Немоляки
Пермские епархиальные ведомости. Пермь, 1884 № 4 (стр. 51 – 62)
Немоляки - под таким заглавием помещена в февральской книжке Вестника Европы за 1883 год статья г. Пругавина. В ней есть указания на существование «немоляков» в Пермской губернии, в Осинском уезде. А г. Пругавин говорит, что сектанты пытались даже распространить свое учение в Пермской губернии, в Шадринском уезде. Такое обстоятельство побуждает нас предложить вниманию читателей Пермских епархиальных ведомостей (далее П.Е.В.) краткое извлечение из названной статьи, пока единственной в своем роде по данному предмету, дабы, чрез знакомство по ней с «немоляками», одним дать некоторое понятие о секте, а других вызвать на изучение её на месте, результаты чего и могли бы быть сообщены в свое время редакции. Сектанты, появившиеся в Михайловском заводе, Красноуфимского уезда, и по принятии в военную службу отказавшиеся принять присягу на верность службы Государю и отечеству, не к секте ли немоляков относятся? (П. Е. В. № 4)
Полагают, что секта «немоляков» первоначально возникла в земле Донского Войска, не ранее тридцатых годов нынешнего столетия. Основателем её был казак Гавриил Зимин, житель Федосеевкой станицы. В молодых годах Зимин участвовал в походах против французов, откуда вернулся домой с георгиевским крестом. Нужно думать, что война, с её кровавыми сценами насилия, произвела тяжелое, отталкивающее впечатление на восприимчивую душу молодого казака, вследствие чего безусловное отрицание войны сделалось впоследствии одним из видных пунктов. С малолетства Зимин был старообрядцем и принадлежал к поповщинской секте; но затем он оставил эту секту и перешел в безпоповщину, представляющую больший простор для пытливой, критической мысли. Впрочем, и учение безпоповщины, видимо, не в состоянии было дать Зимину того нравственного удовлетворения, какого искала его страстная натура. Он отказывается от безпоповщины, и начинает уже сам изыскивать правую веру по старопечатным книгам и всевозможным рукописям, которые во множестве ходили на Дону среди старообрядческого населения. Результатом этой усиленной работы явилось новое учение «немоляков», которое Зимин начал проповедовать среди окружающих его людей. Пропаганда, конечно, не могла пройти для Зимина безнаказанною. За странные толкования Зимина, местное начальство, сочтя его безпоповцем, привлекло к суду, который приговорил пропагандиста к ссылке в Закавказский край. Здесь Зимин был поселен в Шемахинской губернии.
В чем состояло учение Зимина и его последователей, получивших среди православного населения название «немоляков», «немоленных», «немоляев» и т. п.? Исходным пунктом, основой всего миросозерцания немоляков является понятие «о временах века». Таких «времен века», по учению сектантов, четыре, именно: от сотворения мира до Моисея - весна, или век праотеческий; от Моисея до Рождества Христова - лето, или век отеческий; от Рождества Христова до 1666 года - осень, век сыновний, а с 1666 года - зима, век Святого Духа. Так как теперь настал век Св. Духа, то поэтому осталась только одна надежда на спасение души в исполнении тех предметов, кои приказано совершать в духе, но ничуть не плотью, или какими вещественными обрядами. Усвоив себе мысль, что они существуют в веке Духа, немоляки считают долгом первее всего Священное Писание, без исключения, толковать и понимать не иначе, как в духовном смысле. Не даром, говорят они, сказано в писании: «отверзу уста моя в притчах». Следуя этому правилу, немоляки дошли до того, что даже рождество Иисуса Христа, Его страдания, смерть, воскресение и вознесение превратили в духовный смысл, толкуя так: Дева Мария есть благое дело, от которого родилось слово Божие, т. е. Иисус Христос, Сын Божий; телесного же пришествия Христа не было; что Бог Отец означает отеческое правило (?), бывшее до Р. Христова, Бог Сын - сыновнее правило, имевшее силу от Р. Христова до 1666 года и, наконец, Св. Дух означает существующее ныне правило на последние нынешние времена.
