Баптист

(Продолжение).II.Ново то, что это есть Всемирный Союз Баптистов. У нас есть другие союзы, но они ограничены, а этот союз всеобъемлющий. Ты союзы соединяются друг с другом и общаются, или ты самый общинник, ты самый народ; но этот союз представляет собой все общины, и есть действительно, а не фиктивно вселенский.Не громыхания наши числа составляют этот союз, хотя и мы имеем более высокие миллионы человек, чем в своих случаях и воинство приверженцев; не власть лишь заставляет нас собраться, как власть папы, именного притягивающего на непогрешимом месте, не собрание патриархов вызывает наше появление, и не полномочие твоего церкви мы повинуемся, не действию государственного механизма мы подчиняемся. Наша связь происходит от наших дней. Он связывает нас. Он есть наша движущая и вдохновляющая сила. Он есть источник нашего могущества, родники нашей жизни, звезды, сияющие на небосклоне нашей жизни, солнца, питающие и сохраняющие нашу жизнь.Картины говорит: «Всякое общество, всякая политика имеет духовный принцип, который есть воплощение, попытка более или менее совершенная культуры естественного идеала; все эти тенденции (склонности) к стремлению, особенности обычая, его законы, политика и вся процедура (действие) предписываются идеей и естественно вытекают из нее как важнейшие исходные пути, которые являются основой развития общества. Эта идея понятна одного человека или класса людей, символа веры, учреждения, или даже, как это было в древние времена, как участка земли, всегда есть истинная верность; она заключает в себе так называемая религиозная, главная, совершенно неуловимый характер; она есть собственная душа государства, его жизнь, столь же таинственная, как и другая форма жизни и подобно тому, что бывает в той или иной форме. Она связана с сознанием. Картина может говорить: «Идея есть жизнь учреждения», и Ставь говорит: «История Израиля в существующем есть история религиозных». Итак, вселенский характер этого Союза происходит от его центральных и образующих дней, и он есть одной или двух дней из их отдельных, но от плана состава их, рассматриваемого как связное и компактное (сжатое) целое; это завершает и уравновешивает его; и вся комбинация (соединение) получает надежнее ударение и выразительность, которая обеспечивает каждому принципу его полное место и законное действие,—ее части составляются и совокупляются одна с другой, возрастают при помощи собственного знания, с слов, соразмеряют требования каждой части, чтобы облегчить сложную структуру (качествами) и функцией (отправлениями) всемирного Совета.Да, и утверждаю, что этот союз, «католический» (всеобщий) с более широким католицизмом, нежели римский католицизм и что он «православный» с более духовным и библейским православием, нежели православие Восточной Церкви. Например, Никейский собор, бывший в 325 г., был собором католических епископов. Мы не признаем различие между духовенством и мирянами — ибо все в будущее по разумению апостола Петра, Божие духовенство (clergy). Этот собор был создан по инициативе императора Константина и был, главным образом, попыткой царственного правителя упростить государство посредством церкви. Нам нужен процесс, который должен быть общей любовью, производящей общее служение и изливающейся в общей радости. Никейский символ веры, сделавший знаменитым Никейский собор, был принят по настоянию императора, и наказания были назначены им тем, которые отказались подписать его. Никакой символ веры не предлагается нам на обсуждение, и все же мы больше соединены в буре евангельской, нежели никейские отцы. Только восемь или, по некоторым авторитетам, пять из 318 епископовтого собора прибыли с запада; сегодня мы, радостные и счастливые, сошлись со всего света, чтобы иметь общение друг с другом, как в день Пятидесятницы, каковое общение основывается на духовных идеях и принципах, которые более универсальны (всеобщи), нежели идеи древнего времени.III.