V.

Скоро прошла холодная зима, и наступила весна и Пасха — время Воскресения Господня. Всё, казалось, шло по‑старому, а если бы пройтись по всем избам, то везде нашлись бы перемены: где освободилось место у стола, а где сидели один или два лишних человека; некоторые умерли, другие поженились, несколько родилось. Только на мельнице Козимы, казалось, всё оставалось по‑старому. Все были налицо, никого не прибавилось. Никого?

Нет, явилось новое лицо. Чужие его, правда, не видели, но жители мельницы, которые веровали в Него, чувствовали Его близость. Они знали, что Он сидит с ними за столом. Ему поручали они себя, своё тело и душу, дом и двор, ложась спать. Ему поверяли они все свои заботы дня. Да, чувствовалась Его близость.

И Козима её чувствовал. Он слишком хорошо видел, как уверенность Анны, которая наполняла её счастьем в её изгнании, переходила мало‑помалу на обоих учеников и на бабушку и как она оставалась даже не без влияния на Андрея.

Мельник знал, что он способствовал этому, когда, снисходя на мольбы Анны, ввёл утреннюю и вечернюю общую молитву. Он сам читал всякий раз небольшой текст из Евангелия, потом пели гимн, и Анна читала молитву. Так начинали и кончали день. Козима чувствовал, что с того дня, как стали ежедневно читать прежде забытое Слово Божие, в доме его почувствовалась какая‑то особенная мощь, сила.

«Как бы там ни было, — думал он, — мои убеждения они не могут ведь разделять — на то нужны особенные моральные силы. Ну, так пусть они хоть разделяют всюду распространённое суеверие, что Христос воскрес, лишь бы они стали соблюдать заповеди Христовы». Он чувствовал, что ему самому теперь гораздо легче жить в Христовом духе, чем прежде, когда он был одинок. Только одно огорчало его: Андрей не шёл больше с ним, не разделял больше его религиозных убеждений.

Он, что называется, сросся с Библией. Все другие книги потеряли для него всякое значение. Если и приходилось иногда их брать в руки, то он читал их без всякого интереса. Но когда Козима, чтобы обрадовать Анну, купил ей на Рождество те книги, которые сожгли у неё дома, то радость Анны даже уступила радости Андрея. В этих книгах нашлись объявления о других книгах, написанных в том же духе. Андрей купил и эти, и выписал все другие книги, могущие лучше ввести его в Библию, помочь ему понять её.

Но что было ещё важнее, так это то, что он не только читал книги про себя, но и давал их читать также другим. Анна, в свою очередь, читала Библию в лесной избушке, куда собирались некоторые женщины.

Как же это случилось, что женщины стали приходить к некогда столь презираемой ими Дорке Земан? А это случилось потому, что она решилась на шаг, удививший даже Анну. Дорка пошла из дома в дом, по всей деревне, сознаваясь перед всеми в своих согрешениях, просила прощения у мужчин (которые, собственно, должны были просить прощения у неё) и у женщин, из которых многие прежде напрасно обижали её. При этом она говорила им всем, что, как Сын Божий простил ей всё и примирил её с Богом, так и она желала бы примириться с людьми, чтобы иметь возможность начать новую жизнь.

Так как Дорка всюду свидетельствовала, что Иисус Христос простил ей грехи её, как великой грешнице в Евангелии, и что это случилось во время наводнения, то люди стали говорить, что от страха она помешалась. Сумасшедших же не судят. И вот женщины стали её посещать. Они приносили ей заказы на вышивки, так что она еле успевала всё исполнять, и платили ей хорошо за работу. Чтобы её не раздражать, вначале никто ей не противоречил. Потом мало‑помалу они стали сами над всем этим задумываться, особенно над тем, что им читала Анна Сомора. Стали её зазывать в дома:

— Приди, милая, к нам. Всё, что ты читаешь, — сущая истина. Пусть услышат тебя также мужья, братья и сыновья наши.

