Доктора богословия И. Р. Миллера. Перевод с английского С. Е. П. (Окончание)
Любовь приобретает особую нежность, когда слёзы являются среди её радостей. Освободившееся место становится новым и священным поводом к ещё более тесной связи членов семьи.
Величьем скорби песнь полна,
Прекрасна скорби радость;
И эта истина ясна,
Когда проходит младость.
Ведь утру жизни не понять
Вечерней радости печать,
Плоды глубоких дум и грёз —
Алмазы светлых, зрелых слёз.
Печаль рождает красоту,
Поэта дух питает,
Искусства славного творцу
Картины открывает;
Ведёт ваятеля резец
К познанью, как велик Творец.
Лучами скорби блещут небеса
И зажигают пламенем сердца.
Но только когда Христос в доме, печаль услаждает жизнь. Не заблестит радуга, если перед этим не было туч и дождя; но никогда не может быть радуги — хотя есть и дождь, и тучи, — если солнце не проглянет сквозь рассеявшиеся облака. Редкое величие счастья можно познать только тогда, когда мрачные тучи горя заволокли дом и оросили его дождём из слёз; но без света божественной любви, струящегося сквозь слёзы, не засияет радуга мира и радости — будет только тьма и тучи.
Не много в этом мире дел более достойных, чем устройство совершенной и счастливой семьи. Тот, кто устраивает такую семью, создаёт святилище для Господа и открывает источник благодати для людей. Гораздо больше, чем мы думаем, сила и красота нашей жизни зависят от семьи, в которой мы живём.
Тот, кто выходит утром из счастливого семейного дома, где всё пребывает в любви и молитве, и вступает в борьбу с мирской суетой, искушениями и опасностями, идёт на свои занятия, — тот несёт в себе победный дух, вдохновение свыше. Дети, выросшие в истинной семье, бывают подготовлены к жизненным битвам и невзгодам, храня в своём сердце тайну силы, которая может их сделать смелыми и верными Богу и соблюсти в чистоте среди тёмных искушений мирской жизни.
Мы все можем служить делу любви, помогая устроить то семейство, частью которого мы составляем, — сделать его светлее и счастливее. Будет ли эта семья искренней или полна заблуждений, но если в ней есть любовь, если она соединяется в молитве с небесами, если на ней есть благословение Христа, — она сделается новой, совершенной семьёй. Бедность не страшна, когда в доме обитает светлая радость. Всякая нужда легко переносится, если среди общего шума возносится к небу песня любви.
«Милый мох, — говорит кровельная солома на старых развалинах, — я так изношена, изломана и ветха, что просто никуда не гожусь. Я прошу тебя прийти и хоть немного помочь мне. Ты покроешь все мои прогалины и сгладишь неровности. Благодаря твоей любезной помощи на меня не будут больше указывать пальцем с презрением и негодованием».
«Иду», — отвечает мох; и он вырастает здесь и там, пока не закроет собой всех щелей и не сделает кровлю ровной и красивой. Теперь её освещает солнце, и старая солома смотрит весело и кажется очень красивой в его золотых лучах.
«Как красива эта солома!» — восклицает всякий, кто её видит.
«Ах, — говорит старая солома, не давая ему восхищаться дальше, — как прекрасен этот милый мох! Ведь это он сгладил все мои недостатки; о них знает только он один, и своей любовью он превратил мою ветхую и бедную одежду в наряд блестящей молодости».
Так бывает и тогда, когда любовь покрывает шероховатости и ветхость даже самой маленькой семьи. Она сглаживает её пробелы и пороки. Она смягчает её грубость. Она превращает её горе в радость и недостаток в избыток.
Мы должны совершенствоваться сами для блага нашей семьи. Будем же сильнее любить друг друга. Перестанем жаловаться, критиковать и противоречить друг другу. Будем терпеливее относиться к ошибкам других. Не будем скупы на тёплые слова любви, пока они есть у нас в сердце, — а то будет поздно, и они никому не успеют доставить радости. Скоро может наступить разлука. Один из супругов может вдруг очутиться перед могилой другого. Тогда каждое горькое слово, каждый упрёк в обязанностях любви, как терн, уколет сердце.
Карлейль, если бы он шёл по тому месту, где в последний раз видел свою жену при её жизни, обнажил бы свою седую голову под дождём и ветром, и его черты исказились бы выражением глубокой, неизгладимой печали. «О, — сказал бы он, — если бы я мог увидеть её хоть на пять минут и уверить её, что я всегда заботился о ней и имел в виду её благо! Но она не знала этого и никогда не узнает!»
Мы должны дать ответ за своё недостойное молчание так же, как и за недостойные слова.
Идите на помощь к скорбящему другу,
Участьем любви помогайте недугу,
Пусть нежный ваш взор всю тоску побеждает
И радость, и счастье в сердцах насаждает.
Не ждите, когда к вам придут за участьем,
Внимайте вы вздохам тоски и томленья;
Не то будет поздно, и души за счастьем
Пойдут в мир иной, где не будет мученья.
Пусть кроткий ваш голос больные сердца
Питает любовью, как манной, от Отца.