Но эта организация есть Всемирный Союз Баптистов, а это значит, что всеобщие принципы, на которых мы основываемся, мы производим прямо от Иисуса, что они приняты на основании Его авторитета и требуют от всех, принявших их, всецелого подчинения души Его благодатному и благотворному правлению. Он есть Господь всех, и только Он один есть Господь всех. Наше представление о власти Христа исключительное. Мы отказываем всякому и всему в малейшей доле участия в ней. Она абсолютна, неограниченна, неотъемлема, не допускает никакого сомнения и не терпит равного. Право царствовать в религиозной жизни принадлежит Ему и никому другому. Никому другому, пустьон будет свят, как святой Франциск, набожен, как святой Бернард, любящ, как апостол Иоанн, или практичен, как апостол Павел; это право не принадлежит каким-либо служениям — папским, епископским или проповедническим; ни преданию, хотя оно может истолковыватьдействия Духа Божия и объяснять действия послушания или непослушания; это право не принадлежит ни Ветхому, ни Новому Завету, хотя их действующие ценности велики, таккак они дают нам возможность познать ум Его, понять Его законы поведения и участвовать более свободно в Его духе; это право не принадлежит длинным летописям церковной жизни или согласию «всей церкви» в один специальных момент, хотя мы охотно принимаем освещение, которое дает нам церковная история относительно Его управления общественною жизнью, Его народа, о цели и духе этой жизни, о её трудностях и препятствиях и о достаточности Его благодати. Иисус Христос занимает первое и последнее место. Его слово окончательно. Его правление верховно.Словом, глубочайшим толчком баптистской церкви было сохранение единственной и исключительной власти Иисуса Христа от всевозможных захватов церквей; от отделений церквей, от всей церкви в известный момент её жизни и действия, как, например, на соборе; от преданий старцев, от толкований ученых и от интересных, но безопасных теорий философов. Быстрое движение этой одной главной идеи привело нас к настоящему положению.Итак, из этого следует, что идеи, о которых мы свидетельствуем, коренятся, во-первых, в учении Нового Завета и, во-вторых, в переживании души Христа.В нашей новейшей форме, как баптисты, мы существуем с 1611 г., то есть с того самого года, когда появился узаконенный перевод английской Библии. Этот год есть, как трёхсотый год от первого объявления принципов, на которых зиждемся мы, как общины, так и трёхсотый год со дня появления этого перевода Библии, который король Георг Пятый называет «первым из наших национальных сокровищ».Этот синхронизм — одновременность — знаменателен. Ибо, как факт, отношение двух событий есть живое дело, а не случайное. Тут налицо одновременность источника, подобнаяблизнецам, а не только соприкосновение, подобное тому, как два схожихся кремня соприкасаются друг с другом на берегу реки. Эти два события находятся в таком отношениимежду собою, как плоды одного и того же дерева, как цветы одной и той же ранней весны, как действия одной и той же силы и лучи, происходящие от одного и того же центрального солнца. Бог, вдохновивший Уиклифа, художника скинии, вдохновлял также Уильяма Тиндейла дать Библию пахарю и мужику на таком языке, который они могли понимать и чувствовать; тем не менее я утверждаю, что-то же самое божественное вдохновение руководило Джоном Смитом (John Smith), Томасом Гелвисом (Thomas Helwiss)и Леонардом Бушером (Leonard Busher) в открытии ипровозглашении учения о праве человеческой души быть свободной от велений гражданской власти в делах религии.Первый из них дал нам Библию; второй приобрёл для нас открытый путь к ней: Библия просветила ум, а этот путь освободил совесть, чтобы следовать этому просвещению; новый перевод разогнал тьму и удалил ночь, новое учение потрясло и разбило в дребезги монополию священнической касты и дало свободу человеческой душе. Переводчики вновый величайший момент освобождения Англии послали перевод слова Божия на языке, который так прекрасно прост, так бесподобен в своих кадансах и величествен в своей музыкальности, что он занял своё место в числе важнейших факторов в нашей религиозной жизни: он послужил могучим средством к сплочению народов, говорящих по-английски, и вдохновением для служения роду человеческому.С другой стороны, пришельцы из Голландии тем же духом обогатили век провозглашением четырёх верховных уроков, которые они усвоили себе в изгнании, а именно:1) В делах веры должна быть абсолютная (неограниченная) свобода. 