Как я стал миссионером - Руслан. Армения. МСЦ ЕХБ
Братья дорогие, хотел бы рассказать о служении и нашей жизни в Армении, о том, как созрело желание туда переехать и трудиться, и как Бог всё это усмотрел.
Я прочитаю текст из Евангелия от Марка, 1 глава, 2-3 стихи: «Как написано у пророков: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему».
Друзья, наше служение — это служение «приготовить путь для Господа». Это служение Иоанна Крестителя — и наше служение. Как я это понимаю? Апостол Павел говорит: кто-то поливал, кто-то сажал, насаждал, а взращивал Бог. Наше служение заключается в том, чтобы посадить. А может быть, уже посажено — и нужно прийти поливать. А может быть, и полито, и взращено — осталось только собрать. Наше служение – приготовьте путь Господу. Таким было служение Иоанна. О нём в пророках и было написано: «Посылаю Ангела Моего перед лицом Твоим». Для чего? Чтобы приготовил путь. Господь Иисус Христос придёт и будет взращивать. Наше дело — сказать, посеять, полить. А Господь придёт и будет взращивать. Это, друзья, наше служение.
Меня зовут Руслан. Я родился на Севере, на Ямале, это Тюменская область, север Тюменской области, 2000 километров от самого города Тюмени, ещё на север. Я там родился, вырос и всю сознательную жизнь до прошлого года жил там. Но Бог усмотрел другой путь. По Своей великой милости и любви Он усмотрел и служение, и семейный мой вопрос. У нас с женой, ещё до того, как я сделал ей предложение, было общее желание куда-то поехать трудиться, и именно в Армению. Потому что это был наш народ, мой народ, народ моих родителей. Мне хотелось трудиться именно там. Да, мы совершали служение на севере, ездили с благовестием к ненцам, коми, зырянам, там трудились. Но у меня было желание поехать туда, где мой народ, к моему народу. Почему? Во-первых, было такое внутреннее желание. Во-вторых, этот народ не очень лёгкий, потому что они всё проверяют. Допустим, если к ненцам может прийти человек любой национальности — будь то русский, немец или кто-то ещё, — они будут слушать всех и с удовольствием. Конечно, есть нюансы, но в принципе они всех слушают. Здесь же иначе. Спрашивают: «А кто ты? А кто ты по национальности? Армянин? А-а-а». И отношение сразу меняется. У нас в городе часто служили офицеры по контракту, русские солдаты, поэтому они всегда спрашивают.
Друзья, как же это всё было? Как случилось? Как Господь повёл? Мы молились об этом. Я молился. И когда делал предложение жене, я говорил об этом с уклоном: мы будем переезжать, и, если Бог позволит, в Армению. Она сказала: «Я не против». Мы поженились, была свадьба. Потом мы сообщили это желание братьям. Братья сказали: «Мы знаем, всё хорошо, мы вам скажем, когда и куда». Мы ждали, наверное, больше полугода. Потом братья сказали, куда поехать — в город Гюмри, и мы собрались. И это тоже целая история, как мы ехали.
Мы ехали на нашей отцовской «Газели», всё загрузили и поехали. В дороге было так много трудностей, что я даже засомневался, правильный ли выбор мы сделали. Куда я везу свою жену? Куда мы едем строить будущую жизнь? А вдруг Бог нас сейчас останавливает? Например, полностью сломалась система охлаждения, вентиляторы, всё перегрелось. Мы остановились. Что делать? Хорошо, что рядом был населённый пункт, и наши братья быстро помогли отремонтировать. А у меня уже было желание: может, пока не поздно, пока мы недалеко уехали, вернуться? Мы проехали уже больше двух тысяч километров, но до Армении ещё пять с половиной. Думал: может, не стоит туда ехать? Но потом мы помолились: «Господи, Ты видишь сомнения, переживания. Это Твоё дело или нет? Мы же удостоверились, почему снова сомнения?» Помолились — и на сердце стало спокойно. Значит, поехали дальше.
Едем дальше, уже возле Челябинска, и у нас ломается коробка передач. Ломается не просто внутри, а корпус. Брат решил скатиться с задним ходом, чтобы завести (там не такая система, я не разбираюсь), и выбивает рычаг, корпус — всё ломается. Оказалось, что раньше уже были поломки, а тут всё окончательно вышло наружу. Мы стоим. Масло вытекло, ехать невозможно. Опять происшествие, серьёзная вторая поломка. Я снова молюсь: «Господи, может, мы неправильно делаем? Может, нам вернуться? Может, Ты хочешь, чтобы мы поехали не на этой машине?» Помолились — и снова спокойствие. Но что делать? Приехали братья, нас дотащили до Челябинска. Там братья встретили нас уже глубокой ночью, помогли, завезли в дом молитвы. На следующий день нашли отличного мастера, который дома всё перебрал, собрал. Поменяли колёса, потому что они уже были негодные. Поехали дальше. Бог всё так усмотрел, на сердце легко и радостно.
