Камень. Свидетельство о маме, Нине Степановне Скорняковой
Я в семье Нины Степановны, шестой из детей, что и побуждает меня некоторое свидетельство сегодня сказать. Мама не только родила меня для земной жизни и в духовном отношении она участвовала в рождении моём. Я хочу немного коротко (поскольку время ограничено) рассказать, как это участие происходило.
Здесь уже упоминали этот текст Писания: «Повинуйтесь наставникам вашим… которые проповедуют вам Слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их». Проповедовать Слово — это не только за кафедру выходить (здесь уже эта мысль отмечалась), а являть Христа. Являть то спасение, которое Христос принёс людям явлением Своим, жизнью Своей, страданиями Своими на этой земле. Он Себя не пощадил, но предал Себя за нас. И подражать Христу мы можем и в этом.
Сколько я себя помню в доме родителей: у нас домик был маленький, и не все комнаты были разделены одна от другой, так что мы могли слышать молитвы друг друга. Я слушал молитвы матери. Моя юность проходила в такой период, когда папа находился в заключении. Единственная наставница в нашем доме для нас была мама. Она очень переживала, что в моей юности не всегда у меня были желания и стремления с Богом жить. Мир стал увлекать, и грешная жизнь, и грешные друзья — всё это мне было ближе, чем жизнь с Богом, которую и родители наши приняли в Господе и посвятили свою жизнь Ему. Когда в моём сердце созрело решение жить по-мирски, на собрания не ходить, мне шёл 16-й год. Как-то так получилось, что папа приехал (он на нелегальном положении был) и приехал домой, чтобы вместе с семьёй, с церковью нашей поместной встречать Новый год. Это было 24 декабря 1975 года. Он мне перед собранием говорит: «Сынок, ты с нами же будешь Новый год встречать?» Ну, где-то в сердц е было такое желание — мы папу почитали как отца, почитали и не хотели огорчать, хотя я намеревался в другом месте встречать Новый год. Но говорю: «Пойду с вами в собрание».
Собрания у нас проходили в доме сестры Лизы Диркс по адресу: переулок Короленко, номер 3. Сейчас там Дом молитвы стоит, а в то время там просто дом был, который сестра пожертвовала для Церкви, чтобы там проходили собрания. Скромненький был дом, расположение там несколько другое было, чем сейчас.
Я сидел в этом собрании, мучился, как и сегодня некоторые, чьи сердца не расположены к Богу и к служению Ему (может быть, иногда себя чувствуют не очень комфортно). Так было у меня. Посматривал на часы, чтобы поскорее уйти туда, где меня ждали для встречи Нового года по-мирски.
Господь допустил такое переживание в этом собрании. Уже к концу его, когда папа стоял за кафедрой, делился Словом перед наступлением нового года, с улицы, пробив двойные стёкла в раме окна, залетел большой камень. Мирские ребята сделали это. И этот камень попал маме в висок. Она упала без сознания. Это переживание меня сильно потрясло. Сначала было желание бежать на улицу, разбираться с теми, кто это сделал, но ноги ватными стали. Господь не дал мне силы осуществить те желания, которые родились от этого переживания.
Маму вынесли, кто-то из друзей поднял тот камень с пола, положил на подоконник. Папа продолжал Слово, потому что нужно было уже готовиться к тому, чтобы склониться на колени и встречать Новый год молитвой.
Я сидел, не слышал, о чём папа говорил, к чему призывал. Сидел, смотрел на этот камень, который чуть не убил Нину Степановну, мою маму. И Господь мне стал говорить: мир, которому ты тянешься, в котором ты живёшь — вот такой холодный, такой неразборчивый, — ему всё равно кого губить: молодых или старых, многодетных или одиноких. И если ты не остановишься, сегодня ради тебя с матерью твоей это произошло.
Папа прервал слово и говорит: «Мне Дух Святой свидетельствует, что в нашем собрании есть душа, которая хочет обратиться к Богу». Вспоминаю это событие — оно не забывается. Вот уже 50 лет будет в апреле месяце, как я принимал крещение после этого обращения к Богу. Я не смотрел по сторонам, я понял, что я — та душа, ради которой Бог такое собрание дал, такое происшествие допустил. Я ни разу в молитвах матери не слышал такой просьбы: «Сделай с ним что-нибудь, чтобы он остановился, чтобы он в мир не пошёл». Она всегда молилась так: «Господи, ну что ещё можно сделать для него?» Вот, пришлось эту боль потерпеть, перенести. Я взывал к Богу. В эту новогоднюю ночь 1976 года, которую мы встретили, я взывал к Богу о милости, в покаянии приносил прощение, просил у Него прощение за свою грешную жизнь, за своё неправильное отношение к Господу. И когда с молитвы встали, братья и сёстры подходили приветствовать, а у меня одна мысль: надо скорее домой, куда маму увезли. Попросить у неё прощения за этот удар, который ей пришлось перенести, и за многие и многие камни, которые своей жизнью, своими поступками я бросал в её сердце, в её разум, отягчая её жизнь, вызывая слёзы своим непослушанием.
Прибежал домой. Её положили в дальней комнате нашего небольшого домика. Она лежала с перевязанной головой, компресс наложили ей. Я встал на колени возле постели, говорю: «Мамочка…, я покаялся и торопился домой попросить у тебя прощения». (Не у тебя — у вас: в нашей семье не было принято называть родителей на «ты».) «Вы простите меня за все боли, которые вам пришлось переносить из-за меня. Простите меня и за этот камень, который сегодня вас чуть не убил».
Ей трудно было, но она всё-таки положила мне руку на голову, гладит меня и шепчет: «Прощаю тебя, сынок. Прощаю».
Как я уже сказал, эти 50 лет моей жизни с Богом не стёрли из сердца, из сознания этого воспоминания. Это «прощаю», которое для меня звучало как «прощаю» от Господа».
В 1976 году, 17 апреля, я заключил завет с Господом. С того времени никакого другого пути ни себе, ни детям своим, ни внукам своим не желаю. Этим путём прошла мамочка моя, отдавая себя, отдавая своё… наполненной любовью. Да благословит нас Господь идти тем же путём до вечности, до встречи с ней.
Нина Степановна Скорнякова 07.11.1927 - 04.03.2026