По учению немоляков, со времени окончания седьмой тысячи лет духовные власти и церковное богослужение, с разными наружными обрядами, потеряли всякую силу и значение. Поэтому они отрицают священство и церковную иерархию; церкви и храмы признают за простые дома. Таинства церковные, говорят немоляки, совершались в угодность Богу только до 7-й тысячи лет. В подтверждение такого взгляда они приводят изречение Св. Писания: «премудрость созда себе дом, и утверди столпов седмь», т. е. что все утвержденное семью вселенскими соборами существовало в надлежащей силе только до окончания 7-й тысячи лет. Исходя из этой точки зрения, немоляки отрицают таинства. Брачный союз, например, у них заключается без всяких чиноположений и молитв, по одному только обоюдному согласию жениха с невестою и родителями. Крещения у немоляков нет; нет даже никаких обрядов, которые бы заменяли собою крещение, теперь, дескать, крещение должно совершаться духом. Имена новорожденным немоляки дают, по общему обыкновению, на восьмой день по святцам. Умерших своих погребают без напутствования, без всяких таинств, даже без всяких пений и молитвословий, насколько возможно, в самом простейшем виде, толкуя, что «труп есть земля и в землю идет». На этом основании они отвергают все совершаемое над умершими и никакого поминовения о них не делают. Да и может ли у немоляков совершаться что-нибудь подобное, когда отвергают священство? У немоляков нет даже выборных старейшин или пресвитеров, какие существуют, напр., у молокан и штундистов. Немоляки уважают только тех, которые искусно умеют истолковать каждый текст священного писания, объясняя его в духовном смысле и сводя толкование к одной общей цели толка. При молении Богу немоляки не употребляют ни поклонов, ни молитв; они говорят, что Богу следует воссылать не ту молитву, которая написана в книгах, но исходящую от собственных чувств, произносимую духом ума. При этом они ссылаются на те места Священного Писания, в которых упоминается о «поклонении духом и истиною», а также перетолковывают по-своему разные евангельские изречения. Так, напр., слова: «вниди в клеть твою, затвори двери твоя и помолися втайне» - немоляки объясняют следующим образом: «войти в клеть», говорят они, значит умолкнуть, а «затворить дверь» - значит закрыть уста. Крест, который православные христиане носят на себе, немоляки совершенно отвергают, обычно толкуя, что видимое или вещественное - бесполезно, особенно в нынешние времена Духа. Посты и праздники немоляки отвергают, и различия никаким дням не полагают, вкушают пищу произвольную во всякое время, хотя бы и скоромную, толкуя, что посты и праздники есть одно только «прознаменование века, дабы из онаго те люди, кои поступят в немоляцкую секту, извлекали одно разумение и тем более утверждались в познании времени прошедших и настоящих». Все изложенное в Свящ. Писании, учат немоляки, относится лишь до здешней, т. е. земной жизни; что же касается будущей, загробной жизни, то о ней немоляки толкуют так: «этого никто познать не в силах, ибо это есть непостижимость». Во второе пришествие Христа немоляки не верят, говоря, что оно было, и об этом только им известно, вследствие особого откровения Божия. - Кроме книг Ветхого и Нового заветов немоляки признают книги, написанные св. отцами церкви; затем между ними пользуются уважением некоторые рукописи, составленные старообрядцами, как напр., «Григориево видение», «Альфа» и «Омега» и др. Но все это они перетолковывают по-своему, в духовном смысле и сообразно с основными началами своего учения. Так во всех тех местах Св. Писания, в которых говорится о «семи днях», о «семи светильниках», о «семи очесах» и проч. - они видят указание на ту седьмую тысячу лет, с окончанием которой духовные власти и церковное богослужение потеряли, по их мнению, всякую силу и значение. Немоляки не признают присяги, выполненной на какой-либо предмет, считая таковую не только бессильною, но и ничтожною, потому более, что при приводе к присяге участвует духовное лицо. Отрицая же необходимость присяги, немоляки уклоняются от прямого исполнения правил православной церкви и гражданских законов. По их мнению, в государственную службу, какого бы рода она ни была, можно поступать только при неизбежных обстоятельствах, т. е. лишь в тех случаях, когда правительство побудительными мерами к тому определит». Войну же немоляки категорически отрицают. Если бы даже случилось немоляку стать против неприятеля с оружием в руках, то он отнюдь не должен сражаться, помня евангельские слова: «все поднявшие меч, мечем погибнут» (Матф. 26, 52). Христолюбивым воинством немоляки называют только тех, которые имеют брань с неверными, подразумевая под этим названием всех тех, кои не веруют одинаково с ними и не ведают о наступившем уже веке Духа. Считая себя единственными носителями правды, немоляки смотрят на всех, не принадлежащих к их секте, как на погибших, пропащих людей, обреченных в будущей жизни на вечную погибель. При встрече со своими единоверцами немоляки, на вопрос: «здоров ли?» отвечают: «слава Богу!» Всем же, не принадлежащим к их секте, на тот же вопрос говорят просто: «здоров!» Этот признак, который содержится немоляками в тайне, может указывать на стремление их обособиться, выделиться от остального населения; но с другой стороны, подобный пароль мог быть усвоен ими просто с целью узнавать друг друга при первой встрече.
