Повествования
Сочинение Сиднея Ватсона. Перевод с английского П. П. П.
(Продолжение 2-е).
Краткое содержание 1-й главы: Том Гамонд, журналист, лишился места в редакции. Его приятель, Жорж Карлион, свел его со своим дядей, Арчибальдом Карлионом, очень богатым человеком. Во время визита к последнему, Гамонд встречается с изящной и жизнерадостной кузиной Жоржа, Мэдж. Гамонд становится редактором вновь основанной Лондонской газеты «Курьер» и приступает к организации дела.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Флотсэм
«Только девять часов!»
Том Гамонд внутренне смеялся своей мысли: ему казалось необычайно комичным, что только девять часов тому назад он был уволенный журналист, а теперь он стоит во главе величайшего журнального предприятия в Лондоне, равного которому свет еще не видел. Он только что пообедал и чувствовал потребность в каком-либо движении, в каком-либо развлечении, чтобы разбить это напряжение. Он был в том настроении, когда чувствуется потребность в какой-нибудь авантюре, хотя он это и не сознавал. Он чувствовал, что все обычные развлечения в клубах, театрах или на концертах, будут лишь раздражать его, и какой-то инстинкт потянул его к реке. Было четверть восьмого и в Лондоне наступила ночь. Том Гамонд прошел через торговое место Холборна и заметил, что уже почти вся торговля в Лондоне приостановилась. Омнибусы, идущие на запад, были переполнены публикой, стремившейся в театры и другие увеселительные места. Извозчики также везли разодетые парочки на вечера.
Перейдя дорогу, он остановился на углу переулка Чэнсери, любуясь окружающей суетой и опять стихи Ле Галиенна пришли ему на память, и он тихонько их продекламировал себе под нос:
О! Лондон! Лондон! наша сладость!
Цветок, цветущий по ночам!
Ночное солнце! — наша радость!
Дающее блаженство нам! . . .
Смотрите, как огни мелькают,
Очередуясь меж собой!
Как дивно свет их озаряет,
Ряды тех лилий над водой!
Как светляки летают тени:
Поймать влюблённого стремясь.
На улице, забыв о лени,
Порхают бабочки, смеясь.
Он отвернулся с легким вздохом от этой панорамы и стал спускаться по Чэнсери переулку. «О, Лондон», думал он, «твоя поверхность, может быть, и чудная и прекрасная! . . . но что таится под этой поверхностью — вот вопрос? ...»
И люди мотыльками стали:
Их свет прельщает и манит!...
Огонь их жжет, — их жен сжигает! . . .
И жизнь Лондона кипит ...
Но . . . говорят: веселый хохот
Тех мотыльков лишь миф один! . . .
Под ним звучит рыданья рокот
И вместо крыльев — балдахин!...
Он двинулся по направлению Судебных Палат, и скоро подошел к Ватерлоскому мосту: он даже не заметил, что из ресторана, где он обедал, он все время держал путь по направлению реки. Через две или три минуты, он стоял у бруствера моста и глядел в глубину темных вод, сонных и маслянистых при ночном освещении, вечно текущих к морю... и вдруг, неизъяснимое желание охватило его скорее очутиться на поверхности этой темной массы воды.
«Если бы только!» мечтал он, и повернувшись, он столкнулся лицом к лицу с человеком в синей блузе, который переходил через мост: это был тот самый человек, о котором он только что думал и почти произнес: «Где бы мне найти Бода Картера?»
«Добрый вечер, Мистер Гамонд!» — приветствовала его синяя блуза, приложив к козырьку свой чернеющий от дегтя палец.
«Добрый вечер, Картер!» —отвечая Гамонд, смеясь, и прибавил: — «Я только что думал: где-бы мне найти Картера, чтоб прокатиться по реке».
«Очень хорошо, сэр!» — отвечая тот, — «если Вы не прочь прокатиться со мною до Лэмбефа, куда мне нужно плыть? Вы мне большую честь окажете, сэр, если поедете со мной. Я так рад всегда служить вам!»
Несколько минут спустя оба уселись в лодку Картера. Гамонд сел на корме править рулем, а Картер взялся за весла. Около года тому назад Гамонд оказал Картеру значительную услугу, которую с большой признательностью помнил Картер и готов был идти за своего благодетеля в огонь и воду. Человек этот был молчаливого характера и теперь, обменявшись несколькими словами, он погрузился в молчание, продолжая работать веслами. Вниз по широкой, вздутой реке неслась лодка, посылаемая ровными сильными ударами опытного гребца, у которого трубка пыхтела в так и ударами по ней можно было судить, когда весла опускались илиподнимались.
Гамонд наслаждался тишиной и молчанием. Какая-то чувствовалась таинственность и очарование в этой ночной прогулке по реке, и это вполне гармонировало с его настроением. Мозг его был переутомлен за суетой нынешнего дня, и ночной прохладный воздух и плавное движение лодки успокоительно действовали на его утомлённые нервы. С своего места на корме Гамонд видел перед собой Вестминстерскую башню с часами, сияющие огнями окна гостиниц на набережной остались позади, с правой стороны его, — сверкая мириадами электрических огней.
