Амрафель, царь Сеннаарский, или Вавилонский, соединившись с тремя другими царями, пошел войною против Содома и других городов. Они произвели большое опустошение. Содомские и Гоморрские цари побежали от своих преследователей, и ночью упали в смоляные ямы, которых в долине Сиддим было очень много, и погибли, а остальные убежали в горы. Победители стали грабить всё имущество Содома и Гоморры и забирать в плен народ.
В эту роковую ночь вдруг солдаты царя Вавилонского с ужасным криком стали ломиться в дверь дома Лота, где мирно спала вся его семья. Дверь была выломана, и в дом ворвалось несколько воинов. В страхе и трепете были Лот и его жена. Перепуганные дети их метались, кричали и дрожали всем телом, прижимаясь к отцу и матери. Ужасающие мысли пробегали в голове молодой «мамочки» об участи своих девочек. Это страшно терзало и мучило её.
Лоту ясно было, что Божье наказание постигло их за то, что они переселились в Содом. Он безжалостно бичевал себя за сделанный им промах. Совесть угрызала его за то, что он не мог противостоять требованиям легкомысленной своей жены.
Но долго рассуждать было некогда. Время кончилось, и суд начался. Лот должен был сесть на скамью подсудимых. Божий приговор, устами слуг царя Вавилонского, был прочитан: «Немедленно собирайтесь в плен, а мы забираем всё ваше имущество». Оговариваться было бесполезно, да и невозможно, потому что приказание было слишком повелительное и решительное.
Взяв на руки своих милых девочек, Лот и его жена с ужасом озираясь вокруг и положительно не зная своей судьбы, в ночном мраке последовали за воинами. Лотова жена боялась заговорить со своим мужем. Она ожидала от него справедливых упрёков. Всё время успокаивая своих плачущих девочек, уставши и тяжело вздыхая, она еле-еле передвигала ноги.
Наконец, Лот возбуждённо, на еврейском языке, начал говорить своей жене: «Это всё ты наделала, всё через тебя. Тебе уж больно хотелось жить в Содоме. Бог не попустил — наказал. Теперь, что мы будем делать? Ах, как я несчастен! Милые дети! Что будет с вами? Всё это ваша мать наделала! Как мне не хотелось идти в Содом, и все-таки она настояла на своём. Ну, что ты теперь думаешь, нашла счастья своим дочкам?»
«А ты если знал, что опасно нам переходить в Содом», — совсем сердито говорила его жена, — «то почему не говорил мне об этом? Зачем ты меня слушал? Разве ты не мог бы сказать: не пойдём, нельзя идти. Разве не муж должен управлять своей женой и не отец — своими детьми? Ты знал, а не говорил. Ты виновен, а не я».
Так спорили Лот со своею женою. Виновного трудно было найти. Да что этому удивляться. Их дедушка Адам с бабушкой Евой были такие же: сваливали свою вину один на другого. А сколько теперь их потомков, которым кажется, что в их несчастьях и падениях виновны другие? Но Лоту и его жене от этого легче не стало. Они попали в плен, и туда же пошло всё их имущество. И если бы не Авраам, друг Божий, то Лоту и его семье погибать бы в Вавилоне.
Каким-то образом одного из слуг Лота солдаты не заметили; ему удалось скрыться. Спасшись от плена, слуга Лота вспомнил, что у его хозяина есть близкий родственник и знатный человек — Авраам. Он решил, во что бы то ни стало, немедленно сообщить ему о постигшем несчастье его племянника. Он побежал по направлению к Вефилю и, прибежав к дубраве Мамре, увидел там благочестивого еврея, старца Авраама, известил его о случившемся и просил как-нибудь помочь Лоту.
