Господь ищет Себе человека. Брат Николай Суханов
Благовестие в посёлке: слово и дело
Я очень рад, что ещё могу сегодня побыть с вами, засвидетельствовать. Братья попросили рассказать, как происходят у нас благовестия в Тэя (Красноярский край, Северо-Енисейский округ). Не хотелось бы сказать, что всё произошло сразу и пошло хорошо. Всё начиналось с трудностей, когда мы только приехали. Никого ведь не знаешь.
Брат перед первым словом сказал, что слово и дело неразделимы. Я так думаю и сам понимаю, что слово без дела — это не благовестие. В городе можно что-то сказать и забыть, что-то не доделать, но в небольшом посёлке, где ты проживаешь, это очень важно. Когда ты говоришь и делаешь, то отвечаешь за свои слова и дела. В Библии об этом много написано.
Раньше у священников на ризах были колокольчики и яблоки — так прямо по кругу висели. Я понимаю это как символ слова и дела: колокольчик звенит — это слово, яблочко — это плод, то есть дело. В благовестии это тоже очень важно. Мы можем быть смоковницей с зелёными листьями, красиво одетые, можем так петь, но когда мы будем без плода… Христос проклял смоковницу, потому что она не выполнила своего дела.
Первые шаги
Приехав в посёлок, я пошёл к главе администрации и сказал, что приехал с такой-то миссией. Объяснил: «У вас свои дела, вы ими занимаетесь, а у меня своё дело. Мы, христиане, занимаемся вопросами, чтобы помочь людям выбраться из такой жизни». Он помог мне устроиться на работу.
Денег у нас не было, но я покупал «Ролтон» и шёл по улицам, спрашивал, где живут нуждающиеся люди. Заходил в дома и удивлялся, как люди живут. Бывало страшные картины открывались взору. Я пил с ними чай из грязных бокалов — тут же мыл их вместе с хозяевами. Кормил их, стриг машинкой для стрижки (я не парикмахер, но примерно могу постричь). Уборку делали у них, выгребали мусор. Постепенно узнавал, где кто живёт. Там Гриша, а там Вася...
Бывало, заходишь — пьют, словесные перепалки, споры, вопросы задают. Я с ними сидел. Кто-то скажет: «Что с пьяным разговаривать?» Но они что-то помнят, они тянутся, они приходят. Потом, когда газеты стали возить, куда их нести? Туда же. Меня все там принимают. Почему? Потому что я вхож в каждый дом, я в каждом доме был, знаю их трудности, нужды, проблемы. Не могу сказать, что я всё это делаю и выполняю (регулярно). Но если бы была нас целая армия, можно было бы многое сделать.
Свидетельство на работе
На работе я понимал, что я свидетель. Это слово никогда меня не покидало: я должен свидетельствовать. Ты можешь не говорить, но твоя одежда, твоё поведение, твои дела говорят об этом. Я приносил газеты, клал сторожам, работникам. Люди потянулись, стали приходить на собрания или помолиться за кого-то.
Не все эти люди сегодня в Церкви. Когда Христос исцелил десять прокажённых, только один вернулся поблагодарить. А где девять? Примерно так и в жизни благовестника, и в жизни миссионера. Одна десятая часть — это уже большое дело, а остальным — свидетельство.
Сегодня в посёлке я могу назвать много семей, которые восстановились. Дети стали радоваться жизни, отцы и матери перестали пить, в домах порядок. Это свидетельство того, что Господь работает с каждым по-разному. Мы, конечно, все хотим, чтобы сегодня все наши детки покаялились, и мои тоже в том числе. Чтобы дети служили Богу, это я хочу. И Бог, конечно, этого хочет, но бывает путь, которым ведет Бог человека, и у всех разный путь, поверьте. И у вас, тоже такие же пути, и вас что-то ждет. Бог ищет себе человека, через которого мог бы что-то сделать. Друзья мои, и там эта мысль не покидала меня.
Добрый след
До меня в посёлке тоже были братья, но они уехали, оставив не совсем добрый след. Даже мышка пробегает, оставляя след. Человек тоже оставляет след в жизни. Если ты пришёл и оставил недобрый след — обманул кого-то, — тебя не захотят принимать. Если оставил добрый след — скажут: «Приходи, приходи» и будут звать. Это важно — оставлять добрый след там, где ты живёшь и работаешь.