Но были проблемы и с перевозкой. Как вы думаете, в России есть такой момент? Большая машина, пять лет ездила без проблем. Мы загрузили её и выехали из Владикавказа, едем в Грузию. Заехали в Грузию, проехали посты. И перед перевалом машина заглохла. Просто взяла и заглохла. Что такое? Брат вспомнил, что, кажется, плохо работает фильтр. Там дизельный мотор. Мы открывали воздушный фильтр, лили туда бензин, закрывали — происходил как бы взрыв, и он заводился. Так делали каждый раз: заведётся, проедет — и опять глохнет. Брат говорит: «Слушай, Руслан, что такое? Это первая поломка за пять лет, машина отлично ездила, только фильтр меняли». А тут такая серьёзная проблема. Мы кое-как добрались.
Но мы каждый раз молились, и каждый раз Господь посылал успокоение в сердце, утешение, мир. И мы ехали дальше с полной уверенностью. Друзья, вот мы сейчас живём в Армении больше года, а на сердце радость. А знаете почему? Много трудностей, много переживаний, но радость от того, что мы находимся на своём месте. Господь усмотрел для меня и для моей жены место, где мы должны быть. И от этого моё сердце наполняется радостью и даже счастьем. Я на своём месте.
Вот в последнее время надо было куда-то выехать в Россию. Только выезжаем из Армении, а я уже оглядываюсь. Уже хочу обратно, не хочу туда ехать. Зачем? Там остались друзья, те, за кого я переживаю. Но я не хочу никуда уезжать. Почему? Потому что это наше место. Господь нас соединил с этими людьми. Мы переживаем за них, молимся. Мы уже стали родными, мы — одно целое, и не хочется уезжать.
Расскажу, как мы переехали. Сняли дом в центре города, хороший домик. Мы удивились, насколько быстро люди узнали о нас всю информацию: как нас зовут, кто мы по национальности, чем занимаемся, что нам нравится. Удивило, что узнали не только соседи, а весь наш район в центре города. Как я это узнал? Мы решили пройтись по соседям, подарить Евангелие, рассказать, кто мы такие. Думали, мы же впервые здесь, кто нас знает? Поговорили с одним соседом первые два дня. Оказалось, что он всё рассказал своей жене, а она — другим. А там бабушки, женщины — лучшие информационные носители. Любую информацию распишут: и вес, и возраст, и всё. Мы пошли раздавать Евангелие, а нам говорят: «Мы вас уже знаем. Тебя Руслан зовут?» Удивился. Пошли на другую сторону района, совсем на окраину, где мы ещё ни разу не были. Говорим: «Мы верующие христиане, евангельские христиане». А он говорит: «Баптисты». В Армении мало кто знает такое слово — «баптисты». И он добавляет: «Тебя зовут Руслан, а твою жену — Мария». Вот это да! А он говорит: «Мне сказали». И это уже конец района.
Потом мы собрали соседей, кто захотел прийти. Как раз приехал брат Арташес, уроженец этого города. Вместе с ним провели тёплый вечер знакомства. У них было много вопросов: «В чём разница? У нас апостольская церковь. Неужели есть разница?» Я говорю: «Нет никакой разницы. В вере, в основании веры, в Слове Божьем — нет никакой разницы. Разница лишь в том, что мы стараемся это всё исполнить, а вы — нет. Вот и вся разница». Они начинают возражать: «Нас же до конца не учат, мы же всё делаем…» В целом армяне считают себя первыми христианами. Глубоко изучают Библию, 70% — поверхностно, но есть и те, кто изучает глубоко.
Знаете, я всегда вспоминаю одну песню: «Устроен колодец в пустыне сухой». Кто-то проходит мимо, не видя его, и погибает, потому что не напился. А кто-то подходит к колодцу и начинает рассуждать: когда он выкопан? что там было? Вот и армянский народ: стоит у колодца, им говорят: «Пейте!» А они спорят: «А что там Иаков? А тот стрелу выпустил, куда она полетела? Какая тебе разница? А ты знаешь про Иисуса Христа?» — «Какой Иисус Христос? Подожди, мы сначала Ветхий Завет разберём». Люди много знают, но у них нет этой жизни, нет самого главного — Иисуса Христа.
