За Евангелие. Рассказ
«Только живите достойно благовествования Христова… подвизаясь единодушно за веру Евангельскую». (Фил. 1:27)
Собрание для верующих назначено на 8 часов вечера. Это было в 1894 году. В городе все братские квартиры были известны полиции, которая не разрешала собираться для чтения Евангелия и молитвы. Что тут делать? Верующие не могут оставить своих собраний. Приходится сходиться секретно. Решили собраться у брата Даниила, на краю города. Его квартира была мало известна — он недавно перебрался туда. Может быть, никто не помешает!
За час до начала собрания люди начали понемногу сходиться со всех сторон. По соседству жил брат Иван. Некоторые зашли к нему на время. За день до собрания к нему приехал родственник, человек не верующий. Собралось человек семь. Вдруг открываются двери, и в комнату врывается пристав с полицейскими.
— Ага, вот они! — обрадовался он. — Вас-то мне и нужно! Как имя? — обратился он к первому и начал составлять протокол.
Дошла очередь и до родственника.
— Батюшка! — закричал тот. — Да я ведь православный!
— Рассказывай там сказки! — перебил его пристав. — Как имя?
— Вот тебе крест! — продолжал тот кричать, вытаскивая из-за рубахи медный крест. — Господи! Николай угодник! За что же такая напасть? — и он заплакал.
— Замолчи! — крикнул на него пристав. — Всех забрать в полицию! — обратился он к городовым.
И ни в чем не повинного человека потащили вместе с другими в участок.
— А теперь идем к другому, — приказал пристав, и они направились к квартире, в которой Даниил только что кончил расставлять скамьи и стулья. Собрание предполагалось быть большим. Несколько человек сидели уже на лавках в ожидании других, а хозяин квартиры, открыв Библию, читал одно место из пророка Исаии.
— Ах, какая жалость, — неожиданно раздался голос пристава, — мы пришли очень рано. Птички еще не успели слететься.
— Полиция!! — раздались испуганные голоса.
— Что здесь читаете? — обратился он к Даниилу. — Прошу не закрывать.
Между тем подходили остальные. До начала осталось всего полчаса. Но, заметив что-то неладное и предупрежденные выскочившим мальчиком, все уходили обратно домой. На улице начала собираться толпа. «Нехристей, штундистов будут вести» — раздавались голоса.
В комнате же повторился обычный допрос и был составлен протокол. Библию и песенники забрали и вместе с «преступниками» отправили в участок. Даниила не взяли, но отобрали его паспорт.
Всех арестовали человек пятнадцать и посадили в тесную кутузку [камеру]. Там они просидели до утра.
— Что за удивительный народ, — говорил один полицейский, глядя на арестованных, радовавшихся тому, что им хоть немного пришлось пострадать за Христа.
— Христос сказал: «Гнали Меня — будут гнать и вас», — наставительно говорил старик с умным выразительным лицом.
— Славим Тебя, Иисус! — шептали другие.
Почему радуются так верующие? Для не возрожденного это непонятно.
На другой день всех выпустили. Бедного же родственника брата Ивана, к его великому огорчению, этапным порядком отправили на родину.
Через несколько дней Даниила пригласили в полицию и объявили, что за неразрешенное собрание в его квартире он приговаривается на месяц в тюрьму. Вместе с городовым он отправился туда.
На полпути Даниил предложил городовому вернуться обратно, заявив, что он и сам дойдет до места назначения. Тот посмотрел на него и согласился вернуться, передал ему записную книгу, сказав, что зайдет позже за ней.
Удивлению тюремного начальства не было конца, когда Даниил постучался у ворот тюрьмы и сказал, зачем он пришел.
В тюрьме жизнь пошла обычным порядком. Все его полюбили. Его часто посещали и делились радостью в Господе. Там он не устанно свидетельствовал о Христе, и многие с умилением сердца слушали эту радостную весть о примирении с Богом через Христа.
Однажды всех арестантов вывели на двор и поставили в ряд. Через некоторое время из конторы вышел чиновник и, подходя к каждому, спрашивал, за что он сидит. Отвечали обычно: «За воровство, за пьянство и буйство, за оскорбление, за драку и т.д.». Наконец чиновник подходит к Даниилу.
— Ты за что сидишь? — ставит он обычный вопрос.
— За Евангелие! — звучит ответ.
— Что-о? Как ты сказал? Повтори! — воскликнул удивленный чиновник.
— За Евангелие! — раздался спокойный голос среди затихшей толпы арестантов.
— Как за Евангелие? Что ты делал?
— Читал Евангелие! — отвечал Даниил.
— Да ты кто такой? — вскипел чиновник.
— Христианин!
— А я кто, татарин, что ли? Позвать сюда начальника! — закричал он. — Что это за человек? — обратился он к тому.
— Это сектант, штундист, сидит за неразрешенное собрание и пропаганду, — ответил начальник.
— Не смей в другой раз говорить мне, что ты сидишь за Евангелие! — обратился чиновник к Даниилу.
Тот молчал. Смотр кончился, и все разошлись по камерам.
Жизнь пошла обычным порядком. Месяц подходил к концу, и Даниил радовался, что скоро опять увидит свое семейство.
На следующей неделе опять всех вывели на двор, и тот же чиновник каждому ставил свой вопрос. Дело шло вяло, скучно. «За воровство, взлом, побои, долги и т.д.» — раздавались ответы.
— За Евангелие! — вдруг прозвучало в воздухе, и все замерли.
— А, так ты не слушаешься и продолжаешь свое? Опять за Евангелие? — закричал чиновник. — Посадить его в карцер на хлеб и воду!
Два сторожа повели Даниила в карцер. Загремел замок, и он очутился в грязной, маленькой камере в подвале. Свет чуть-чуть пробивался сквозь маленькое окошечко. Но свет Христа ярко светил в сердце узника. Вместо скорби его сердце наполнилось необъяснимой радостью, и он с чувством запел:
«Посещай, Господь, меня
Средь ночи, среди дня;
Чаще будь с моей душой,
Жив Твой раб одним Тобой!
Мне ни в чем покоя нет,
Лишь Тебя душа зовет»…
— Здесь нельзя петь! — раздался вдруг голос прибежавшего сторожа. — Здесь не гостиница.
— Я не тебе пою, а моему Господу! — ответил Даниил и продолжал:
«Все я с мыслью одной:
Будь всегда с моей душой.
Нет мне радости нигде,
Ни в покое, ни в труде!!!»
— Не тебе что ли говорят? — кричал сторож.
Но голос продолжал петь:
«Коль Господь далеко мой,
Но как весело с Тобой!»
Сторож побежал к начальнику. «Ваше благородие, этот штундист поет там в карцере так, как будто ему весело», — доложил он. А из подвала раздавалось:
«Ты Спаситель и Творец,
Жизни радость и венец,
Ты за грех мой давший кровь,
Ты покров мой и любовь!»
— Ишь как поет, — бормотал начальник, — удивительный народ эти штундисты. Что с ним делать? Выпусти его, пусть идет на свое место.
И Даниил опять вернулся к своим товарищам.
Срок его заточения кончился, и он мог опять обнять своих деток, с которыми не видался целый месяц.
Любит Господь Своих и в испытаниях дает силу твердо стоять «за Евангелие».
Автор Тимо, журнал Баптист № 9, сентябрь, 1908 год (страницы 21-23)