Со стороны Сэррей, где ютились пристани, на левой стороне от Гамонда, был глубокий мрак и не было никакого освещения. Только каким-То чудом Картеру удалось не разбиться об стоящую на якоре баржу, которая, вопреки речным законам, не имела сигнальных огней. «Чтоб они пропали!» ворчал Картер. «Их бы засадить в тюрьму — в Портлэн или Дартмор, то они бы узнали, где раки зимуют! Сколько несчастных лодочников гибнет через этих мерзавцев! Сколько лодок или опрокинутых, или раздавленных находят на реке, а уж владельцев их или найдут тело в реке или унесет его в море, — это, уж как придётся! А все через этих собак, которые жалеют расхода на лампу. Будь они все прокляты!» И он опять замолк, только по трубке его видно было его негодование: огонь в ней усиленно пыхтел и отрывисто пылал. Вдруг он поднял весла и перестал грести. «Шшшш . . .», зашипел он. Гамонд заметил, что он повернул свою голову к берегу, и затеи, наклонившись к Гамонду, тихонько шепнул: «видите там женщину, сэр?» и он кивнул головой по направлению линии барж, стоящих вдоль набережной. Гамонд повернулся в ту сторону и ясно увидел силуэт женщины, стоящей — на краю ближайшей баржи. Мужчины стали наблюдать. «Неужто, сэр, она замышляет самоубийство?» шепнул Картер. «Как будто это так, с кем грех не бывает!» и едва он это промолвил, они увидели, как женщина подпрыгнула в воздухе и бросилась в реку: раздался плеск, слабый крик и пена волны подпрыгнула на одну секунду вверх и затеи все стихло. Как бешеные заходили весла гребца, а Гамонд у руля направлял лодку к месту катастрофы, и через несколько секунд они очутились на том месте, где исчезла несчастная женщина. Картер поднял весла и вперил свой взор в темную массу воды около него. Гамонд с другой стороны усиленно напрягал свое зрение, стараясь проникнуть взором в глубину темных вод и вдруг неожиданно около кормы в близком расстоянии от Гамонда показалась рука, а вслед за ней и голова: Гамонд наклонился и быстрым движением руки успел схватить женщину за волосы. Картер сложил весла и через две минуты женщина была уложена в лодку: её мокрое лицо белело в темноте и какой-то звук вроде стона исходил из неё. «Поверните ее, сэр, на лицо, пока я закреплю лодку», попросил лодочник и стал привязывать ее к болту на корме баржи. «Ишь — ты бедняга!» продолжал он, «порядочно таки зачерпнула в брюхо Темзинской воды, а уж, правду сказать, не очень-то она профильтрована!» Между тем Гамонд успел повернуть женщину на лицо, а Картер схватил кожаную подушку и, передавая ее Гамонду, прибавил: «Я приподниму её ноги, сэр, а вы подложите ей эту подушку выше колен, — небось, ей тогда легче станет!» Как только это сделали, женщина стала рвать. «А, я знаю, что ей поможет, сэр, у меня там в корме в ящике есть запас виски на всякий случай», и Картер полез доставать, а Гамонд отодвинулся, чтоб пропустить его, и пока он вливал ей виски в рот он держал её голову. Она стала кашлять и отплевываться, но все же пришла в себя и начала всхлипывать и что-то шептать. «Надо ее доставить на берег!» сказал Гамонд, «я возьмусь за весла, а ты, Картер, садись у руля, так как лучше знаешь реку чем я, и направь лодку к ближайшей пристани!» Картер быстро отвязал лодку и живоуселся за руль. «Тут недалече есть старая пристань, сэр, пожалуй, годится нам! а что вы думаете с ней делать, с этой беднягой, сэр, неужто хотите ее передать в руки полиции?» — «Ну, нет, ни в полицию, ни в рабочий дом, Картер! Я бы очень хотел видеть ее лицо, что за женщину она из себя представляет?!» Вместо ответа Картер зажег спичку и преподнёс ее к фитилю лампы «Бульдог», которую он приблизил к лицу женщины и осветил его: глаза её были закрыты, а лицо мертвенно- бледно, волосы все растрёпаны. Моментально Гамонд ее узнал. «Это Миссис Джойс!» пробормотал он с удивлением в голосе. «Знаете ее, сэр?» спросил Картер. «Немножко», отвечая тот. «Ея муж репортер и пьяница и негодяй!» Картер потушил фонарь. «Приехали, сэр! Нам лучше оставаться без света, чтоб не обращать на себя внимания», и с этими словами он направил лодку в нечто вроде аллеи между двумя старыми дряхлыми пристанями.
Гамонд, правильно рассчитывая на сердоболие своей хозяйки, привез мокрую женщину на извозчике на свою квартиру; она оставалась в полусознательном состоянии, когда он ее внес в дом. В двух словах он объяснил положение своей хозяйке, доброта которой и преданность своему жильцу побудили ее оказывать привезенной женщине всяческую помощь. «Я ее отнесу в ванную», сказал Гамонд, «а вы ее выкупайте в самой горячей воде, и тем временем пусть горничная согреет чашку горячего молока и пусть она выпьет, сидя в горячей ванне. Когда уложите ее спать, то напойте ее горячим бульоном и уж, наверное, она хорошо заснет после этого. А утром, — ну, пусть события утром примут свое собственное направление». Через полчаса, когда Гамонд пил свой кофе, ему доложили, что. женщина в постели и хорошо себя чувствует.
«Бедная душа!» думал он. Наверное, эта скотина, муж её, довел до покушения на самоубийство. Интересно было-бы знать, какого она происхождения и как жила до выхода замуж. Я помню, когда увидел ее первый раз в нашей конторе, то мне показалась она культурной женщиной.
Было уже десять часов и у него не было никакого желания, куда-либо идти и, хотя еще оставалось два часа времени до его обычного уходав спальню, он почувствовал такую усталость и дремоту, что отправился спать.
«Ну, уж и денек, сегодня!» пробормотал он, укладывая голову на подушку.
(Продолжение следует.)