Достойно замечания, что в секту немоляков всего скорее и легче склонялись старообрядцы; православные же, хотя также совращались в эту секту, но уже не в таком числе, как старообрядцы. К сожалению, не имеется даже приблизительных данных о числе последователей секты немоляков. Точно также в нашей печати не встречалось сведений о том, что сталось с этою сектою в земле Донского войска после мер, принятых против неё правительством. Существует ли эта секта в настоящее время в местах своего первоначального появления, также остается неизвестным. За то находим указание на появление немоляков в некоторых других местах России. Так, немоляки появились в Одессе в 1845 году и учили, что «устная молитва совершенно не нужна тому, кто молится в мыслях». Известны они стали и в других местах России, как-то в пределах Нижегородской, Вятской, Пермской и Тобольской губерниях.
В пределах Нижегородской губернии, по словам местного исследователя Гацисскаго, около 1869 - 1870 года, появилась новая секта, имеющая большое сходство с учением духовных христиан или молокан. Секта эта, носящая несомненно рационалистический характер, возникла среди населения, издавна пропитанного идеями старообрядчества. Первые последователя её появились в деревнях, расположенных по р. Керженцу, где население с самых давних времен «более всего склонно к стародавней обрядности». Народ прозвал последователей новой секты «немоленными», потому что они, как и молокане и др., отвергают религиозную обрядность.
Г. Гацисскому удалось однажды присутствовать при споре о вере, который вели «немоленные» с православными и последователями разных староверческих сект. Дело происходило на одном из сельских праздников, на Керженце; диспут велся в лесу, на открытом воздухе. Немоленный громил своих противников одним Евангелием. Становясь в тупик, противники кидались под защиту Златоуста, а немоленный в ответ им:
- Не знаю, не мое дело... Книг много, всех не узнаешь. Я одну книгу знаю, больше мне не надо...
- Да и вер много! - вставляет кто-то некстати.
- Как много? - привязывается молодой парень из немоленных.
- Вестимо много: истинная, никониянская, лютеранская, австрийская,
- Врешь. Всего две веры.
- Известно две, это он правильно: одна правая, от Бога, а другая неправая, от дьявола.
- Да крест-от на тебе есть, али нету? - пристает к немоленному поморец.
- А на что он мне? Где про него в Евангелии писано?...
- И икон, значит, не признаешь?
- И икон ваших не признаем!..
Есть основание предполагать, что учение немоленных в Нижегородской губернии не глохнет, но стремится распространиться по другим местам. Так имеется указание о появлении немоленных в Варнавинском уезде, Костромской губернии. Население этого уезда, как и можно предполагать, чуть не на половину состоит из разного рода раскольников. Как было в старину, так и теперь, уезд Варнавинский служит пристанищем расколоучителей и сектантов. «В настоящее время, - писал в 1879 г. один из местных исследователей, - не только не уменьшилось число последователей поповской и безпоповской сект, но даже возникают новые; напр., в деревне Веденине и др. распространилась недавно секта «немоленных или новой веры», учение которой состоит в том, что она отвергает иконы, кресты и религиозные обряды».
Замечателен повод к появлению секты немоляков в Вятской губернии, Сарапульского уезда. Это — введение так называемых «уставных грамот».