Строительство Дома молитвы
Мы начали думать о строительстве Дома молитвы. Много чудес, много вопросов решались на уровне посёлка. Неверующие люди помогали нам: армяне с нивелиром бесплатно выставили нам участок, помогли залить сваи. Почему? Потому что я выучил армянскую песню на армянском языке, мы с женой поехали, спели им христианскую песню на армянском. Они удивились. Мы вошли с ними в нормальное общение, ели шашлыки, свидетельствовали. Они помогали нам, мы помогали им — совместный труд.
Дом престарелых
У нас в посёлке есть дом престарелых. Там жила сестра, которая ушла в вечность в возрасте 92 лет. Мы посещали её каждое воскресенье около пяти-шести лет. Собрание заканчивается — мы берём кого-то с собой и идём туда. Ей 90 лет и она всем свидетельствовала, призывала бабушек и дедушек. Она наизусть выучила стихи в молодости — уже слепая, но могла их наизусть рассказывать. Мы приходили её ободрить, а уходили сами ободрённые. Это была такая площадка для нас, где мы могли себя показать, могли там свидетельствовать и так далее. А дом престарелых – это не просто дом, где все живут. Жила только одна сестра наша. А для остальных он был как пересыльный пункт. С района всех собирают, вылечивают, поправляют и всех назад. А мы свидетельствуем. Кто-то уходит в вечность... Это большая площадка для благовестия.
Однажды мы организовали праздник в доме престарелых, накрыли большой стол. Пригласили главу района. Он приехал с подарками, привез начальника соцзащиты с телевидением.
Мы спели "Тебя люблю мой Бог", после я говорю "Встанем, помолимся..." Стол накрытый, конечно все аппаратура включена, переживания. "Господи! Благослови эту пищу, аминь!" Все "Аминь!".
Наша бабушка встаёт и говорит: «Шмурат Мензеляевич, вам покаяться надо!» Глава района замялся, нашей главе он зашептал: «Да мне некогда, у меня столько работы».
Мы на гитаре спели — всё прошло хорошо. Бабушка оставила добрый след, её все помнят. Глава района спрашивает у нашей главы:
- А это кто такой!
Она так хорошо ему отвечает:
- А это мой водитель!
Водитель у главы
Я устроился водителем к главе администрации. Требования были: не пить, не курить, не ходить в трико и майках, и не водить машину в сланцах. Я подумал: «Подхожу как раз». Серьёзные требования.
Возить главу — это очень сложно. Ты всегда на виду, независимо от того, хорошее у тебя настроение или нет, у тебя должно быть всегда хорошее настроение. Даже у неё плохое, у тебя должно быть хорошее. Быть свидетелем Христовым в жизни — это нелегко. И мы не просто молчим и едем. Свободная обстановка — беседа, свидетельство. В конце концов я узнал, что она когда-то на Украине училась вместе с баптистами, но никому не рассказывает. Она много знает о нашей жизни, о том, как живут баптисты. А мне стало ещё сложнее, потому что я тем более должен соответствовать ее представлениям.
Моя жизнь протекает так, что даже на стройке, когда мы строили Дом молитвы, это тоже было свидетельство. Приехали братья, и представьте: ничего нет. И вдруг за неделю люди поехали на вахту, возвращаются — стоит дом. Без окон, без дверей, без крыши, но стоит дом — каркас, всё готово. Все удивлены. Когда мы строили, братья приехали из Красноярска, и всё это строилось. Деревня просто наблюдала, ходили туда-сюда. Все наблюдали, смотрели, как слаженно все строят. И это было свидетельство.
Одна женщина подошла: «А можно я помогу вам строить?» — «Конечно, можно». — «А что мне делать?» — «Досочки собирай». Она ходила, собирала досочки, помогала. «А что ещё сделать?» — «Давай охраняй, чтобы нам инструменты не собирать каждый раз, охраняй в обед». Она охраняла инструменты. Мы уезжаем все обедать в Дом молитвы (в старый), а она охраняет. Потом приезжаем, везём её обедать. Она стала ходить на собрания постоянно. Пожилая женщина и ходила на собрания.