2) Церковь Христова есть общество верующих.3) Крещение есть начальный обряд и должен быть преподаваем только по исповедании веры, и 4) Всякое обществоверующих автономно, — подчинено только главенству Христову» (A. Principal Gould. «The Tercentenary of the Modern Baptist Denomination»). Эти две силы были необходимы одна другой; это были факторы, действующие вместе для одних и тех же целей — к усовершенствованию дела Реформации, к уничтожению феодализма, к оживлению исследования, к поднятию ревности за право и истину, причинившей исход церкви из земли Гесем, где она была порабощена, словом — созидание нашего новейшего мира. Едва ли будет преувеличением сказать, что как без Библии у нас не было бы пуритан или сепаратистов, или отцов-пилигримов, так и без баптистского учения о том, что «власти должны христианскую религию предоставить свободе совести всякого человека, так как лишь один Христос есть Царь и Законодатель церкви и совести», Британия была бы тюрьмою для всех баптистов, — и могло бы случиться, что для некоторых из них Род-Айленд не был бы основан, и эта обширная демократическая республика (Соед. Штаты) всё ещё ожидала бы света.Посему мы в сем собрании приветствуем этот памятный год по обеим причинам, ибо отцы наши были адвокатами свободы, потому что они были мужами Библии. Библия воспитала их, как и нас. Она есть единственный символ нашей веры, как она была их символом веры.Они питались чистым словесным молоком, как и мы ещё питаемся им. Они нашли свою хартию свободы во Христе, единственный образ которого они созерцали на её страницах, и мы тоже. За уставами своего странствования они обращались ко Христу и сделали изучение и излюбление их вновь зашептать, и что это и поныне ещё у нас тот же духовный инстинкт (побуждение) и привычка, это засвидетельствовано тем фактом, что два величайших проповедника последнего столетия были библеистами и баптистами: ибо доктор Гастингс (Hastings) говорит, что «Объяснение Св. Писания» доктора Макларена есть величайший гигантский подвиг в области проповеди, совершенный одним человеком в новейшее время, за исключением проповедей Сперджена «Metropolitan Tabernacle Pulpit». И он прибавляет: «Замечательно, что он также был баптистом. В чём же секрет?» — спрашивает он, и ответ его гласит: «Просто в верности писанному слову Божьему. Простой факт, что оба они — как Сперджен, так и Макларен — были истолкователями».IV.Другая связь, соединяющая нас, есть нерасторжимое духовное единение, а обоснование сего союза истинно кафолического происходит от того, что мы принимаем в члены церкви исключительно возрождённых людей. Мы, как я уже сказал, — люди Библии, но не буквы, но духа, и Духа, вдохновлявшего писавших её мужей. Мы признаём исторического Христа, и Христа учений, но и Христа в душе — новый свет для совести, новую энергию воли, новое истолкование жизни и новый взгляд на будущее, и мы этот духовный опыт полагаем в основание нашего свободного и добровольного соединения в общины. Мы строим на духовном опыте, а не на символах веры, но на «обращениях», на перемене сердца, на пробуждении души к Богу во Христе; на возрождении Святым Духом, на сознательном обладании умом и духом Иисуса, на воле, преданной Богу, на жизни, посвящённой служению Ему. Мы говорим с Джоном Смитом, что «никакая часть спасительной праведности не состоит во внешних временах», и утверждаем с апостолом Павлом, что «обрезание есть ничто, и необрезание есть ничто», но «вера, действующая любовью», «свободное действие Божие», «доступное право во Христе», это есть всё во всём.Посему мы проповедуем «душевную свободу» и боремся против всех посредников, ибо дух человека имеет преимущество прямо, сознательно относиться к Богу во Христе и через Христа. Ничего посредствующего между Богом и душею не должно быть. Никакого священника, каковы бы ни были его притязания; он заменит дело Христа и наложит оковы на свободу души; никакого богослова — он может помочь, если будет оставаться на своём месте, но он может остановить личное излюбление истины и обессилить человека; даже никакой церкви — она может заключить дух в соборы и опутать его красною тесьмой; и государства — оно подвергнет заключению в творец энергии и остановит рост. Душа должна быть свободна. Все Господни люди могут быть пророками, и свобода есть дыхание жизни пророчества. Каждому дан дух во благо; и первый закон духа состоит в том, чтобы не угашать его огня. Благодать свободы с начала до конца, то есть Бог свободен в Своём пришествии к душе и в Своём действии внутри её, чтобы искупать её, обновлять её, поднимать её на высоты нравственной энергии, преобразовать её в Своё подобие. Свобода тесно соединена с самым понятием о духовной жизни, посему должно быть достаточно «простора» в области Церкви для полного выражения пылкого, сильного и освящённого индивидуализма*.