Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате

Христос шёл смело на этот подвиг, на подвиг Своей души. Почему? Он видел результат, конец видел: «Я воскресну». В другом месте так говорит: «В третий день воскресну и предварю вас в Галилее, встречу вас в Галилее». Вот что Христос видел.

«Ну, я верую, но не до фанатизма». А что такое фанатизм? Когда человек следует какому-то убеждению, но сам не может этого объяснить. «Мне сказали туда идти — и всё». А дети Божьи, народ Господень, — даже в Слове написано: «Будьте готовы во всякое время дать ответ о своём уповании».

Братство называют «Совет Церквей» – это Союз Церквей. Международным стали называться в 2002 году, когда приняли в братство Американское объединение (1200 членов, около 20 церквей). Крючков предложил принять американцев (10 лет они писали письма, мы отказывали). Стали называться Международный Союз. Я переживал, думал, не приживется, но через 2-3 месяца забыли, что мы были не международными. Сегодня мы по-настоящему международные: церкви есть во всех европейских странах, в Америке, Канаде, скоро в Австралии, в Африке уже больше двадцати церквей.

Если речь идет о присяге, то естественно, что баптисты отказываются лишь принимать присягу по православному обряду и употреблять слово «клянусь»...

Громадная масса текста и так называемых "упрямых фактов" направлены были на низложение наших братьев и сестер по вере перед глазами общественности царской России. Однако эти обвинения строились исключительно из-за того, что нарушалась монополия государства на религию.

Мировой судья постановил: «в виду того, что по учению баптистов игра на музыкальных органах допускается, на основании 111 ст. улож. признал В. А. Фетлера по суду оправданным».

Разбор брошюры Вильгельма Андреевича Фетлер: «Кто спасется и, кто не спасется» Рассуждение православного священника о неких, по его мнению, "заблуждениях" баптистов.

Случился неурожай, который сильно повредил хозяйству. Но, несмотря на это, я пил больше и больше. Ни слезы, ни просьбы жены не помогали. Я оправдывался тем, что все равно мне не быть богачом, пью я или нет. Так я говорил, а на самом-то деле водка вошла уже в привычку. Осенью у меня украли лошадей, и с горя я еще больше запил. Без лошади крестьянин — не хозяин, и у меня все пошло из рук. Я опускался все ниже и ниже. А потом вымерз хлеб. Я пришел в отчаяние: впереди грозила нищета, и решил идти искать работы на сторону.