Итак, снова день изо дня и безропотно Отто носил курточку. Когда же Фриц снова смеялся над ним, то Отто уже не сердился на него, как это было раньше, а только радовался. Так проходили недели. Зима была холодная, и нужда у бедных людей усиливалась; а касса пастора отвечала за многое. И жена пастора старалась уменьшать расходы, чтобы можно было помочь бедным, но старая Христина, их многолетняя служанка, часто роптала на всё это: «Живём всё равно как у какого-нибудь бедного мастерового, а не у пастора; конечно, не хватит даже и тогда, если бы ещё вдвое больше было жалованья, потому что только и слышишь: бедные да бедные. Я только боюсь, как бы мы в один день не пошли с палкой по свету». — «Милая Христина, мы не можем поступить иначе, как только так», — говорила жена пастора: «вот смотри, чтобы не смела говорить этого при детях». — «Нет», — отвечала Христина, «только вам это говорю; но ведь в самом же деле — сегодня молочный суп, только называется молочным, а ведь он почти из воды; давно уже и хлеб с маслом был детям на завтрак. Всё это ничего, время сейчас тяжёлое!.. Нужно быть довольным тем, что есть. Сам пастор во многом себе отказывает, мы тоже не будем отставать». Такой, обыкновенно, ответ бывал на всё это. Действительно, пастор не раз отказывал себе во многом. «Дорогие дети», — сказал он однажды за обедом: «мне нужно это жаркое для совсем голодных детей. Вам, наверно, довольно будет этого супа, ещё мама даст вам по кусочку хлеба, и вы свободно проживёте до ужина. Завтра у вас снова, наверно, будет жаркое? А эта бедная женщина, которая сидит в моей комнате и плачет — она завтра ничего не предвидит». Дети не прекословили, мать тоже, и согласились довольствоваться одним супом, а отец снова поцеловал их.

Однажды Христина вошла и почти с плачем заявила: «Сегодня я уже не имею из чего готовить обед. Последнюю картофель пастор кому-то отдал. Он, наверно, думал, что в погребе ещё есть, а её-то и нет. Может быть, вы дадите мне денег, и я куплю, что нужно, ведь у нас ничего больше нет. Крупа вся из мешка исчезла, муки тоже нет». Слёзы блеснули на глазах у Христины, когда она говорила это, утирая их своим белым передником. «Денег нет!» — испуганно сказала мадам Берг. «Я могу получить в кредит», — сказала Христина. — «Нет, этого делать нельзя, мы этого ещё не делали, и прежде чем это делать, нужно спросить пастора», — ответила Берг. Пастора не было дома. Пришло время обеда, стол был накрыт, только с тою разницей, что на том месте, где всегда имелась еда в доме, было пусто. К этому времени пришёл и пастор, по обыкновению, весёлый и довольный. «Что случилось, мамаша?» — спросил он, всматриваясь в прослезившиеся глаза своей жены. «Несчастье какое случилось?.. Может быть, кто заболел?» — продолжал он. — «Нет», — ответила она: «никто не болел, только у нас кушать нечего. Денег у меня нет, а в кредит мы не смели брать. Может быть, ты дашь денег, если у тебя есть?» Пастор обнял свою жену и сказал: «Я тоже, Мария, не могу дать тебе денег сегодня: их у меня нет, но Бог, Отец наш небесный, может дать нам, будем надеяться на Него, Он нас никогда не оставит». В это время и Отто пришёл из школы и положил книги на письменный стол. «Сильно проголодался я сегодня», — сказал он. — «Можно сейчас обедать?» Мать ничего не ответила, только смотрела на своего мужа, ища помощи у него. Все остальные дети тоже пришли, полные разговоров, и по обыкновению сели за стол. Христина стояла у дверей с поникшей головой. «Мои дорогие дети», — сказал пастор, — «у нас сегодня ничего нет, кроме этого хлеба. Есть сотни людей, которые всегда довольствуются хлебом и водою; у нас сегодня довольно хлеба; попросим благословения у Бога на наш насущный хлеб».

И пастор, сложив руки, стал молиться. В это время раздался звонок у парадного, потом стук в дверь, и кто-то вошёл. Христина пошла отворить и увидела двух лакеев в богатой ливрее, которые принесли большие корзины, покрытые салфетками. «От хозяина», — сказали они и ушли. Дети большими глазами смотрели на всё это, полагая, что это сказка, и, кажется, боялись свободно дышать, опасаясь, чтобы всё это не улетело. В комнате водворилась тишина, все, казалось, были в оцепенении. Потом пастор встал, сложил молитвенно руки и, дрожащим от волнения голосом, сказал: «Очи всех возведены к Тебе, Боже! и Ты даёшь им пищу». Все сияли от радости, только мать ещё отирала слёзы от своих очей, а Христина, сложив руки, с удивлением восклицала: «Никогда ещё я не видала чего-либо подобного. Теперь у нас на три дня есть пищи! Судя по тому, как эти лакеи были одеты, я думаю, что эти кушанья с царского стола…» — «Царь царствующих и Господь господствующих Сам открыл сегодня нам стол», — с умилением сказал пастор, — «серебряные чаши, печенье, виноград, крыжовник». — «Разве зимой растёт крыжовник? А посмотри на птицы, как будто живые!» — выкрикивали дети один за другим. «А рыба, это большая рыба от пяти тысяч», — сказал Вилли, трогая пальцем щучью спину. Так они кушали всё это, выдумывая всякие разговоры и вопросы, от которых сам пастор и его жена невольно улыбались. Чудное средство употребил Господь сегодня в доме пастора, чтобы показать, что для Него нет ничего невозможного, и чтобы вера пастора не была постыжена.

Всё это произошло очень просто. Один старый генерал, который служил при царском дворе и принадлежал к общине, где господин Бергъ был пастором, очень много слышал об этом благотворительном человеке. Теперь генерал был приглашён на царский обед. Во время трапезы зашёл разговор о тяжёлом времени, царившем в стране. Тогда генерал стал рассказывать про пастора Бергъ и о его попечении о бедных. Царь Николай стал подробнее расспрашивать об этом муже, и когда он услышал, что сам пастор часто уносил со своего стола обед, отдавая его бедным. Царь решил сделать ему приятный сюрприз. «Если он это делает, мы тоже немного удивим его, — сказал царь, — так же, как он это делал, принося голодным неожиданную помощь. Пусть возьмут несколько блюд с моего стола и отнесут этому добродушному мужу». Приказание было исполнено сразу же, как мы уже и знаем.

Но не только до сих пор помогал им Бог. Пастор, по обыкновению, помогал и делился с бедными, но ни он, ни его семейство больше никогда ни в чём не нуждались.

А когда пришёл праздник Рождества Христова, Отто, к своему удивлению, нашёл под ёлкой большой пакет, в котором лежало новое тёплое зимнее пальто. И Вилли получил такое же; а его старое пальто можно будет подарить какому‑нибудь бедному мальчику, который будет очень рад.

Но семейство пастора никогда не забудет, как оно по‑царски было насыщено. Если кто‑нибудь из них в будущем впадал когда‑нибудь в маловерие или сомнение, то им только стоило вспомнить, как Господь всем может управлять и что даже сердце царя в руке Его, если Ему нужно помочь Своим детям; и тогда они снова уповали на Него.

Перевод со шведского Е. Метелица