Баптист

Я должен рассказать о христианизации России в течение 10 минут — слишком короткое время для ознакомления с великим делом русских баптистов, над которым они трудятся более сорока лет. Посему я ограничусь тем, что расскажу этому великому собранию лишь о моей доле труда в распространении Евангелия среди русских, так как Господь дал мне преимущество быть одним из первых провозвестников истины в нашей обширной империи.Моя родина — город Тифлис, столица Закавказья. Родители мои принадлежали к молоканской секте, которая сродна квакерам. В Тифлис баптистская вера принесена одним немецким ремесленником по имени Мартин Кальвейт, который крестил первого русского обращенного купца, Никиту Исаевича Воронина; последний собрал вокруг себя в 1870 году небольшую группу верующих в 7–8 человек. В этом году я был обращен по благодати Божией и затем присоединился к этой церкви. Мне было тогда 16 лет от роду. Сразу же после моего обращения я начал свидетельствовать о Христе и имел радость видеть первый плод моего труда в обращении одной четы. Вскоре старшие братья побудили меня проповедовать на собраниях.В 1875 году я отправился в Гамбург, чтобы глубже получить познания в слове Божием и в церковных порядках баптистов, где я пробыл около года. В то время там была лишь миссионерская школа с шестимесячным курсом; но, прибыв в Гамбург, я больше не нашёл её там в том году, потому что она была разделена между церковью Гамбурга и Альтоны.Я имел преимущество познакомиться с основателем германских баптистских общин, покойным И. Г. Онкеном, который принял участие во мне и поручил одному проповеднику П. Вильрат преподавать мне немецкий язык и богословие. В 1876 году я был рукоположён И. Г. Онкеном в миссионера и возвратился домой, в Тифлис.По возвращении домой я нашёл церковь возросшей численно: она имела до 40 членов, среди которых находились и мои родители, присоединившиеся к церкви во время моего отсутствия.В это время мы ещё пользовались религиозной свободой и проповедовали Евангелие среди многих людей, посещавших наши собрания.Осенью того же года я вместе с братом С. Г. Родионовым совершил длинное путешествие по горам Закавказья до горы Арарат и Каспийского моря, крестил верующих и полагал основание многим общинам среди молокан. В 1880 году я даже был признан властями в качестве баптистского духовного наставника. Этой свободой мы пользовались до 1887 года. За этот период я предпринимал многие миссионерские поездки в отдалённые губернии, как в Самарскую губ., на Дон, в Таврическую, Могилёвскую губ. и других местах, где я также возвещал радостную весть и крестил многие души, которые образовали ячейки для будущих общин.В 1884 году известный полковник Пашков собрал нас на съезд в С. Петербурге, который имел в виду соединить воедино всех верующих в России, на котором между другими присутствовали доктор Бедекер и лорд Редсток; но участники этого съезда, среди которых находился и я, были арестованы и высланы из столицы домой, а немного позже и инициаторы этого съезда полковник Пашков и граф Корф были также высланы, но только за границу.В 1887 году Победоносцев предпринял ряд мер и открыл эру жестоких гонений на сектантов. В Закавказье мы первые сделались жертвами этого жестокого режима, а именно: я, брат Н. И. Воронин и армянский литератор, пастор А. В. Амирханьянц, которые административным путём без суда были назначены в ссылку в Оренбург на 4 года за «пропаганду штундо-баптизма».В один прекрасный день я и Амирханьянц внезапно были арестованы и брошены в тюрьму (брата Воронина не было дома), где мы провели десять дней с обыкновенными преступниками, но вследствие ходатайства наших друзей нам позволили было взять с собою наши семейства и отправиться в ссылку на четыре года в сопровождении одного городового за наш счёт.По возвращении домой из этой ссылки в 1891 году полиция потребовала от меня подписку в том, что я не буду больше проповедовать Евангелие, или, как сказано было в бумаге, «не производить больше сектантской пропаганды», что сделать я решительно отказался ради совести.Вскоре после того меня опять арестовали и посадили в тюрьму (в метехский замок в Тифлисе) и не позволили даже жене моей видеться со мной. Затем меня вскоре послали этапным порядком, не позволяя мне даже проститься с моим семейством и братьями. Я проходил из тюрьмы в тюрьму по пути в Оренбург в течение сорока дней; во время переезда меня сковывали, как и других, попарно ручными цепями на левую руку, но в тюрьмах цепи снимались. Я прошёл восемь тюрем, пока не прибыл на место моей ссылки, где я был отдан под надзор полиции, не имея права выезда из города без позволения полиции. Моя переписка также подвергалась цензуре полиции.Я был послан вторично в Оренбург один, а семья прибыла ко мне позже, но я недолго пожил на месте с нею. В июле месяце 1892 года азиатская холера ужасно свирепствовала в городе, и я в одну неделю лишился моей жены и трёх детей, а один ребёнок, девочка 12 лет, за неделю вперёд утонула во время купания в реке Урал, так что я за две недели лишился всей моей семьи, за исключением одного ребёнка — девятилетнего сына, который и теперь ещё жив. Это был самый жестокий удар для меня.Так как почва была подготовлена во время моей первой ссылки, посему во второй ссылке я имел более успеха: когда я прибыл в Оренбург, то крестил сразу (сколько помнится) около четырнадцати дней, так что за четыре дня после моей прибыли в этот город мною и моими соработниками было обращено и крещено, особенно в селении около 150 душ, из которых я организовал три общины, и при отъезде поставил руководить ими трёх пресвитеров.