадоваться грешники, что во Христе, в Его пролитой крови, им объявлен манифест — полная свобода от греха.

Но, к сожалению, мы видим, что не все этому радуются; во-первых, потому, что не верят этому манифесту и стараются как-нибудь сами освободиться от греха; но этого сделать они никогда не могут, ибо слишком прочны сатанинские цепи и оковы; а во-вторых, потому, что слишком любят грех и не хотят с ним расстаться.

И продолжают жить в греховной тюрьме или возить сатанинские тачки и делать ему кирпичи, чтобы строить пирамиды и Вавилонские башни.

Будем же разумными, и примем верою, что Христос для нас совершил на Голгофском Кресте!..

В. С.