Секта «немоляков» (так она именуется здесь) в Сарапульском уезде возникла летом 1865 года, среди крестьян удельного ведомства. Первой побудительной причиной к уклонению крестьян в ересь было их озлобление на действия властей по нарезке им земли, согласно положению 23 июня 1863 года. Дело в том, что до введения этого положения удельные крестьяне Сарапульского уезда владели значительно большим количеством земли сравнительно с тем наделом, какой был определен положением 23 июня 1863 года. Летом 1865 г. вся излишняя против надела земля была отрезана от крестьян и поступила в собственность удела. Обстоятельство это вызвало волнения в четырех волостях Сарапульского уезда: в Мостовинской, Галановской, Мазунинской и Арзамасцевской. Значительная часть крестьян этих волостей отказалась от принятия поземельного надела и от платежа за оный выкупа. За возмущение против правительственных распоряжений, в августе месяце 1865 г., произведена была начальством экзекуция чрез военную команду. Это еще более ожесточило крестьян против власти. Между строптивыми крестьянами началось уклонение «в немоляйство». Особая комиссия, бывшая в ноябре 1867 г. таковых сектантов заключила в Сарапульский острог.
В январе 1868 г. епархиальное начальство нарядило комиссию, со специальной целью увещания заблудившихся. Стараниями членов этой духовной комиссии 150 человек крестьян из разных приходов оставили свои заблуждения. Над более же упорными сектантами светская комиссия произвела следствие, и за возмущение их против гражданской власти и за уклонение из православия, предала суду Вятской палаты уголовных и гражданских дел. По приговору, состоявшемуся по этому делу в палате, сорок человек крестьян из разных селений Мостовинской волости были обвинены и подвергнуты разного рода наказаниям.
В всем этом замечательно то, что поводом к появлению немоляков в Вятской губернии послужило обстоятельство не со стороны религиозных верований крестьянина, а со стороны его житейских нужд и потребностей. Когда, согласно Высочайше утвержденному положению о выкупе, притуплено было к нарезке земли, тогда были задеты заживо важнейшие и самые существенные интересы крестьян-землевладельцев. И вот, более пылкие из них и с упрямым характером, желая отстоять свои интересы, стали составлять сходки и возбуждать односельцев к противодействию, думая этим пособить делу. Когда же, несмотря на это, отрезка излишней земли шла своим чередом, - они обратили внимание на своих пастырей духовных, ожидая помощи от них, как более других близко стоящих к ним лицам, обязанных, по их мнению, и по долгу службы, и по тесной нравственной связи с паствой, принимать к сердцу и защищать все интересы своих пасомых. Но здесь их ждало разочарование. Положительное и твердое слово пастырей, убеждавшее недовольных подчиниться распоряжениям, исходящим от высшей власти, обмануло надежды крестьян и повергло их в отчаяние. Злоба и ненависть овладевают душей непокорных. Они начинают оказывать явное неповиновение гражданским правителям, рассчитывая, что, быть может, еще этим удастся отстоять свои интересы. Но быстрые и энергичные меры начальства сломили их упорство и заставили крестьян покориться всем распоряжениям власти. К духовенству же, не имеющему в руках знамений земной власти, крестьяне отнеслись уже вполне бесцеремонно и совершенно незаслуженно возненавидели его, за равнодушное, будто бы, и холодное отношение к ним во время беды.
Нужно отмстить духовенству за его равнодушие, - но, как и чем? Духовенству объявили: мы никого не признаем, кроме Отца небесного; никому из вас не верим, кроме Его; ни от кого здесь не ждем ничего, только от Бога; только Он за нас заступится, а вы нас терзаете... И порешили - не иметь с духовенством сношений, лишить его зависящих от них средств содержания; а для этого должно не ходить вовсе в церковь, не молиться и не принимать священников с иконами и молитвою в свои дома, - словом, ни в каком случае не обращаться к духовенству и не исправлять у него никаких треб. Но так как объяснять свое уклонение от церкви и духовенства одной ненавистью к церковному причту, разумеется, нельзя и неразумно, то немоляи говорят, что они нашли теперь новую, истинную веру. Ненависть, питаемую ими к духовенству, немолаи переносят и на православных за то, что те принимают духовенство в свои дома, оделяют их и доставляют им средства содержания. Впрочем, такое отношение «немоляев» к православным и духовенству замечалось только в первое время развития секты. Теперь же, когда страсти улеглись, когда новый порядок, созданный положением 1863 г., более или менее усвоен крестьянами и проник в их быт и сознание, ненависть немоляев Вятской губ. к тем и другим смягчилась. Но сами немоляи далеко не порешили с своим учением; напротив, жизненность секты сказалась в появлении её в соседней губернии (Пермской), в уездах - Осинском и Оханском. Должно думать, однако, что почва для «немоляйства» в Пермской губ. была подготовлена раньше. Обстоятельства же открытия здесь «немоляев» были следующие.
