Баптист

Был праздничный, солнечный день.  Природа лучами играла;  И неба лазурная сень  Цвета все собой отражала.   И вот, высоко, высоко,  Куда уже взор чуть доходит,  Свободно и дивно легко,  Цветастое облако ходит.   На облаке том Божий Сын,  Как на царственном ложе лежит;  И с облачных пышных вершин,  На грешную землю глядит.   Глядит Он и ухо склонил,  Чтоб праздника славу — хваленье  Принять, что народ приносил,  За данное миру спасенье.   Но вот, на спасённой земле,  И в праздничный день всё спокойно;  Как будто, в полуночной мгле  Уснули народы. Достойно.   Им некогда славить Творца:  Забот о небесном не знают.  И чашу страстей до конца  На шумном пиру допивают.   И видит Господь, но всё ждёт,  Что совесть людская проснётся,  Тогда весь народ запоёт,  И песня хваленья польётся.   И вот, Он с надеждой летит!  Что люд вознесёт прославленье,  Что жертву седмицы свершит,  За данное миру спасенье!   Так долго Он, долго летал,  Всё чуткий Свой слух напрягая,  Но песни хвалы не слыхал  И вот, уж, к обители рая,   Хотел Он вернуться, но вдруг,  Струйкой, журчащею льётся  Едва достигающий звук;  Хоть слабо, но к Богу несётся.   И снова Господь полетел  Туда, где свершалось хваленье.  Хотел Он увидеть, кто пел?  Кто славил Его воскресенье?   В ту пору, уж Он пролетал,  Над пышной и шумной столицей.  Как прежде, всему Он внимал,  Как прежде, всё мерил зеницей.   И вот, Его отческий взгляд,  Упал на священные зданья,  Где чинно, торжественно в ряд,  Молились из разного званья.   И слышно, играет орган,  Несётся хвалы песнопенье...  Но вдруг, над землёй как туман—  Как светлого солнца затменье,   Всё стало спокойно, и мрак  Простёрся широким покровом.  Но вот, вдалеке, как маяк,  В краю полудиком, суровом,   Огонь загорелся, Христос  Туда посмотрел, улыбнулся,  Очи к Престолу вознёс  И с облака ниже качнулся.   То новой Он песни внимал,  Надеясь услышать хваленье;  И вот, наконец, услыхал,  До неба дошедшее пенье.   И снова Христос полетел,  На грешную землю взирая,  Как прежде, Он видеть хотел:  Кто жаждет обители рая!   И видит, внизу, на земле,  В углу, чуть заметном народу,  Подпасок поёт на скале,  И в песне он славит природу.   Природу, и также Творца.  Людей призывая к спасенью.  И жаждет он ближних сердца  Вызвать к хвалебному пенью. «О, люди, — подпасок поёт,  Забудьте заботы, сомненья,  Взгляните, природа цветёт,  Сегодня ведь день воскресенья»   И снова, вперёд он глядел,  На всё, что пред ним расстилалось.  От сердца с слезою он пел;  Хваленье свободно слагалось.   Но вдруг его взор запылал,  А сердце сильнее забилось,  Он солнце в воде увидал,  Дыханье его затаилось.   И, лани быстрей со скалы,  Он к берегу моря сбегает,  Но песня блаженной хвалы,  На детских устах не смолкает.   Склонясь над водой, он глядит,  Как в влаге природа купаясь,  Колеблясь, красиво дрожит,  Со сводом лазурным сливаясь.   Он видит, как в зыбких волнах,  Всё движется, словно живое,  И снова в детских устах,  Слышно хваленье святое.   На землю подпасок упал,  За кудри схватился руками,  И к Богу Вселенной взывал;  Взывал и хвалил со слезами.   «О, Господи!», — он говорил,  «Хотел бы Тебя я прославить,  Всё дивно, что Ты сотворил!  Тебе лишь вселенною править!»   И снова, подпаска глава,  Пред солнцем, горящим склонилась,  Хваленья раздались слова;  Молитва невольно просилась.   С глубокой любовью Христос,  Принял подпаска хваленье,  И к Богу — Отцу он отнёс,  Воскресного дня песнопенье.   О. Ф. Митенская