Неожиданное столкновение с сектантами, 1914 год. Иоанн Креминский (с комментариями)

Предисловие палеографа (2026 год)

С точки зрения текстов Евангелия, поведение священника в этой статье является классическим примером религиозного формализма, который Иисус Христос обличал наиболее резко. Священник действует как охранитель институциональной системы и обрядовой дисциплины, но в его действиях полностью отсутствуют евангельские плоды: «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22-23). Его подход к «заблудшим» основан на принуждении, осуждении и контроле, что является прямой противоположностью тому, как Христос общался с людьми.

В тайге, в незначительной котловине, окруженной с трех сторон сопками, расположена маленькая деревушка Смыличи.

На краю этой бедной деревушки в захудалой, похожей скорее всего на сарай или баню, хатенке, ютилась бедная семья черниговцев, переселившихся сюда лет восемь тому назад.

В этой семье нашли себе приют и постоянное жительство два запасных солдата, которые раньше были на действительной службе на Дальнем Востоке, участвовали в войне с Японией, а теперь пришли сюда подыскивать себе свободных участков земли.

Живя почти два года в упомянутой семье, эти «запасные» давно обратили внимание на себя своим поведением, своим отношением к Церкви и ее обрядам; хотя они и отрицали Церковь, священство, крест и т. д., но все это было устроено ими так хитро, что ни за что нельзя было к ним привязаться.

Только недавно, «запасные» ясно показали, кто они и как надо православным держать себя по отношению к ним.

Проходя с крестом и "святой водой", я очень рад был тому случаю, что найду возможность поговорить на религиозные темы с этими заблудившимися людьми. В своём предположении я нисколько не ошибся.

По пропетии тропаря: «во Иордане крещающуся Тебе, Господи»... ко кресту с окроплением св. водой подошла старушка-хозяйка и двое детей, а остальные незаметным образом исчезли из хаты; на мой вопрос, куда остальные делись, старушка нехотя ответила: «ничего не знаю».

Расспросив кое о чем еще, я решился идти, но в дверях столкнулся с мужчиной высокого роста, с бледным лицом, с впавшими, полными грусти и тоски глазами; сразу заметно было, что он ненормальный. При встрече я дал ненормальному мужчине крест поцеловать; мужчина этот был в шапке и пробовал было отвернуть голову от креста, но я машинально приложил крест к его губам и понял, что имею дело с заядлым сектантом; сектант шапки не снял и крест не облобызал — и пустился было бежать в хату, предполагая, вероятно, что я скоро уйду; но я спросил его: «Почему ты креста не целуешь и шапки не снимаешь?» — Тогда сектант махнул рукой, злорадно улыбнулся и сквозь зубы произнес: «Это пустяки, батя, — это шутки и выдумки ваши, — не надо было бы делать вам этого», — затем снял шапку по приказанию присутствующих в хате и самодовольно сел на табуретку. «Что это ты плетешь, — произнес я, — неужели ты не почитаешь и не веришь во Христа?» — Я верю во Христа и готов всегда пострадать за Него, — смело и отважно произнес сектант. «Да, ты любишь Христа — произнес я, — но почему же ты не облобызал изображения Христа, которое ты сейчас видишь на сем кресте?» — Потому что я не признаю крестов — гордо произнес сектант. В Евангелии нигде не сказано, чтобы почитать или лобызать крест. — «А где же сказано, произнес я, что нельзя почитать или лобызать крест Христов, — скажи мне, где в Евангелии сказано об этом?» Сектант замялся и ничего не мог сказать мне. — «Ты молчишь, потому что не можешь из Евангелия доказать свое сектантское мудрование». — «Я не сектант, — пожалуйста, не обзывайте меня сектантом», с особенной вспышкой произнес противник св. Креста. — «Если не сектант, то баптист, но баптистов тоже зовут сектантами», — произнес я. «Ни то, ни другое, — а евангелик я, - завопил мой противник, - и состою евангеликом уже десятый год».

«Не честно и бессовестно с твоей стороны, - возразил я, - ложно присваивать себе высокое название «быть евангеликом» и тем вводить себя и других людей в заблуждение. Апостол Павел был истинным евангеликом, истинным последователем Христа, — однакоже сказал: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира».

При этих словах наш «евангелик» взял в охапку шапку и давай на двор уходить. На дворе, как впоследствии оказалось, поджидал его товарищ и они вдвоем уже провожали меня бранью; видно, что они были настоящие сектанты и соблазнители народа.

В каждой семье мной сделано предостережение не сближаться и не слушать злых речей этих запасных и заблудших солдат, а старосте сельскому поручить следить за их пропагандой и мне скоро доносить. Приходится не только смущаться, — но и возмущаться, что из русской армии выходят патентованные сектанты.

Священник Иоанн Креминский. Владивостокские епархиальные ведомости. Владивосток, 1914, №4

Послесловие палеографа (2026)

Смею предположить, что между реальными действиями солдат и тем, как их описывает священник, есть огромный разрыв. Это классический пример использования эмоционально окрашенной лексики (навешивания ярлыков) для манипуляции восприятием читателя.

Примеры из текста:

1. Подмена факта эмоциональной оценкой

Солдат махнул рукой, улыбнулся и спокойно сказал: «Это пустяки, батя, это шутки и выдумки ваши».

Оценка священника: «злорадно улыбнулся», «сквозь зубы произнес», «гордо произнес».

Зачем священник так подробно описал реакцию солдата? Улыбка и спокойный отказ подорвали бы авторитет священника. Чтобы обесценить этот аргумент и не признать, что солдат прав (в Евангелии действительно нет призыва целовать крест), священник приписывает ему злой умысел («злорадство»). Проще объявить оппонента злодеем, чем признать его правоту.

2. Домысливание несуществующего (предвзятость подтверждения)

Солдаты ушли со двора.

Слова священника: «провожали меня бранью».

В тексте нет ни одного записанного бранного или грубого слова. Священник уже заранее решил, что они «соблазнители». Поэтому их молчаливый уход или тихий разговор между собой в его воспаленном восприятии автоматически превращаются в «брань». Он описывает не реальность, а свои ожидания и раздражение.

3. Создание образа врага («хитро», «бессовестно», «завопил»)

Солдаты просто не участвовали в обряде и назвали себя евангеликами.

Священник сообщает, что они устроили все «хитро», «бессовестно ложно присвоили себе название».

Это риторический прием защиты своих взглядов. Если признать, что эти люди просто тихо живут, читают Библию и не мешают другим, то гонения на них выглядят неоправданной жестокостью. Называя их «хитрыми» и «бессовестными», священник морально оправдывает свой донос старосте и будущие репрессии против них.

Священник использовал эти слова не для того, чтобы описать реальность, а чтобы защитить свое уязвленное эго и авторитет. Когда у человека нет сильных богословских аргументов (сектант задал вопрос «где в Евангелии сказано лобызать крест?», и священник «замялся»), он переходит на личности и начинает демонизировать оппонента. Это не объективный отчет, а эмоционально заряженный донос, где факты подгоняются под заранее готовый негативный вывод.