Летом 1872 г. до пристава 1-го стана Осинского уезда (Пермской губ.) дошел слух, что в селе Рябках появилась между жителями какая-то новая секта. Пристав немедленно отправляется в Рябки. Здесь он узнает под рукою, что последователя появившейся секты называются «немоляями» и что самая секта существует в селе уже около трех лет. Таким образом появление немоляев в Осинском уезде должно быть отнесено к 1869 г. В начале эта секта, как дознал становой пристав, распространялась чрезвычайно секретно, но затем последователи её начали распространять свое учение более открыто и смело. Учение новой секты, по отзыву пристава, состояло в том, что сектаторы не признают св. икон, не носят на себе креста, не молятся, хотя иногда и бывают в церкви, но никогда не крестятся, постов не соблюдают и не признают святых.
Священник села Рябковского Колокольников полагал, что секта «немоляев» есть секта молоканская (в показании священника относительно сходства немоляев Осинского уезда с молоканами нет ничего невероятного. Есть данные, что некоторые из молокан ссылались в разные уездные города Пермской губернии. Так, один из родных внуков основателя молоканства Семена Уклеина - Яков Уклеин был сослан в город Оханск, Пермской губернии).
У одного из крестьян своего прихода, священник случайно нашел однажды икону с выколотыми глазами и повреждениями по краям; названия иконы, по загорелости от дыма, нельзя было определить. На вопрос священника: кто именно совершил такое кощунство над св. иконой? сноха хозяина отвечала, что это сделал ребенок. - В свою очередь крестьянская девка деревни Нижняго-Козмяша, придя в дом священника Колокольникова, рассказывала, что крестьяне такие-то приезжали к крестьянину такому-то и говорили ей, девке, что они приехали ловить рыбу в мутной воде, при чем хулили церковь православную и восхваляли веру немоляев.
Миссионер, протоиерей Костарев, производивший потом расследование о времени и обстоятельствах появления новой секты, по распоряжению епархиальной власти, доносил, что основателем и распространителем этой секты был один сосланный в Сибирь крестьянин Тамбовской губернии (имя и фамилия которого духовенству не известны), возвращавшийся на родину чрез приход Рябковский. Он останавливался в этом приходе под предлогом болезни своей жены. Еще в бытность его здесь носились слухи о появлении секты «немоляев»; слухи эти дошли до полиции, которая решилась задержать основателя секты, но он ловко скрылся и успел, никем не замеченный, уехать неизвестно куда. Вскоре по его отъезде, в распространении секты немоляев были замечены несколько крестьян села Рябковского. Характер учения секты, доносил миссионер епархиальному начальству, по чрезвычайной скрытности последователей, определить в точности невозможно. По-видимому, все немоляи исполняют христианские обязанности: ходят в церковь, крестят младенцев, исповедуются, принимают священников со св. иконами, сами имеют в своих домах иконы и т. п. В тайне же между своими единомышленниками они проповедуют, что не следует молиться крестом, которым, если молишься, говорят они, то все равно, что гвоздишь Христа, что не нужно носить крест на груди, как ничего незначащее вещество; что не должно иметь в домах икон, не должно молиться пред ними, как бездушными и простыми досками. Отсюда сектанты, по мнению о. Костарева, будто бы, и получили название немоляев. В обыденной жизни последователей этой секты замечено, что все они не едят свиного мяса и ходят (т. е. водят знакомство) только между собою, не принимая в свое общество тех, кои не разделяют их мыслей. Число же всех их невелико; оно не превышало шестнадцати семейств, из которых десять находились в селе Рябковском и шесть в соседних деревнях; дальнейшего распространения секты не замечалось. - При посещениях своих Рябковскаго прихода по делам миссии, миссионер, усматривая в немоляях неправильное понимание второй заповеди и тех мест св. писания, где воспрещается поклонение кумирам, вызывал их на собеседования по сему предмету. Немоляи высказывались в беседе, что только из боязни боготворить вещество они избегают почитания икон, считая достаточным одно поклонение единому истинному Богу. Но когда миссионер объяснил им смысл второй заповеди и всех тех мест св. писания, где говорится о кумирах и затем показал им правило седьмого вселенского собора относительно иконопочитания, тогда немоляи сделались уступчивее в своих мнениях; мало того, некоторые из них, по уверению миссионера, подали даже благие надежды к обращению от своих заблуждений.