И таких моментов в жизни много. Как христиане, мы должны быть свидетелями во всём, где бы мы ни были, мы должны оставлять свой след. А жизнь идёт. Люди смотрят, как мы живём.
Конечно я уже перестал ходить по этим домам. Сегодня, бывает, вспоминаю: когда мы приехали, я часто ходил, а сегодня не хожу. Потому что система выработалась. А я давно уже не ходил по домам. Вам рассказываю, а сам давно уже не был. Потому что времени, наверное, нет. И я осуждаю сам себя, что это не так. Время нужно выделять, чтобы свидетельствовать, идти. А я у них не был. Люди ходили, а потом перестали ходить. У меня заботы, работы, хлопоты. Всё это вроде бы созидается, а времени для этих людей не нахожу. И это меня сегодня тоже осуждает, это меня трогает, и я хочу вернуться. Это очень хорошее дело — ходить по таким домам.
Я встретился с одной женщиной и сначала думал, что она больная какая-то. А потом узнал: она никогда не пила и никогда не курила. У неё просто такой характер. Она отсидела в тюрьме (не знаю, сколько лет), в тюрьме родила детей, вышла — потом опять в тюрьму, и так долго-долго. Но никогда не пила и не курила. Как так возможно? Вот так. Все её боятся. Я тоже не знал её. Но когда зашёл к ним в дом, это было что-то. Я вывез целый газик [грузовой автомобиль «ГАЗ»] мусора — выгребали лопатами, окна открыли, одеяла поснимали. Мы стали ей помогать, возить её на собрания. У неё настал момент, когда все полы прогнили. Разобрали старый дом, постелили ей полностью полы. А у неё две квартиры — детей много, две квартиры занимает. Потом прошёл какой-то момент, зима заканчивается, я прихожу туда — а полов нет. Она всё спалила. Чтобы выжить, чтобы не замёрзнуть на морозе, они выпиливали полы и сжигали. Весь наш труд. И потом уже с главой решали вопрос, им дали отдельное жильё. Они никогда не работали — ни она всю жизнь, ни её дети, никто. Они ходили с записками: «Дайте муки». Она посылает детей, и они так всегда жили.
Сегодня дети все работают, внуки учатся, они живут в благоустроенном доме. Их дочь иногда ходит на собрания, детки не ходят. Взрослые девочки, я уже от них отодвигаюсь, они до сих пор ко мне подходят, приходят на собрание и начинают петь — подходят, как с детства помнят, и поют из сборника "Песнь возрождения" рядом со мной. И они тоже оставили какой-то добрый след. Один из сыновей её, он так запил, так запил, что уже и челюсть отвисла, уже всё, погибал. Мы его взяли к себе, он побыл у нас немного, и он понял. Сегодня он благодарит. И таких людей в посёлке много. Ты вкладываешься не для того, чтобы тебе сказали спасибо, а потому что видишь в этом нужду.
Я не знаю результатов, я не знаю, что будет, но вижу добрые плоды. Многие сегодня приняли крещение. У нас есть братский дом, сестринский дом. Кто-то из обитателей их принял крещение, восстановил семьи. Кто-то женился, уехал по разным местам. Сегодня они звонят и благодарят. Для них это — родной дом. Они приезжают к нам.
Один узнал, что у меня машина сломалась, бросает всё, приезжает, чтобы сделать мне машину. Это мне самому так трогательно. Это наш родной дом — там, где Господь нас нашёл.
В благовестии это тоже свидетельство: когда ты не просто стоишь с человеком, а когда тебе нужно совершить действие, взять его и перетащить, вложиться, помочь.
К нам приходят каждую ночь. люди. Первое, что я делаю, когда приходит человек: «О, проходи», — сразу за стол, давай чай, и это располагает. Гитара, свидетельство — и вечер проходит, и мы сами назидаемся. Когда люди к тебе приходят сами, это целое назидание. Ты можешь с ними засвидетельствовать, пообщаться, чай попить — и они уходят наполненными.
