Мне доставлен листок № 8, изданный Царицынской Миссионерской комиссией, озаглавленный «Преломление хлеба у баптистов».
Ввиду того, что этот листок безусловно массами распространяется, и ввиду того, что он меньше говорит против баптистов, а больше против первоначального установления преломления хлеба Христом и Апостолами, я почел своей обязанностью возвысить свой голос, не с целью, конечно, нападать и критиковать учение православной церкви на этот счёт, а в том, чтобы показать читающей публике, так ревнующей о погибели душ и, воображая себя защитниками православной церкви, оказывают этой церкви по истине медвежью услугу.
«22 февраля, — в воскресенье, — пишет неизвестный автор листка, — я присутствовал при тяжёлом, тяжёлом для чувства православного христианина обряде „преломления хлеба“ у сектантов-баптистов». Такое присутствие при совершении этого обряда тяжко потому, что сознаёшь, что совершение его построено, во-первых, на заблуждении простого народа и, во-вторых, на извращённом толковании слова Божия».
«Начинается, говорит автор далее, „преломление“ или баптистовое богослужение: пред сидящими на скамейках баптистами является их „пресвитер“, входит на возвышение и становится перед столом (лицом к народу), на котором лежит в стеклянном блюде булка, стоит чистая стеклянная ваза и графин с красным вином. Что может сказать сердцу верующего эта булка и этот графин с вином?»
«Но вот баптист-пресвитер, кончив свою речь, берёт булку, разламывает её на мелкие кусочки, кладёт их в блюдо и подаёт сначала мужчинам, а потом женщинам; берёт, затем, графин с вином, наливает в вазу и также подаёт мужчинам; вновь, после мужчин, наливает и подаёт женщинам. Где же причащение Тела и Крови Господних, которое повелел Господь совершать в Его воспоминание (Лук. 22:19)? Вместо Тела и Крови Христовых пресвитер-баптист подаёт хлеб и вино».
Вот это всё, от чего бедному автору листка было «тяжело до боли», и на нас теперь лежит своего рода обязанность выяснить, — есть ли в этом баптистском преломлении хлеба хоть что-нибудь такое, что у людей благомыслящих и знакомых со словом Господним могло бы действительно вызвать если и не «тяжесть до боли», то хоть сколько-нибудь обидное для христианского сердца чувство.
Прежде всего я считаю долгом заявить, что свидетельству автора в том, что при виде совершаемого баптистами преломления хлеба он испытывал это «тяжело до боли» чувство, я вполне верю и нисколько в этом не сомневаюсь, но, зная, что эти чувства могут быть испытываемы по двум различным причинам, я считаюсь с ними не спешу. Дело в том, что тяжкие чувства могут у человека являться и потому, что он видит в совершении преломления хлеба искажение того порядка, который мы находим в слове Господнем и который для всех христиан строго обязателен, и такие же, если не более, тяжкие чувства человек может испытывать и тогда, когда он, не имея никакого познания относительно совершения первоначального преломления хлеба, совершенного Самим Господом и подробно описанного Его учениками, видит в совершаемом баптистами преломлении хлеба лишь несогласие с тем порядком, какой он привык наблюдать в православной или какой другой церкви и который он, сам не зная почему, привык считать вполне правильным. А потому, если нам укажут и докажут, что совершаемое нами преломление хлеба противоречит свидетельству на этот счёт слова Господня, то мы это заявление непременно примем к сведению и непременному исполнению; если же нам будут указывать на то, что совершаемое нами преломление хлеба не согласно с католическим, лютеранским или чьим-либо другим, то такого заявления мы принять не можем и согласовать нашего порядка преломления хлеба с тем либо иным, кроме слова Господня, ни за что не станем. Следовательно, весь разговор в данном случае сводится к следующему: согласно ли то баптистовое преломление хлеба, на котором присутствовал почтенный автор листка и которое он так подробно описывает, со словом Господним или нет? — Если окажется, что это преломление хлеба баптистов со словом Божиим не согласно, то и мы присоединимся к автору и будем вместе с ним скорбеть о «заблуждении простого народа», или же, если окажется, что это баптистовое преломление хлеба со словом Божиим согласно, то поскорбим хоть немного о невежестве самого автора.