Но мужчины шли по вечерам охотнее к Козиме. Анна читала только из Священного Писания, а у Козимы чтение было разностороннее, как они говорили: можно было услышать о чужих странах. Она читала только о том, что надо смиряться, каяться и начинать жить новой жизнью. Он же учил их сельскому хозяйству, возделыванию плодов и устройству пасек. Они, положим, всего этого не исполняли, но тем охотнее зато слушали его.

После наводнения уважение к нему ещё более возросло, так как на другой день после наводнения всем стало ясно, что он испортил свои поля только для того, чтобы спасти их.

В разговорах речь иногда касалась и божественного. Тогда Козима советовал жить так, как жил Христос. Когда же мужчины отвечали ему, что они грешные люди, тогда он указывал им на 1‑ю главу пророка Исаии, на стихи 16 и 17: «Омойтесь, очиститесь, удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетённого, защищайте сироту, вступайтесь за вдову». Козиме давно удавалось примирять ссорящихся и прекращать процессы тяжущихся. Люди убеждались, что это наполняет только карманы адвокатов. Некоторые бросили пить, курить, богохульствовать, перестали сидеть в трактирах и ходить по питейным домам. Но, несмотря на это, самые рассудительные находили, что так жить, как Козима, невозможно.

Хотя они и думали, что Бог более и не вспоминает их прежнюю жизнь, что Он видит только хорошее, но их совесть всё‑таки не давала им покоя.

Раз одна из женщин, посещавшая Дорку Земан, — мать взрослых, уже женатых сыновей, — не могла ночью заснуть и громко стала горевать, вспоминая свои грехи. Она стала просить мужа и сыновей, ради ран Христовых, простить ей всё, в чём она согрешила.

— Не плачьте, мама! — утешали её сыновья. — Мы охотно прощаем вам, и если вы только постараетесь теперь делать одно добро, то всё в порядке.

— Но моя вина? Что станется с моей виной перед Богом? — кричала женщина, ломая руки. — Что это мне поможет, если я с сегодняшнего дня перестану творить зло, поступать не так, как Бог велел, и начну новую жизнь? Ведь псалмопевец говорит: «Ты положил беззакония наши перед Тобою, тайное наше — пред светом лица Твоего». Мои дорогие дети, вы сами уже имеете детей и знаете, что отец часто имел основание наказывать вас. Когда вы, бывало, его рассердите, то он не только говорил вам: «Перестань, поступай впредь хорошо!», но он бил, наказывал вас! И вы бьёте своих детей, когда они того заслуживают, и это так и следует. И я заслужила наказание, я очень рассердила Бога, моего Отца Небесного, и мои беззакония положены перед Ним.

Мужчины замолчали, как облитые холодной водой. Они не знали, как успокоить её. И вдруг вся семья почувствовала, что не только беззакония их жены и матери, но беззакония их всех положены перед Богом и что Он — Святой Бог, умеющий, могущий наказывать. В эту ночь никто из них не мог заснуть, каждый беспокойно ворочался на своём ложе. И крестьянин, муж её, думал: «Это верно, это так. Если начинаешь новое, то старое должно прекратиться. Новый сюртук я только тогда могу надеть, когда снят старый. Разве можно надеть новый на старый? Козима, конечно, умный и честный человек. Но в этом он ошибается. Что‑нибудь да надо сделать, чтобы уничтожить наши беззакония. Может быть, если бы мы так же, как на мельнице, стали читать ежедневно Слово Божие, то мы узнали бы правду, и моя старуха перестала бы тужить. Ведь она не хуже других. Как живут другие? Они даже не думают об этом. Что это только сделалось с нею?»

Наконец крестьянин успокоился. И с этого дня в этом доме начали читать ежедневно Библию. Но так как они, делая это, не просили содействия Духа Святого, то Божественная истина осталась от них сокрытой, и многое они толковали совсем превратно.

Библия написана людьми, вдохновлёнными Духом Святым, и потому люди, вдохновлённые Духом Святым, могут понять Библию. Это объясняет, почему совсем простая старушка, которая едва читает, часто больше понимает слово Божие, чем иной высокообразованный богослов. Святое Писание — дар сердца Божия и может быть понято потому только сердцем.

(Продолжение следует)