Люди, знающие истину, хотя бы только умом, если они и увлечены миром и его удовольствиями, если они и удаляются от дома Божьего и пренебрегают верующими, но как скоро их постигают в жизни испытания, например, их болезнь или болезнь их родственников, они обращаются за помощью к верующим и просят молиться за них. Тут они как бы сожалеют о всём прошлом. Они теперь видят всю бесполезность и даже вред всей своей суеты и увлечения к приобретению всех благ мира и его плотских наслаждений. Они начинают сожалеть, что у них нет близкого общения с Богом и что они уклонились от церкви Божьей. В это время они почти уже решаются вступить на путь Христа. Они сознают, что это наказание их постигло за их грехи. Они теперь совсем близки к покаянию. Они просят: «Помолитесь Господу за меня, чтобы Он отклонил от меня удары Свои, я тогда буду Ему служить». Даже теперь он сам немного согласен помолиться о своём несчастье.
Но, в большинстве случаев, эти люди поступают по-фараоновски. Когда постигали его наказания и бедствия за его грехи, когда он видел, что гром, град и огонь разливался по земле, то призывал Моисея и Аарона, и говорил им: «На этот раз я согрешил; Господь праведен, а я и народ мой виновны. Помолитесь Господу; пусть перестанут громы Божьи и град; и отпущу вас и не буду более удерживать». Но когда фараон увидел, что, по молитве Моисея и Аарона, «прекратились гром, град и дождь, то он продолжал грешить, и отягчил сердце своё сам и рабы его. И ожесточилось сердце фараона, и он не отпустил народ Израильский» (Исх. 9:24–35).
Да, как ужасно распространилось фараоновское покаяние в наши дни!
Так поступил и Лот.
Когда старик Авраам услышал, что сродник его взят в плен, то взял рабов своих и погнался за неприятелем. Ночью, когда враги спали, Авраам напал на них и взял Лота, племянника своего, жену его и детей и возвратил ему имущество.
О, как был счастлив Лот и его жена удивительному и неожиданному своему спасению! Как они благодарили своего дядю за оказанную помощь! Казалось, теперь Лот, наученный горьким опытом жизни, не вздумает более заглядывать в Содом. Да и жене его нужно было бы образумиться.
Но что мы видим? Лот после освобождения его из плена опять пошёл в Содом. Куда же девалось его сознание? Чем заглушено угрызение совести? Кто из них теперь более виновен в этом ужасном грехе? Конечно, у его жены опять те же цели и те же планы — об устройстве семейной жизни своих дочек. А тут она могла рассуждать и таким образом: «Значит, мы люди не совсем ещё оставленные Богом. Он видит в нас что-то доброе, и спас нас от наших врагов; следовательно, Он не был против нашего переселения в Содом».
А Лот теперь с чисто хозяйственным, экономическим расчётом решает так: «Пойти куда-либо в другое место, хотя бы в Вефиль, там нужно строить дом и иметь напрасный расход; тогда как в Содоме у нас уже свой дом, который теперь, после войны, трудно продать. Бросить же его жалко, да и убыточно. Уж лучше, — думал Лот, — мы пойдём опять в Содом, а со временем как-нибудь продадим дом, и, может быть, выйдем из Содома».
Вернувшись в город, они нашли свой дом никем не занятый. Сделав кое-какой ремонт, они опять устроились в нём. Жизнь пошла обычным путём, что называется, по-городскому. Скоро они забыли своё недавнее горе и со своими знакомыми стали опять веселиться.
Хотя, правда, Лот и мучился в своей душе, видя и слыша дела беззаконные, но заявить, запротестовать этому злу во всеуслышание он не имел силы воли. С женой своей он иногда заговаривал об этом, но она старалась рассеять его мысли и успокоить, говоря, что так все живут, и у них дети и т. д. Ей казалось, что счастье к ним вернулось. Она постаралась своих девочек ввести в содомское общество и была весьма рада, когда они имели «хороших кавалеров». Надежды и мечты не обманули её.
В один прекрасный вечер пришли сватать Рахиль. Жена Лота была счастлива. С великим удовольствием они просватали свою дочку. Свадьба, как можно думать, была по всем обычаям содомлян: там пьянствовали, танцевали и устраивали различные безобразия. Жена и дочери Лота были весьма рады; только лишь сам Лот был угрюм и не весел. Его мрачное лицо обращало на себя внимание гостей. Он сам не участвовал в их бесчинствах, но и воспрепятствовать не мог.
