Теперь мы поговорим о том, какие отношения были у Лота к содомлянам.
Лота нельзя признать неверующим человеком. Его тяжелое испытание очень много ему сказало. Он теперь знал Бога гораздо больше, чем раньше. Возможно, что он даже и покаялся в своих прежних грехах и ежедневно молился Богу.
При том, его жизнь была совсем не похожа на жизнь содомлян. Он удалялся от всех их пороков, и, как избранный почетный судья города, он старался судить их более добросовестно.
Вследствие такой его должности, он, более чем кто-либо, знал о всех пороках жителей Содома и Гоморры.
Но заявить во всеуслышание, обличить их во грехах и указать им путь к спасению, он не имел силы воли, а только лишь «мучился в праведной своей душе, слыша и видя дела беззаконные».
Но ему хотелось, чтобы содомляне были хорошего мнения о нем. Он старался как-нибудь заслужить полнейшее их доверие и расположение. С этою целью он называл их своими «братьями».
Оно так всегда бывает с теми из верующих, которые удаляются от церкви Божией и идут в мир. Они стараются подлаживаться к мирским людям. Среди неверующих своих товарищей они не говорят о своем Боге: считают это лишним и неуместным. Когда их друзья начинают смеяться и кощунствовать над религией, над верующими, над Библией и даже над Богом, то они стараются быть молчаливыми или как-то невольно улыбаются, а иногда даже присоединяются к ним и начинают глумиться, особенно над детьми Божиими.
И чтобы поскорее заслужить доверие в неверующей компании, они начинают называть их своими братьями и сестрами.
Если у Лота мы и не замечаем такого отступления и не видим никаких порицаний, но, однако в 19-й главе книги Бытия мы находим небольшое окошко, через которое мы замечаем, что он не всегда был прав в своих словах при обращении с содомлянами, а особенно с теми из них, с которыми он породнился.
Ибо, когда Господь сказал Лоту, чтобы он и кто у него есть еще в городе — зять ли, сыновья ли, дочери ли, и кто бы ни был у него в городе — всех вывел из сего места, и когда Лот пошел к дочерям, зятьям и внучатам своим и стал им говорить: «Встаньте, выйдите из сего места, ибо Господь истребить сей город», — то зятьям его показалось, что он ШУТИТ.
Почему им показалось, что он шутит?
Не потому ли, что он раньше не был с ними серьезен?
Ему казалось, что сказать в шутку маленькую неправду ничего не значит; но он упустил из виду, что шуточная неправда повлечет за собой роковые последствия.
Представим себе человека, который никогда, ни в каких делах, ни перед кем не говорил лжи, и если такой человек скажет что-либо, то как скоро люди доверяют ему. Никому и в голову не приходит мысль: «А ну-ка это не так, как он говорит?»
Возьмем такой случай. Вбегает один человек к соседу и говорит: «Ты знаешь, сегодня ночью у твоего свата весь дом обокрали!», а тот испуганно спрашивает: «Верно ли это? Ты от кого слышал?» — «Да мне сейчас сказал об этом Никита Титович», — говорит тот. «Ну значит это верно: Никита Титович не будет лгать», — уверенно говорит сосед.
А представьте, что о том же самом случае передал бы не Никита Титович, а Лука Савельевич, которого все знают, что он часто говорит неправду, то едва ли бы побежал тот к своему соседу с этою новостью; а если бы и побежал, то сосед непременно сказал бы: «Нужно еще от кого-нибудь узнать, может быть, это и неправда».
Лот шутил и со своими детьми.
А как много таких христиан, которые не считают злом говорить неправду своим детям. Например: «Я тебя завтра возьму с собою», «Я куплю тебе платье или сапоги», «Молчи, а то нищему отдам!» и т. д. и т. д.
Вследствие этого дети и не верят во многом своим родителям; не верят даже и в том случае, когда нужно было бы верить.
Так было и с Лотом. Прежняя шутка дала повод зятьям и дочерям Лота не поверить ему в очень серьезном и важном деле. Их неверие погубило их навсегда. Но совершенно ли прав в этом Лот?
Не виновны ли часто родители, если гибнут их дети?
Не нужно ли иногда каяться нам в том, что проповеди наши не действуют на слушателей?
Лот говорил: «Встаньте и выйдите из сего места, ибо Господь истребит сей город». А дочери Лота могли сказать отцу: «Папа! Если ты говоришь правду, то для чего ты дважды нас привел в Содом? И почему ты до сих пор не ушел из Содома? Ты купил здесь дом, принял должность городского судьи, а теперь говоришь, чтобы мы бежали из сего места? Нет, папа, ты говоришь что-то невероятное, ты шутишь».
Представьте себе человека, который с утра до вечера гоняется за наживой, различными путями приобретает или хочет приобрести себе богатство, человека, ищущего удовольствий мира, роскоши, моды, властолюбия и чуть ли не всего мира, и, вдруг, такой человек очутится на кафедре, ораторствует и возмущается против всех мирских наслаждений, доказывает, что обольщение богатства есть великая пагуба.
Кто бы поверил его словам? Не назвали ли бы его многие лицемером?
«Врач исцелился сам».
А потому не удивительно, если содомляне не поверили Лоту.