Мы знаем, что наше упование на свободу имеет свой риск: но его можно избежать, так как застой и смерть, следующие за порабощением души, неизбежны. Мы знаем, что наше недоверие к излишним организациям и смертельным страхам от механизма лишили нас быстроты успеха и задержали скорое движение вперёд, но они дали свободный ход личности; наконец, люди начинают понимать, что личность самостоятельна и нужна, и что лучший механик не может сделать для души, в которой свободно действует Дух Божий.Один друг пишет мне следующее: «Для баптистов великое дело быть соединёнными для помощи и ободрения единоверных в сохранении своих убеждений под гнётом правительства и власти, и я лично думаю, что для меня трудно было бы выдержать это, и, конечно, я не мог бы остаться твёрдым, если бы я не видел Невидимого». Но я надеюсь, что Всемирный Баптистский союз никогда не сделается «Католическим Баптистским Собором», чтобы вставлять над выражением веры наконец, последовать другим соборам и учредить баптистское «папство». Ибо я боюсь, что моё чтение знамений времени убеждает меня в том, что авторитет во всех фазах жизни вытесняет свободную душу — тогда как мы всё нуждаемся в свободе души и в разумности души. Из всех церквей мы меньше всех страшимся в этом отношении.Нам нечего бояться. Полная автономия (самоуправление) каждой отдельной общины (церкви) есть дело благодати, и оно не пострадает. Всякое общество будет стараться удержать свою независимость, но оно всё более и более будет употреблять её таким образом, чтобы обеспечить благословение братства и прочное движение вперёд Царства Божия. Славная свобода детей Божиих не потеряет своей силы. Свободный человек останется свободным, но он будет употреблять свою свободу на осуществление более обширных целей добровольного сообщества верующих, к которому он принадлежит, и на совместный труд в общем служении людям собой, даваемой словом Божиим, и укрепляемой свободно благодатью Божией, смеет и должна защищать себя. Личное есть действительное и что. Душа есть человек, а наполненная и воспламенённая Духом Божиим, она (душа) подобна радио. Она продолжает гореть, но не сгорает. Она издаёт свой свет, но остаётся непобеждённой, не могущей быть подавленной ни иерархиями (попами), ни олигархиями (дворянами), ни целым племенем угнетателей. Ей можно довериться, что она удержит свои права, то есть, что душа, посредством живущей в ней благодати Божией, действующей в ней по Его бесконечной любви, последует руководству обитающего в ней Духа, Его, всякой истине и служению в подчинении Господу, Христу Иисусу, не только откроет свою полнейшую свободу, но и получит вдохновение к подавлению своего себялюбия, и ободрение приложит к выработке благородного и мужественного характера; к благородному характеру — познание; к познанию — самообладание; к самообладанию — силу выносливости благочестия, а к благочестию — братскую привязанность; и к братской привязанности — любовь.* Мистер Ричард Хит (Heath), говоря о континентальных баптистах (в «Contemporary Review», Vol. 54, p. 398), живших три столетия тому назад, выражается так: «Они признавали, что каждый человек имеет внутри себя божественного Учителя, который наставляет его на всякую истину, и голосу которого они во что бы то ни стало должны повиноваться». «Я знаю это, — говорит Ганс Денк, — что во мне есть истина, посему, если Богу угодно, я буду слушать, что она скажет мне; я не позволю отнять ее у меня тому, кто хотел бы это сделать». Цюрихские братья молились: «О, Боже, дай нам неустрашимых пророков, которые без всяких прибавлений, выдуманных людьми, проповедовали бы Твое вечное слово». Но в этом слове Христос сам управляет, а не слово о Нём, ибо корень изучения и зеркало жизни, должно быть, во-первых, Евангелие Христово. (Продолжение следует.)