Спустя немного времени, они выдали другую дочь, а затем и третью. С Содомом теперь они были связаны крепкими узами родства.
А мы знаем, какое несчастье было для царя иудейского Иосафата породниться с нечестивым Ахавом. Если бы не милость Божья, он погиб бы навсегда. Ахав сделал для Иосафата большое угощение и за столом склонял его идти с ним на войну. Иосафат, как родственник и будучи за его же столом, не мог отказать его просьбе. А потом Господь сказал Иосафату: «Следовало ли тебе помогать нечестивому?.. За это на тебя гнев от лица Господа» (2 Пар. 18:1–34, 19:1–2).
В городе Лота все знали его как хорошего человека. Некоторые даже уважали его. Но, так как они замечали, что он имеет какую-то другую религию, не похожую на их… и по своей жизни он стоял гораздо выше их, то они, чтобы заглушить в нём искру веры в живого Бога и сделать его более похожим на себя, почтили его выборами в почётные горожане (вроде члена городской управы), которые, по обычаям Востока, выходили к воротам города, судили о всех делах города и разбирали все приносимые жалобы горожан. Одним словом, ему дали содомский чин. А он, поощрённый в самолюбии, не мог отказаться от такой чести.
Сатана и теперь со многими устраивает такую же историю. Когда он замечает, что человек задумывается о спасении своей души, начинает стремиться к истине или почти решает покинуть мирскую жизнь, то всеми своими лукавыми силами старается его рассеять и задержать в мире, т. е. в греховной жизни. Для этого он предлагает ему особенно выгодное предприятие, избирает его на какую-либо почётную должность, сулит ему чины и ордена. И так как каждый человек имеет в себе склонность к сребролюбию, властолюбию и тщеславию, то в большинстве случаев сатане тут и удаётся задержать человека в своей власти. Так он поступил с Валаамом, Иудой, Демасом, Каиафой и другими; так он поступает и со всеми их потомками.
А содомляне продолжали вести развратную и безбожную жизнь. Они опускались всё ниже и ниже по крутой наклонности своих похотей и страстей. Зло усиливалось и, подобно столбу дыма, поднималось к небу. Переполнилась чаша беззакония, и сказал Господь: «Вопль содомский и гоморрский велик, и грех их тяжёл».
И решил Господь произвести суд над нечестивыми городами. Но Он захотел в эту тайну посвятить Своего друга Авраама. Он сказал: «Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать!»
И когда Он объявил Аврааму, что Он идёт в Содом истребить его, то Авраам вспомнил про своего племянника Лота и сказал Богу: «Владыка, неужели Ты погубишь праведного с нечестивым? Может быть, в этом городе есть пятьдесят праведников? Неужели Ты погубишь и не пощадишь места сего ради пятидесяти праведников в нём? Не может быть, чтобы Ты поступил так… Судья всей земли поступит ли несправедливо?»
Аврааму казалось, что Лот, прожив несколько лет в Содоме, приобрёл там для Господа самое малое — 50 душ. Бог сказал: «Если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу всё место сие». Авраам думает: «Неужели Лот был так равнодушен к свидетельству о живом Боге, что не приобрёл 50 человек… „А если там будет только сорок пять“, — говорит Авраам, — „или сорок, или тридцать, или двадцать, или, наконец…“» «…десять?» «И ради них», — говорит Бог, «Я пощажу».
Дальше Авраам не стал обременять Бога вопросами, и не хотелось думать, что в Содоме меньше десяти праведников, ибо одна семья Лота была около десяти человек. Но как глубоко ошибся Авраам за своего племянника! Он не только никого не обратил к Богу и не спас, но даже большая часть его собственной семьи погибла.
О, сколько теперь таких верующих, которые по несколько лет живут в городах и сёлах и ни одна душа через них не обратилась ко Христу. Они никому не сказали о спасении во Христе. А своими поступками преградили для грешников путь к спасению; и вместо истинного христианского света, они коптят своею, не вполне христианскою, жизнью.
Далее мы увидим более подробно, как Лот жил в Содоме и какие его отношения были с содомлянами, и их отношения к нему, и как Господь вывел его из Содома.
(Продолжение будет)