Кроме Осинского уезда, в Пермской губернии секта немоляков известна еще в Шадринском уезде. В феврале месяце 1873 года Шадринский миссионер, протоиерей Кузовников донес Пермской духовной консистории, что крестьянин Тобольской губернии, Курганского уезда, Чимеевской волости, деревни Савиной Иосиф Крюков, вместе с своим приемным сыном Филаретом, тайно вторгаются в приходы Шадринскаго уезда и стараются распространить новую секту «немоляев». С целью привлечь в эту секту последователей, Крюковы дарят деньги и вещи. Так крестьянину села Мехонскаго Дьячкову они дали пять рублей денег, а проживающему в том же селе отставному рядовому Мурзину-дубленный тулуп. Дьячков и Мурзин сами пришли к священнику, и все объяснили, при чем, по требованию священника, дали письменное показание в присутствии сельского старосты Анчугова в том, между прочим, что Иосиф Крюков учил их оставить православную церковь и вступить в секту немоляев. При этом Крюков требовал от Дьячкова, в случае, если он согласится вступить в их секту, выдать ему расписку кровью, добытою из его пальца. Из учения Крюковых Дьячков вынес только то, что они воспрещают молиться при входе в дом, пред выходом, пред обедом и ужином и по выходе из-за стола и т. д.
Какова судьба Крюкова и его сына, были-ли они преданы суду, или же им удалось избежать всякого рода преследований, - неизвестно. Важно то, что пропагандистами секты немоляев в Шадринском уезде явились крестьяне Тобольской губернии, Курганского уезда, Крюковы. Есть основание предполагать, что немоляйство распространено не в одном только Курганском уезде, но и в других уездах Тобольской губернии. В подтверждение этого приведем сведения, сообщённые в 1882 г. корреспондентом «Русского Курьера» из города Ялуторовска, Тобольской губернии.
По рекам Исети и Тоболу, - писал корреспондент, - встречаются очень большие села, населённые исключительно раскольниками или «двоеданами» (двоеданами их называют потому, что ранее они должны были платить двойную дань, т. е. двойной оброк в качестве раскольников). Не так давно среди их выделилась довольно своеобразная группа, которая известна здесь под именем «немоляков». Немоляки начитались Священного Писания и нашли, что «в восьмое тысячелетие нет спасения». Если же нет спасен я, рассуждают немоляки, то зачем молиться, зачем обряды, иконы и т. п.? Из этого же стиха они выводят, что власть Бога на земле с началом «восьмого тысячелетия» уже кончилась, так как «спасения нет». Насколько эти мысли проведены ими в их религиозных и общественных понятиях, определенно неизвестно. Одно только не подлежит сомнению, что немоляки стали в решительное положение относительно обрядовой стороны религии не только на словах, но и на деле. Это выразилось, между прочим, в том, что у них в домах нет икон, что подало повод местным жителям, мало с ними знакомых, считать их едва-ли не атеистами, «Бога у них нет», говорят православные. Подобный взгляд, однако, неверен, так как немоляки отнюдь не отрицают Бога, или молитвы Ему. Они говорят: «что проку в том, что ты стоишь да молишься, когда на уме у тебя совсем другое; а я и на поле выйду, все о Боге думаю». Следовательно, «немоляк» всегда (яко бы) в душе Бога имеет, всегда Ему молится.
Что касается экономического положения немоляков, заключает корреспондент, то они по большей части люди зажиточные, всегда готовы помочь бедным; своих рабочих они не угнетают, как это нередко делают другие. «Придешь к немоляку, - говорят про них крестьяне, - попросишь денег под обработку, он тебе все равно уплатит, как если бы ты сейчас пришел наниматься в работники
Все вышеприведённые сведения о «немоляках» довольно отрывочные и неполные; но как сказано было, они печатаются в надежде, что сообщённые данные о новой секте вызовут более подробные исследования со стороны лиц, имеющих возможность и долг ближе ознакомиться с ней на месте.
(Тобольск. Епарх. Вед. 1883 г. № 21).