Одна женщина мне так сказала. Мы были в одной деревне, и она говорит: «Знаешь, Руслан, я не верю во Христа. Верю, что Он был, но не верю, что Он может менять человека». — «Почему?» — «Потому что я нарассказана о «пятидесятниках», которые в каждом нашем селе. Им приходит гуманитарная помощь, чтобы раздавать бедным. Они же не раздают. Если что-то остаётся, им поручают раздать бедным в селе. Они этого не делают. Они между собой лучшее выбирают, а остальное везут на рынок и продают. Одежда хорошая, с «запада» приходит. Я это всё вижу. Я не верю ни одному слову. Пока жизнью не докажут — не поверю».
Через какое-то время эта женщина доила корову. В это время ей звонят, она достаёт телефон и, держа его ухом, продолжает доить. Телефон выскальзывает и падает прямо в молоко. Она с утра, в семь часов, бежит к нам, стучит в дверь (мы жили у дедушки в деревне). «Руслан!» — стучит в окна, в двери. А я знаю, что надо встать, кофе поставить, но мы же не помолились, не почитали. Как так? Ладно, встали, пошли. Она уже ждёт. «Руслан, телефон сделай, пожалуйста! Упал, быстро сделай что-нибудь!» Не торопясь, разобрал, прочистил от молока. Потом он пролежал, высыхал. Знаю, что можно было бы спиртом протереть, но ничего под рукой не было. Чуть-чуть влажной спиртовой салфеткой убрал всё, что мог, с платы. Думаю: «Сейчас высохнет, соберу — и будет работать». Два дня лежал. Собрал — не работает. Батарейка, зарядка — ничего. А она: «Как я без телефона? Ты же понимаешь? Сделай что-нибудь!» А у меня мысль: у нас же есть второй телефон. Но он жены. Думаю: нет, не будем давать. А жена в этот момент смотрит на меня таким взглядом, как будто хочет сказать: «Давай, я свой телефон принесу». А я взглядом: не надо. А она говорит: «Подождите, я за своим телефоном». У неё был сенсорный маленький телефон. Она говорит: «Я вам сейчас дам». — «Что дашь?» — «Телефон». — «Да не может быть!» В общем, я скинул контакты, очистил всю информацию. Говорю: «Тётя Рузанна, вот ваш телефон». Она как расплакалась. Я впервые видел, чтобы армянка так искренне плакала. Плачет и говорит: «Знаешь, ни разу никто за всю мою жизнь ничего не подарил. Ничего». А она ведь говорила: «Не верю. Докажите». Друзья, вот просто жизнь. Просто взять и отдать. А ведь телефон тоже был нужен. Но Бог ей после этого послал ещё один телефон. И это уже не было переживанием. Что самое главное? Послушаться. Когда наша совесть или внутренний голос говорит: «Сделай то, сделай это», — это говорит Бог, и надо послушать. И если послушаем, будет благословение и радость в сердце.
Друзья, расскажу, как нам было тяжело перед Новым годом. После таких больших церквей, откуда мы переехали… Я не скажу, что это были огромные церкви, в нашей надымской церкви было, может, 56-57 членов. Детей много, около 70-80, молодежь. И эта жизнь была для нас всем. В понедельник — разбор Слова Божьего, во вторник — братское собрание, в среду — молодёжное, в четверг — спевка хора, в пятницу — собрание, в субботу — подготовка, спевка, посещение, библиотека… В общем, всё расписано. В воскресенье тоже всё занято. Жизнь! У жены в церкви тоже так же. Всё кипело. И вдруг — ничего нет. Неделя прошла — никого. Пришло воскресенье, мы созвонились, у нас там два члена церкви, но они настолько духовно ослабли, что… «Знаешь, Руслан, я поеду в гости, меня пригласили». Как так? Воскресный день, какие гости? Ну, родственники… Ладно. Остались вдвоём.