Конечно, мы знаем, что были случаи, когда самым верным свидетелям истины Божией люди не верили, но там вся вина падает на них самих. Но, однако, во многом виновники верующие.
Для нас также небезынтересно рассмотреть, какие отношения были у содомлян к Лоту.
Не смотря на то, что он старался расположить их и угодить им, и не смотря на то, что он их называет своими братьями, они смотрят на него, как на чужого.
Когда содомляне требовали от Лота, чтобы он выдал гостей, зашедших к нему ночевать, и когда Лот просил их, чтобы они этого не делали, они в ярости сказали: «Вот ПРИШЛЕЦ, и хочет судить? Теперь мы хуже поступим с тобою, нежели с ними».
«Пришлец!» — говорят они, т. е. чужой для них человек хочет вникать в их дела, хочет судить их, т. е. указывать, как им жить?
«Нет», — говорят они, — «мы без тебя знаем, как вести нашу жизнь».
Так Лот и не мог быть настоящим их братом.
Мне здесь вспоминается одно интересное событие в жизни Израильского народа, а именно: во время царствования Саула, Давид был в известном стеснении. Вот он и думает: «Чтобы мне не попасть когда-либо в руки Саула; лучше всего убежать за границу. И я спасусь от руки его».
Конечно, и в этом уже было преступление, что он искал спасение у язычников, а не в Боге. Он бросил народ Божий ради какого-то Саула. Он не хотел соединить свою участь со своим народом и не захотел нести вместе с ними тяготы жизни. Он подумал: «Лишь бы мне было хорошо». Убежав в сторону Филистимскую, Давид пришел к Анхусу, царю Гефскому. Он стал у него просить город, чтобы поселиться там со своим семейством и с теми людьми, которые решили вместе с ним бежать; при этом он обещал Анхусу быть его верным рабом и защищать его интересы и сражаться с его врагами, хотя бы это был и народ Божий.
Анхус подружился с Давидом и был доволен, что один из храбрых евреев перешел на его сторону.
Давид, чтобы снискать больше благоволения и доверия Анхуса, был очень ревностен, и часто выходил со своим народом и нападал на Гессурян, Гиргеян и Амалакитян, которые издавна населяли эту страну до Сура и даже до земли Египетской. И опустошал Давид ту страну. Когда же он приходил к Анхусу, то Анхус спрашивал: «На кого нападал ныне?» Давид говорит, что нападали на полуденную страну Иудеи, и на полуденную страну Иерахмеела, и на полуденную страну Кенеи.
Так поступал Давид, и таков образ действий его во все время пребывания в стране Филистимской. И доверился Анхус Давиду, говоря: «Он опротивел народу своему Израилю и будет слугою моим вовек».
Во одно время филистимляне собрали войска свои, чтобы идти войною на Израиля. И сказал Анхус Давиду: «Да будет тебе известно, что ты пойдешь со мною в ополчение, ты и люди твои». Давид собрался и пошел.
Как это печально, что Давид стоял в рядах филистимлян, врагов народа Божия. Он шел войною против своих же братьев евреев.
Не бывает ли теперь то же самое? Не убегают ли многие за границу церкви Божией, к неверующим? Не становятся ли они в ряды врагов народа Божия, чтобы воевать против своих же братьев?
Когда шло большое полчище филистимлян и князья филистимские шли вперед со своими сотнями и тысячами воинов, Давид в это время шел позади, рядом с царем Анхусом.
Князья увидели Давида, приступили к царю и сказали: «А это что за еврей идет с нами?» Анхус начинает им говорить: «Разве вы не знаете, что это Давид. Он вот более года с нами и я не нашел в нем ничего худого. Он согласен идти и воевать против евреев».
Но князья заявили Анхусу, что они никак не могут доверять этому еврею, и не желают, чтобы он шел с ними. Они говорят царю: «В самый критический момент сражения он может изменить нам и перейдет на сторону своих братьев или станет бить нас с тыла».
И они настояли, чтобы он отослал его в свое место.
Анхус призвал Давида и объявил ему негодование князей и предложил ему вернуться.
Тут стало ясно Давиду, что как ни старался он заслужить доверие у филистимлян, все-таки они не доверяют ему и считают его врагом своим.
Так было и с Лотом. Десятки лет он заслуживал внимания от содомлян и, в конце концов, в благодарность за его усердную службу — «Ты пришлец и хочешь судить? Мы теперь еще хуже поступим с тобою, нежели с ними».
А теперь те из верующих, которые по некоторым недоразумениям, чтобы скрыться от преследования, как Давид, или, чтобы обеспечить свою семью, как Лот, переходят на сторону врагов церкви Христовой, — те, думаете, пользуются большим уважением и доверием в мире, чем Лот в Содоме и Давид у филистимлян? Никогда!
До некоторого времени в глаза их хвалят и как будто уважают, а заочно, между собою говорят: «Вот непостоянный человек, обиделся и убежал», «Совсем извергся человек», «Это не иной кто, как перебежчик», «Да этот не прочный: он опять уйдет к своим братьям» и т. д.
И сколько бы верующий не пробыл среди нечестивых, он опять в их глазах будет не кто иной, как «пришелец».
Я бы советовал всем таким «пришельцам» поскорее, со смирением и покаянием, вернуться домой. Там вас ждут и будут рады вашему возвращению.
(Продолжение будет).