Плач Иеремии

ВВЕДЕНИЕ
В наше время, как и раньше, нет ничего необычного в предположении о том, что книга, к прочтению которой приступаем мы сейчас, заключает в своем содержании только плач, записанный пророком в связи с кончиной Иосии (2 Пар. 35, 25). Если божественное свидетельство подтверждает это, то нам остается лишь верить этому: на то никто не претендует, хотя существует неявное предположение, что все, что Иеремия вложил в свою скорбь по Иосии, должно быть в Библии, и следовательно, должна быть его книга. Однако нет убедительной причины, чтобы прийти к выводу о том, что все писания пророков предназначались для постоянного использования народом Божиим: как раз наоборот, существует твердое основание для утверждения, что они не предназначались для этого. Следовательно, мы можем свободно исследовать характер данного труда, не подвергая сомнению его пророческое значение, и выяснить, насколько это возможно, его цель и темы, о которых в нем говорится. Но, если это так, то само содержание будет противоречить идее, так как здесь явно имеется в виду мучительное изнеможение Иерусалима, а не смерть благочестивого царя, погибшего так рано. Описание состояния города, святилища и людей не соответствует смерти Иосии; и даже царь, чье унижение показано здесь (глава 2,9), вряд ли может быть тем Иосией, которого убили в сражении, вместо того, чтобы находиться среди язычников, и стало быть, в плену. То был, без сомнения, Иевусеянин, чей изменившийся жребий мы можем легко проследить, сравнивая пророчество с Четвертой книгой Царств, 24, 25. Все обстоятельства того времени соответствуют описанной здесь скорби.
То, что книга была продиктована Духом пророчества, не подлежит сомнению, хотя она может и не иметь прямых предсказаний, как предыдущая работа, от которой в еврейской Библии она была долго отделена, хотя не таким было положение дел при Иосифе. Тем не менее, отчетливость цели, тона и манеры достаточно отличительны для того, чтобы подтвердить наш взгляд на нее, как на отдельную работу того же автора, Иеремии. То было благом, что мы будем иметь не только предсказание о глубоком горе, постигшем дом Давида и Иерусалим, но также и излияние благочестивой души, сломленной страданиями за народ Божий, потому что они заслужили все то, что выпало на их долю через их врагов от руки Бога. Мы мало догадываемся о том, что, должно быть, чувствовали такие люди, как Иеремия, видя, как разрушается храм, прекращается святое богослужение, как царя, священников и народ Иуды захватывает их идолопоклонный завоеватель, вынужденный также признать, что их разорение, данное им наказание за их грехи, является чрезвычайно справедливым. Даже когда он пережил события, которые оказались позднее частью его собственных отверженных пророчеств, он вдохновился на излияние этих элегий, которые были не пустыми жалобами, как мы увидим, а распространением несчастий города и людей перед Богом, чье сострадание и верность одинаково безграничны. Он доказывает Богу то, что сделал Он для того, чтобы лишить Иерусалим счастья. Он показывает Богу полную гибель народа с точки зрения гражданских и религиозных позиций, обвиняя лжепророков в заманивании его в преисподнюю своей Фальшивостью и лестью, и призывает народ к пострадал от самих евреев прежде, чем наступило разорение, а Дух Христов, который был в нем, позволял ему осознать все, тогда как другие собрались с духом встретить его храбро с бронированным оружием бесчувственности и неукротимой гордости; и все-таки лелеет он надежду на Бога, который любит поднимать павших и обуздывать гордых. Он противопоставляет их теперешней нищете из-за грехов их священников и пророков их прошлое процветание, но заявляет, что будет конец наказанию Сиона, а не Едома. Наконец, он молитвенно выставляет все их собственные бедствия перед Иеговой; его единственная уверенность тоже только в Том, Кто может обратить нас к Себе Самому, каким бы ни был Его справедливый гнев.
Форма очень примечательна; за исключением последней главы, все остальные написаны акростихом или, по крайней мере, в алфавитном порядке. Де Ветт с обычной самонадеянностью рационалиста называет это результатом более позднего искаженного вкуса. Но он должен делать это вопреки тому простому факту, что даже восхитительные ранние Псалмы 24, 34, 37 построены таким же образом, не говоря уже о прекрасном Псалме 119 и некоторых других в этой же пятой книге Псалтиря (111, 112, 114). Те, кто считает эти псалмы холодными, слабыми, скучными и бессвязными, просто выдают отсутствие у себя умения оценивать, не говоря уже о благоговении, которого нельзя ожидать от людей, которые отрицают, что они во всех смыслах от Бога. Первая, вторая и четвертая главы написаны таким образом, что каждый стих начинается с одной из двадцати двух букв еврейского алфавита в соответствующей последовательности, за исключением того, что во второй и четвертой главах „аин“ следует вместо предшествующей „пэ“, и такое же расположение имеет место в главе 3, где каждые три
Следует отметить еще одну особенность, что каждый стих (кроме 1, 7, 11, 19) в главах 1, 2, 3 представляет собой триплет. Глава 4 представлена в виде куплетов (за исключением стиха 15), и своеобразная структура прослеживается в главе 5, хотя ее стихи не начинаются с букв еврейского алфавита, непосредственно следующих одна за другой, но эта последовательность состоит из 22 стихов. „Различие авторства" - таков готовый, но не слишком-то остроумный ответ невежественных скептиков: другие, отчаявшись объяснить что-либо, приписывают его забывчивости, третьи - случайности! Уместность чередования, в котором имеет место молитва и исповедание Иегове, должна быть очевидна для каждого духовного ума. Алфавитная форма может иметь целью лучшее запоминание. С точки зрения пафоса книга в целом является непревзойденным шедевром.
* * *
Все рационалисты руководствуются ужасным принципом превращать современный образ мышления людей в меру истинности Слова Божия, что постепенно ведет к осознанию того, что оно явилось продуктом эпохи и страны, в которой оно было написано. Если я изменю Священное Писание настолько, насколько оно подошло бы Западу и девятнадцатому веку, то мне скоро придется изменить его настолько, насколько оно подошло бы мне самому, и мы бы, таким образом, могли бы никогда не
иметь его.

Примечание: Издательство «GBV» (Gute Botschaft Verlag)