О. Митенская:

На берегу Геннисаретского озера

Прохлада вечера спустилась
Над истомленною землей,
И словно флёром вся покрылась
Земля живительной росой.

Во влаге дымчатой купаясь,
Благоуханье льют цветы;
Тихонько к Западу склоняясь,
Смолкают в блеске красоты.

И над водой Генисарета
Ночная пала тишина,
Не шлет прощального привета
Заре прибрежная волна.

Уснула вся вокруг природа,
Не шлет дыханья ветерок,
И даже тени небосвода
Собой не тронули Восток.

Да, спало все, но лишь не ведал
Покоя любящий Христос,
Судьбу всемирную Он ведал
И крест уже Распятья нес.

Но не позорное распятье
Теперь Он нес в Своей груди,
Он нес Адамово проклятье,—
А крест Голгофы впереди!

И этот крест — крест озлобленья-
Быль тяжелей того креста,
Который в бурном ослепленье
Воздвигнет грешная толпа!..

Он знал — сей Праведник Великий,
Что крест Голгофы Его ждет,
Что необузданный и дикий
Народ на крест тот вознесет.

Но о плотском своем страданье
Христос в ночи и не скорбел, —
Он церковь первую в изгнанье
Предвидел Духом и болел.

И не одно её изгнанье,
Ея неверность видел Он,
И это тяжкое сознанье
Далеко прочь угнало сон.

Уж вновь заря вдали алела, —
То день вступал в свои права,
А грудь Христа сильней болела,
Склонялась ниже голова.

И вот, задумчивый, печальный,
Он наблюдал, как небосклон
Горел пред Ним в воде зеркальной—
И, может быть, так думал Он:

Как день, встающий над землею,
Так Церковь первая Моя
Могучей, дерзостной стезею
Пройдет вокруг земли края.

И, также вот-как воды эти
Прияли свет дневной зари,
Так свет ученья Мои дети
Прияв, воздвигнут алтари.

Не алтари людских стараний,
Но алтари святой любви,
Не сокрушит их ряд страданий,
Не поколеблет ток крови.

Но, может быт, пройдут не годы,
И эту церковь на земле
Грехов житейские невзгоды
Опять склонять к смертельной мгле...

Восстанут волны грешной бури,
И бег потока всех страстей
Расколет свет небес лазури,
Играя вольностью своей...

И как садов благоуханье,
Так аромат любви святой
Даст церковь первая в изгнанье
Перед языческой толпой.

Но также бури дуновенье
Порвет в садах людских цветы, —
Свободной волей ослепленье
Приимут дети темноты.

Но не за них ли Я страдаю,
На крест с покорностью иду,
Мучений чашу принимаю,
Чтоб умертвить проклятья мзду?

О, да! Отныне и до века
Я духом буду среди них;
До смерти крестной человека
Я возлюбил, храня, своих.

И тихо встав, волненья полный,
Христос на свет зари взглянул,
И в этот час, почти безмолвный,
Мир много тайны развернул.

А люди, спя, совсем не знали,
Что в нем свершается для них;
Обетованьям Бога не внимали,
Как до конца любил Он их.

И вот, вновь свыше вдохновенный,
Христос спешил под сень садов,
Чтоб, как Ходатай дерзновенный,
Предстать пред Богом за сынов.