Расскажу один случай. Ночью спим — стук. Я выбегаю, как был, приоткрываю дверь, а там девушка. Говорю: «Подожди, хоть оденусь». Побежал, оделся. Она открывает дверь, заходит: «Здравствуйте». «Ты удивлён?» — говорит. Я говорю: «Вообще-то время два часа ночи». — «Извини, брат, это Дом молитвы. Когда хочу, тогда прихожу». Логично. «Проходи, садись». Села. «Что случилось?» — «Понимаешь, меня муж бросил, ушёл». Я говорю: «Давай помолимся?» — «Давай». Молюсь: «Господи, помоги». Она просит помощь: детки там, муж бросил, чтобы он вернулся в семью — она его любит. Молимся. Звонок. Анатолий отвечает: «Да, всё, спасибо, всё вернулся». Такое бывает. Как быть в такой ситуации? Где-то и смешно, но для неё это важно. Муж ушёл — пришла, извините, брат, в Дом молитвы, когда хочу, тогда прихожу. Нужда.
Приходит пьяный: «Я хочу у тебя просто посидеть, вот в зале посидеть». — «Ладно, сиди». Потом мы отправили его в братский дом. Он там побыл, не всё добро, потом приехал и погиб — эпилепсия, мы его не спасли.
Много таких моментов, когда ты совершаешь служение в посёлке и благовестие, когда ты отвечаешь за этот посёлок, переживаешь за него, трудишься. И не хватает рук. Не хватает, чтобы свидетельствовать. Не хватает молодёжи — потому что у нас её нет. Мы не можем вырастить своих, найти кого-то. Если бы кто-то смог — молодые братья или сёстры, кто бы мог что-то сыграть, скрипачи или на синтезаторе, кто бы мог помочь с благовестием.
Божье искание
Можно трудиться сегодня. Дни стоят нежатые.
Прочитаю одно место из Писания — Первая книга Царств, тринадцатая глава, четырнадцатый стих: «Но теперь не устоять царствованию твоему. Господь найдёт Себе мужа по сердцу Своему и повелит ему Господь быть вождём народа Своего, так как ты не исполнил того, что было повелено тебе Господом».
Это Самуил свидетельствует Саулу о том, что он неправильно поступил в жизни, и теперь царствованию твоему не устоять. Но Господь ищет! Господь всегда находится в поиске. Он ищет Себе людей, способных исполнять Его волю — не свою волю, а волю Пославшего. В Евангелии написано: «Идите и научите». Но прежде чем научить, мы должны сами научиться. А где мы можем научиться? Мы можем научиться только вместе с ними — вот в этом грязном доме. Мы можем там научиться, мы можем почувствовать, чем люди живут. Чтобы как-то вывести их, мы должны туда сами войти и оттуда их вывести, чтобы помочь им. Быть благовестником — это не просто так. Люди смотрят на тебя, когда ты не просто говоришь, но ещё и делаешь.
Эта глава ушла уже со своего места, меня оставила с другой главой и сказала последние слова: передала своё дело. Потом выходит, а я в кабинете сижу разваленно — ну знаете, как разваленно сидя, вот так лёг на стол, облокотился. Она прошла, я встал и понимаю, что я расслабился. Я расслабился в тот момент, когда она посмотрела на меня, и меня как будто обожгло. Я понял: неважно, эта уходит, а другая остаётся. Я должен быть таким же подтянутым всегда, быть готовым исполнять свое предназначение христианина до конца.
Мне говорят: «Как ты её возишь? Она такая серьёзная». Она очень много сделала для посёлка — положила везде асфальт. Мы приехали, когда у нас даже шифера мало было, крыши деревянные. Сегодня прекрасный посёлок: вывезла весь хлам, грязь, посёлок очистила, положила асфальт, много инфраструктуры налажено. Всё сделано благословенно. И когда она уходила, той главе сказала: «Одно тебя прошу, Суханова не обижай. Я столько ему зла сделала». Не то чтобы зла — просто были моменты, когда приходилось. А мне приятно, что она так передала.
Совет профилактики
Сегодня, когда эта глава уже ушла, в администрации создался совет профилактики. Когда люди освобождаются из тюрьмы, из зон, или кто-то плохо себя в посёлке ведёт, их вызывают на этот совет — как в школе, глава вызывает. На этом совете — я, полиция, ещё кто-то. Решается вопрос, что с человеком делать. Там все директора предприятий, и в том числе я. Почему не устраивается на работу? Давайте поможем, давайте кого куда. Если не получается — то ко мне, к Суханову.