Обращаюсь к свидетельствам Священного Писания. Мы должны быть прежде всего особенно благодарны Господу, что Он, проникая все глубины и видя всё сокрытое во мраке грядущих веков и как бы предвидя, что лживая трость книжника и дерзкая рука человека могут со временем внести в священную простоту Его установлений нечто своё и тем исказить либо их внешний порядок, либо внутренний смысл и значение, позаботился сохранить свои установления неповреждёнными на все дни «доколе Он придёт», и внушить одному из двенадцати апостолов Своих и трём из четырёх евангелистов подробно изложить на страницах Священной книги порядок совершения святой Господней вечери, — первого преломления хлеба, так, как это совершил Сам Господь, — так что у нас имеются на этот счёт яснейшие и авторитетнейшие данные, и у нас, следовательно, ни недоразумениям, ни сомнениям не остаётся никакого места.
Один из двенадцати, «избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцом», — так по этому поводу говорит: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: примите, ядите, сие есть Тело Моё, за вас ломимое; сие творите в Моё воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Моё воспоминание» (1 Кор. 11:23—25).
Принимая во внимание, во-первых, что это писал «избранный сосуд» — Апостол Павел и, во-вторых, что он «передал» это коринфянам не как нечто своё, а лишь как «принятое» им от Самого Господа, мы могли бы считать этого уже достаточным и перейти к сравнению описанного Павлом порядка с порядком, практикующимся у баптистов, но так как ещё при апостолах появилось много лжеучителей и искусителей, которые смущали и колебали души учеников и всячески старались «превратить благовествование Христово», и так как их потомки живут и в наши дни и продолжают злое дело своих отцов, либо утверждая, что никакого преломления хлеба совсем не нужно и что всё это надобно понимать духовно, либо вводя вместо хлеба и вина какие-то облатки, и так как, наконец, все эти христиане, совершающие преломление хлеба на разные лады, одинаково утверждают, что они приняли это от Самого Господа, то, чтобы быть последовательными и чтобы избежать обвинения в пристрастии, мы должны будем проверить и всё сказанное Апостолом Павлом и убедиться, согласно ли «переданное» им коринфянам с «принятым» учениками от Самого Господа.
Обращаясь к евангелистам, мы видим, что Марк говорит: «И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: примите, ядите; сие есть Тело Моё» (14:22). Матфей пишет: «И, когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите; сие есть Тело Моё» (26:26). У Луки читаем: «И, взяв хлеб и возблагодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть Тело Моё, которое за вас предаётся; сие творите в Моё воспоминание» (22:19).