Однажды мы собрались, было предрождественское воскресенье. Я решил провести собрание, рассказать предысторию Рождества, ввести всех в эту тему. Подготовился, всё записал, как мне казалось, идеально. В субботу заранее всем звонил: и братьям, и сёстрам, и соседям. «Собираемся, приходите, будет собрание». Все: «Хорошо, придём, обязательно». В субботу ещё раз перезвонил: «Все, завтра в десять часов, как штык, будем». Наступает воскресенье. Какая радость на сердце! Скоро Рождество Христово. Думаю: сегодня будет хороший, благословенный день. Пою песни, хожу, жду. Печку растопил (у нас буржуйка стояла), стулья вокруг поставил. «Боже, благослови, чтобы хорошо прошло». Проходит 30 минут — десятого никого нет. Без пятнадцати — никого. Без пяти — никого. Десять — никого. Десять пять — никого. Звоню: «Дядя Артур, а вы где?» — «Ой, Руслан, знаешь, я немножко задерживаюсь, скоро подъедем. Подожди, пожалуйста». Ладно, жду. Десять пятнадцать, двадцать, тридцать. «Дядя Артур, что такое? Что случилось?» — «Руслан, слушай, такое дело. Нас позвали на день рождения. Вчера подарок не успели купить. Я сейчас в магазин еду, хочу купить. Просто пригласили. Будет очень некрасиво, если мы без подарка придём». У меня внутри всё перевернулось. Какой подарок? Какие дни рождения? Сегодня же собрание!.. Внутри кипело, а голосом, который дрогнул, говорю: «Ну… мы вас подождём, делайте свои дела, купите». — «Да нет, дело в том, что мы купим и хотим сразу поехать. Нас сразу пригласили». Какие дни рождения с утра? Ладно, в общем, всё. Он извинился, положил трубку. Я говорю: «Давайте хотя бы вечером». — «Давай, давай вечером». Договорились на шесть. Я положил телефон, отключил его. И на сердце — полное уныние.
Друзья, на самом деле это очень тяжело. Честно скажу, очень тяжело пережить такой период. Когда отрываешься от большой церкви… А пока в большой церкви живёшь, не замечаешь этого. Думаешь, так всегда и будет. И уже возмущаешься: проповедь не так сказали, поёт не так, сыграл бы лучше… Настолько привыкаешь ко всему. А здесь — хоть бы кто-нибудь пришёл, хоть с кем пообщаться. И это не одно воскресенье и не один месяц, понимаете? Так было. Мы переживали. Жена ходила и говорила: «Руслан, не переживай. Пожалуйста, только не отчаивайся». Это меня ободряло. Мы помолились. Я говорю: «Давайте встанем, помолимся». Встали, помолились. Я попросил у Бога благословения, прощения за то, что так огорчился. «Давайте споём общим пением». Нас двое — я и жена. Открыли сборники, начали петь: первую песню, вторую, третью, четвёртую. Радость такая на сердце! Говорю: «Теперь выслушаем проповедь». Я встал и сказал всё, что приготовил. Вначале думал: не буду говорить, кому она нужна? Такая большая, всё объяснять… И тут начал рассказывать. Рассказываю, а сам как будто в первый раз это всё слышу. И умиляюсь до слёз. Рассказываю, как пророки говорили о Христе, когда Он придёт, что будет. Это будет освобождение от греха, от такой тусклой, безрадостной жизни. Придёт радость на сердце, придёт мир. И меня самого наполняет такая радость! Сказал проповедь. Говорю: «Теперь будут участия». Жена прочла стих. Я говорю: «Мы хотим поучаствовать». Обращаюсь… Печка стоит передо мной, стулья. Оглядываю стулья — сидит только жена. Говорю: «Выслушаем стих». Она рассказала. Говорю: «А мы теперь хотим вместе спеть». Спели вдвоём. Сели, и радость на сердце. Потом говорю: «Давайте, у кого будет желание, склоним колени, помолимся». У меня было такое воображение, что здесь кто-то есть ещё, как будто не мы одни. И от этого стало легче. Мы помолились. Оба помолились в слезах. Такая радость наполнила сердце! «Боже, Ты с нами, Ты наполнил наше сердце радостью!» Мы встали. Жена подходит. Я говорю: «Поприветствуемся». Она передала приветствия с севера, из Красноярского края, из Канска. Мы стали приветствоваться. И она говорит вместо обычного «Христос воскрес»: «Христос родился!» — и жмёт мне руку. Мне так радостно стало! Действительно, Христос родился! Слёзы потекли по щекам. Радость наполнила всё сердце. И уже неважно, кто пришёл, кто не пришёл.
Недавно мне пришла такая мысль. Написано: «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них». И я подумал: мы, христиане, одни никогда не остаёмся. Даже если человек остался один на один с тобой, он не один. С ним уже Христос. Поэтому, где двое или трое, там Он. Он всегда с нами. Вот мы и провели это общение.