Недавно проходит у нас собрание, смотрю: полиция идёт под окошками. Я запереживал, честно вам скажу. Идёт полиция в форме, заходит. Кто-то говорит: "Полиция, надо выходить, тебя вызывают" Я выхожу, они представляются и говорят: «Николай Борисович, возьмите, пожалуйста, человека. Посадить его пока некуда». — «Вы вообще-то хорошие: убил он кого-то, а вы мне его привозите?» — «Он у вас в надёжных руках побудет». Такое свидетельство.
Недавно нас вызвали в администрацию района, собрали и сказали: «Вы делаете очень много для района». Там был полицейский, который сам сказал: «Да, мы даже людей приводим в братский дом, чтобы они там помогали». Доброе свидетельство о нас.
Благовестие проходит не просто так. Кто-то говорит: «Главное — делать то, что угодно Богу». А как Бог на меня смотрит или люди — не важно. Но это совместный труд. Если я буду делать только то, что угодно Богу, а остальное ничего делать не буду, я думаю, это будет неправильно. Нужно делать так, чтобы было угодно Богу, и чтобы люди видели, что мы оставили добрый плод в том месте, где проживаем. Это очень важно.
Перед отъездом меня наградили за доблестный труд и развитие Северо-Енисейского района. За какое развитие? Что я вкладываю, что я делаю? Но люди видят наш труд. Просят нас: «А что нам сделать? Чем помочь?» Мы говорим: «Не мешайте. Дайте нам площадки».
Поднимали ещё один вопрос: «Почему все праздники справляются на государственном уровне — такие, как праздник весны, чучело сжигают, всякие мероприятия проходят? А почему вы не проводите на государственном уровне Рождество? Дайте всем указания. Пусть в Доме культуры проведут Рождество, пусть всех детей собирают туда, чтобы все знали Пасху, Рождество. Такие праздники действительно должны быть на законном уровне». — «Да нет, это как к сектантам отношение». — «Если вы будете понимать правильно, тогда и люди будут понимать правильно». У некоторых людей до сих пор такое отношение, они до сих пор не понимают.
Заключение
Свидетельств можно рассказывать очень много — доброго, хорошего, о тружениках. Господь ищет Себе, как я сказал. Хотелось бы, чтобы мы были в том числе, чтобы мы не просто, как написано в Евангелии: «вы называете Меня Господом, Господом, а не исполняете то, что Я говорю вам», не исполняете волю. «Не всякий, говорящий Мне: „Господи! Господи!“, войдёт в Царство Небесное, но исполняющий». Хотелось бы, чтобы мы не просто назывались христианами, но ещё и исполняли то, что Господь требует — даже самое маленькое.
Я рассказывал вчера такой пример. В одной церкви одна сестричка трудилась. Большая церковь уже выросла, трудились, всё хорошо. И вдруг эта сестра умерла, ушла в вечность. Всё нормально. И вдруг в детской комнате стало пахнуть детской мочой. Все запереживали, сестрички возмущались: «Почему это у нас так?» Братьям доложили. Братья давай разбираться, что случилось, почему так. И пришли к выводу, что что-то произошло. А когда усмотрели — оказывается, эта сестричка все эти долгие годы просто мыла горшочки. И никто никогда в это не вникал. Все пришли, использовали, намоются — всё чисто, хорошо и приятно. Потом на членском собрании брат говорит: «Давайте встанем, кто от этой сестрички покаялся». Встало там шесть человек или семь (я примерно фантазирую, не помню точно). Потом он говорит: «А встаньте, кто от этих покаялся». Встало — и от них ещё покаялась полцеркви и больше. Представляете? Один маленький труд, исполнение воли Бога — даже самое маленькое действие — приносит свой вклад. Даже такое дело, как мыть горшочки. Но она это исполняла как волю Божию, она помогала матерям, братьям, сёстрам, трудилась — и Господь её возблагодарил. Полцеркви покаялось этой сестричке.
Пусть Господь благословит, чтобы мы оказались в числе тех людей, которых Господь сегодня ищет. Чтобы мы исполняли волю Божию, благовествовали, несли это слово, сами учились на практике. Не нужно никуда ехать. У всех есть родственники, близкие, друзья. Нужно увидеть, захотеть — и сделать. Аминь.