Это о хлебе, теперь о чаше. Матфей пишет: «И, взяв чашу и благословив, подал им и сказал: пейте из неё все» (26:27). Марк пишет: «И, взяв чашу, благословив, подал им: и пили из неё все» (14:23). Лука передаёт: «Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть новый завет в Моей Крови, которая за вас проливается» (22:20). Итак, совокупное свидетельство трёх евангелистов является со свидетельством Апостола Павла не только в общих чертах, но и в мельчайших подробностях вполне согласным, и, что особенно для нас важно, все эти четыре свидетельства согласно удостоверяют, что Иисус, взяв хлеб и возблагодарив, преломил его, так что хотя мы не можем утверждать, была ли это булка или была ли это просфора, но одно несомненно, что это был хлеб и что этот хлеб не был разрублен ножом и не был раздроблен концом или каким-либо иным специально для сего изобретённым орудием, а был просто преломлён руками, причём из слов Матфея: «раздавая ученикам», можно заключать, что, преломляя хлеб, Иисус не разломил его только надвое, но что Он разделил его на несколько частей или — как выражается автор листка — на «мелкие кусочки» и преподал каждому из учеников отдельно. Также и относительно вина: хотя мы не знаем, было ли вино прежде, чем оно оказалось в чаше, в графине или в каком другом сосуде, как не знаем и того, какую форму имела та чаша, форму ли вазы или какую другую, но одно знаем, что чаша была подана ученикам не вместе с хлебом, а отдельно от него и что ученики пили не с лжицы, а прямо из чаши, и знаем также, что это первое преломление хлеба — эта святая вечеря — была совершенно чужда излишней церемонии и ненужной таинственности и совершалась открыто на глазах всех учеников. И я уверен, что если кто вполне уяснит себе священный порядок этого первого преломления хлеба, как его ученики приняли от Самого Господа и как его впоследствии Апостол Павел передал Коринфской Церкви, и если он сравнит этот порядок с порядками любой из христианских церквей нашего времени, где преломление хлеба совершают либо в виде сухих облаток, либо в виде хлеба и вина, смешанных вместе и преподаваемых лжицей, и хорошенько всмотрится в описанный автором листка порядок преломления хлеба у баптистов, то, во-первых, он убедится, что из всех христиан одни только баптисты преподают преломление хлеба правильно, строго соблюдая во всех подробностях первоначальный порядок, а во-вторых, ему будет «тяжело до боли» видеть, что масса христиан по имени, проживши большую часть своей жизни, ни разу не видела совершения святой вечери в её настоящем виде и что они не имеют даже и самих слабых познаний свидетельств на этот счёт слова Господня и — от души пожалеет о заблуждении «простого народа» вообще и почтенного автора листка в частности… или, пожалуй, в особенности.
Выше я приводил, что автор листка, увидев баптистовое преломление хлеба, с негодованием воскликнул: «Где же причащение Тела и Крови Господних, которые повелел Господь совершать в Его воспоминание? Вместо Тела и Крови Христовых пресвитер-баптист подаёт хлеб и вино». Теперь же, после того как мы выяснили первоначальный порядок святой вечери и после того как мы убедились, что баптистовое преломление хлеба есть точнейшее во всех мельчайших подробностях копия той первоначальной святой вечери, которая так просто была Христом совершена и которая так ясно была евангелистами описана, думаю, всякий допустит, что автор листка при его невежестве мог бы как раз также «тяжело до боли» чувствовать себя и при совершении святой вечери Самим Господом, и как раз также мог с негодованием восклицать: «Где же причащение Тела и Крови Господних?» — ибо и там, как и у баптистов, он не увидел бы ничего больше, как хлеб и вино…
Удивительно! Сколько раз мне приходилось совершать преломление хлеба, и почти всегда ко мне подходит либо католик, либо моравянин, либо ещё кто, и обязательно спрашивает: «Позвольте, у вас это совершается совсем не так, как у нас, — почему это?» Я обыкновенно отвечаю, что мы, баптисты, свято держимся слова Господня и того первоначального порядка святой вечери, который так подробно изложен, и радуемся, что всякому можем отвечать, что мы исполняем это как раз так, как Апостол Павел передал это Коринфской церкви и как раз так, как это Апостол Павел сам принял от Самого Господа. Тогда осведомившийся об этом вопросе переходит на другой и спрашивает: «А скажите, от кого же приняли вы совершать преломление хлеба в виде сухих облаток?» или: «Кто же передал вам, чтобы принимать хлеб и вино не отдельно одно от другого, а то и другое вместе?» На этот последний вопрос я отвечаю, что я по заповеди Апостола Петра считаю себя обязанным и готовым дать ответ лишь о моём уповании, и этот ответ я даю, что же касается чужих упований, то я ответа давать не обязан и не могу, и обыкновенно всем таким совопросникам советую обратиться к своим ксендзам, пасторам или священникам попросить объяснений у них...
Д. М.