Друзья, почему я рассказал эту маленькую историю? Я просто хочу показать, как бывает тяжело, когда никого рядом нет, собраний не проводится. Хочется, чтобы кто-то побыл рядом, сказал слово, чтобы кого-то послушать, посидеть. Мне иногда даже хочется в нашем собрании просто сесть и послушать чью-то проповедь. Это очень-очень редко бывает. У нас есть брат, который, если приготовится, может проповедовать на армянском. И уже радостно: кто-то меня заменил. Но в последнее время он опять отказывается. Я заметил, потом Бог стал благословлять. После Нового года мы однажды приехали на работу.
Я занимаюсь алмазным бурением, сверлением отверстий в стенах или фундаменте. Дал рекламу, объявление. Приехали в один дом, богатый, огромный особняк. Нас заводят — ворота открываются, люди сопровождают. Заходим в дом, смотрю — какая-то женщина бегает, косынка повязана, рабочая. Суетится возле нас. Заношу аппарат в комнату, где надо сверлить, всё установил, помолились, начинаю работать. Смотрю — эта женщина подходит к жене и спрашивает: «Извините, скажите, вы пятидесятница или баптистка?» Думаю: осведомлённая какая женщина! Жена говорит: «Баптистка». — «О! Как я вас долго искала! Я вас искала, ждала, знала, что кто-то будет здесь из баптистов!» Я сделал работу, мы познакомились. Эту женщину зовут тётя Галя. Живая такая, холеричная. Пообщались. Оказалось, полгода назад, в апреле или мае, у них здесь была церковь автономных баптистов. Набирали членов церкви, у них был баптистерий. Народ собрался. В основном все течения финансируются с «запада». Все, кроме нашего братства. Имею в виду для людей, которые приходят: раздают одежду, всё необходимое. У нашего братства в Армении тоже так было поначалу: приехали, нуждающимся помогали. Много народу ходило, а потом перестало. И в основном люди ходят только из-за этого. И «пятидесятники» — тоже. Кому-то холодильник дадут, кому-то стиральную машину, кому-то телевизор — и они довольны. И могут делать вид. Они такие артисты! Им бы в Голливуде играть. Настолько могут расписать свою христианскую жизнь, что можно поверить. А на самом деле жизни нет.
И эта женщина… Как она принимала крещение? Спросили: «Кто хочет принять крещение, заключить завет с Богом?» Кто-то наполовину понял, кто-то нет. «Я хочу, я хочу!» Главное — быть в списке. Все прошли. Те, кто в списке, получают больше привилегий. «Веришь?» — «Верю». Раз — и покрестили. Друзья, и вот так у них была церковь. А теперь эта церковь распалась, потому что пресвитер оставил её и уехал. И вот она нас встретила. Потом она привела ещё одну женщину. И теперь они к нам ходят, до сих пор. И много разных встреч бывает.
Кто-то из братьев, кажется, Александр Викторович Курзанбин, говорил о доме из стекла, прозрачном доме. Расскажу один момент. Однажды я выходил из дома, сел в машину. У нас калитка такая, ветер сильный был. Я открываю дверь, а ветер с другой стороны — и её обратно захлопнуло, бах-бах. Я посмотрел, пошёл дальше, открыл машину, сел, завёл, немного погазовал, подождал, развернулся и поехал. Выезжаю со двора и вижу: на конце двора стоит сосед. Думаю: подожду, поздороваюсь. Остановился (я иногда так делаю: выхожу, здороваюсь, немного общаюсь, потом еду дальше). А он смотрит на меня изучающе и говорит: «Что-то с тобой не то сегодня». — «А что такое?» — «Что-то ты какой-то злой». — «Я вообще не злой, у меня нормальное настроение». — «Да ты не в настроении. Смотри, что ты сделал: вышел из дома — как хлопнул дверью, калиткой! Сел в машину — как газанул, как дёрнул!» Я говорю: «Да нет, я просто погазовал. Настроение хорошее, просто ветер». То есть люди всё видят. Видят нашу жизнь: когда встали, когда сели, что сделали.
Пусть Господь благословит в любом месте. Дело миссионерское, дело благовестия — это радостное дело, радостное служение. Дело, которое благословляет Бог. И если есть причина какая-то… Иеремия говорил: «Я молод». Это не причина. Бог действует и через молодых. Пусть Господь благословит, ободрит, даст положиться на Него, и Он будет всё усматривать в нашей жизни. Главное — иметь послушание Господу. Пусть Бог нас в этом благословит. Аминь.