Меня вызывали также на публичные собеседования с православным миссионером М. Г. Головкиным о религиозных предметах в семинарии и православных церквах, так что на этих собеседованиях присутствовали священники, семинаристы и другие слушатели, часто до 300 душ; эти собеседования пробудили в слушателях дух исследования религиозных вопросов.В конце моей второй ссылки я получил приглашение от русско-немецкой церкви в Тульче (Румыния) быть её проповедником. Я принял это приглашение и переехал в Румынию, так как гонения в России ещё были в полной силе.Я провёл там около шести лет, посещая иногда и Болгарию. Мой труд там был благословлён обращением около 60 душ. Я имел случай оказывать гостеприимство и помощь многим гонимым братьям, переходившим через границу.Когда гонения в России несколько утихли, тифлисская община снова пригласила меня вернуться на родину, и я принял это приглашение и возвратился в Россию в 1901 г.Около шести лет я трудился в Тифлисе, где нашёл общину разделившейся, но после многих трудов я имел радость видеть их вновь соединёнными в одну общину.В 1907 году было основано миссионерское общество, председателем которого я состоял три года, но так как ожидаемая полная религиозная свобода не осуществлялась и мы не могли получить разрешения на его деятельность существовали не только в России, но и за рубежом. Это общество ежегодно содержало 20–26 миссионеров, которые проводили всевозможные праздничные мероприятия, а также делали для этой цели до 8 000 руб.Мы также воспользовались дарованной нам свободой и устраивали большие публичные евангелизационные собрания в театрах, народных домах, трактирах и других публичных зданиях в различных городах. Наш последний съезд в С. Петербурге подвинул наше дело и сделал его более известным в широких кругах.Труд брата В. А. Фетлера в С. Петербурге есть большой шаг вперёд в нашем движении, потому что до последнего времени в столице царя не было русской баптистской общины, хотя там была немецкая; теперь этот пробел восполнен, и мы, пожелав от Бога доброго успеха труду брата Фетлера, сердечно просим помочь ему в окончании постройки молитвенного дома, который он строит теперь. Ибо за недостатком удобного помещения для богослужения великое дело не может идти вперёд.В настоящее время я работаю в Одессе, большом красивом городе в Южной России, который имеет полмиллиона жителей, куда я и переселился в 1907 году. Я проповедую в обширном, нанятом зале, который может вместить до 700 душ. Наши собрания всегда полны, особенно по воскресеньям вечером. Во время моей деятельности здесь в течение трёх лет присоединено к церкви 185 душ. За последний год вокруг Одессы возникли новые станции, например, в городах: Николаеве, Тарасове, Бендерах и Кишинёве.Среди обращённых есть две сестры милосердия, которые прежде служили в одной больнице, но были уволены за их свидетельство о Христе. Они теперь работают по своей воле в качестве диаконис и имеют доступ в благородные дома. Мы имеем здесь три русских, одну немецкую и одну иудейскую христианскую общину крещённых христиан.Издаётся также христианский еженедельный журнал под названием «Баптист», который есть орган нашего исповедания. Я не мог бы исполнять всех моих обязанностей, если бы не имел опытного помощника в лице молодого человека, брата М. Тимошенко. Я тружусь в издании этого листка без оборотного капитала и вознаграждения. Очень трудно вести это дело, которое после даёт только дефицит.Не могу умолчать о том, что я два раза был оштрафован градоначальником на сумму в 350 руб. за напечатание просьбы о помощи на постройку молитвенных домов.Во многих местах толпа избивает наших членов и разгоняет их собрания, как, например, в Сибири, где толпа ворвалась в дом одного брата, где было молитвенное собрание, разогнала его стрельбой из ружья и пыталась убить хозяина.Другой случай произошёл в г. Баталпашинске, Кубанской области, где толпа не допустила похоронить тело баптистского проповедника Юрченко, который умер от нападения, сделанного толпою на него во время проповеди в молитвенном собрании. Братья принуждены были увезти тело его за 15 вёрст и похоронили его в имении брата Мамонтова.Я закончу свой отчёт изложением Конгрессу наших неотложнейших нужд, которые состоят в следующем:1) Нам нужна семинария для образования наших проповедников, но при настоящих условиях едва ли возможно основать её в нашей стране;2) Наша вторая нужда в том, что нам нужны молитвенные дома, но у нас нет средств для сооружения их, посему нужно собрать фонд для этой цели;3) Нам нужно составить книгоиздательское общество для создания и распространения нашей вероисповедной литературы. У нас уже есть книгоиздательский комитет, и я состою его секретарём, но у нас ещё нет средств, и мы начинаем собирать деньги для этой цели.Нужно ли мне сказать в заключение, что наша страна представляет собой громадное миссионерское поле, заключающее в себя всякого рода людей, от номинального христианства до буддиста, магометанства и язычника.Мы простираем наши взоры к нашим заатлантическим и английским братьям, чтобы они помогли нам в нашей стране за доброе настроение. Мы взираем подобно апостолу Павлу в видении: «Приди и помоги нам!»