Свидетельство. Брат Сергей Лепехин
Приветствую вас! Сегодня братья решили рассмотреть связь между поколениями и её значение. Я убеждён, что такая связь существует, и она утверждается в Господе. Каждый из нас проживает жизнь, которая индивидуальна пред Богом. Кто-то искренне следует за Ним, а кто-то — нет. Господь трудится над каждой душой, и Он работал также и надо мной.
Я родился в годы репрессий и гонений, в самое тяжёлое время, когда верующих арестовывали и отправляли в тюрьмы. У нас было зарегистрированное собрание. Позвольте кратко коснуться своей жизни, чтобы связать всё воедино. В зарегистрированном собрании детей с родителями не пускали, но нас, естественно, провожали вместе. Я был совсем маленьким, но мои родители помнят это хорошо. Поскольку семья была многодетной, нас не допускали. У входа стояли сёстры-диаконисы, и они не разрешали проходить. Нас отправляли домой. Однако родители мои в то время строили дом. Когда строительство завершилось, они отделили одну комнату под собрание, чтобы проводить там собрания для тех, кого не пускали в Дом молитвы. Они помолились с матерью и пригласили к себе. Собрались именно те, кому был закрыт вход в зарегистрированное собрание. Так образовалась отдельная церковь — половина общины отделилась. Некоторые приходили и говорили отцу, Василию Михайловичу: «Смотри, сегодня детей не надо, они вырастут — сами определятся». И они выросли коммунистами. А наши родители переживали за нас, и за это пришлось платить. Когда власти узнали о наших сборах, они предупредили, что отнимут детей.
Я помню, как нас прятали и увозили. Меня посадили в мотоциклетную люльку, старшую сестру — в другую, и развезли в разные стороны, на какой-то хутор. Долго везли, я видел мелькающие посадки, потом заснул. Проснулся в совершенно незнакомой обстановке, у какой-то бабушки. Я заплакал, звал родителей, бегал по маленьким комнаткам, выбегал на улицу, а она уговаривала меня. Спрятался я в чуланчике, где стояли мешки с зерном (видимо, колхозное), плакал там тихонько, чтобы бабушка не услышала, и заснул. Она нашла меня, уложила на кровать. Я просыпаюсь и опять в этом доме. Постепенно я начал привыкать, она водила меня гулять, уговаривала. В это время приехали забирать нас, но без санкций прокурора. Отец сказал, что без санкции нельзя, они пообещали вернуться, уехали и попали в аварию. Господь вступился за нас, и больше нас не преследовали, у родителей нас не забирали. Другие побоялись ехать что-то предпринимать. Со временем нас вернули домой. Так проходило служение.
Я рад, что, как говорит Давид, межи мои прошли по прекрасным местам. Я думал: какие межи были у Давида? С молодости его преследовал царь, он много раз был на волосок от гибели, в жизни было множество трудностей. Если смотреть на всю картину жизни Давида, кажется, какая же здесь прекрасная межа? Но когда я осмыслил это, понял: у Давида выработалось живое упование на Господа. Через все трудности Бог воспитывал его, и потом назвал мужем по Своему сердцу, потому что Давид прилепился сердцем к Богу.
Я жил и рос в служении. Всегда у нас проходили собрания, я слышал и видел, как проповедуют братья, как каются искренне, а кто-то молится машинально. Всё это происходило на моих глазах. С детства я замечал: вот этот молится искренне, а этот — нет. Я отслеживал и думал: когда вырасту, хочу покаяться искренне.
Я видел, как бесов изгоняли, хотя детей нужно было убирать, но я зашёл в комнату, спрятался, очень было жутко. А потом смотрю человек освободился, и даже стала родственницей. Всё это проходило на моих глазах. И моя жизнь тесно, как бы скручена или сплетена воедино, была с Церковью. Мне нравилось, я привык. Я ждал собраний, сидел среди бабушек, слушал Слово Божие, мне нравились краткие проповеди с примерами. До сих пор вспоминаю их.
В школе начались большие притеснения от учителей. Я переживал, когда вступали в пионеры. Я думал, что избегу этого вопроса, не пришел на линейку, на которой принимали в пионеры, я притворился больным, но на другой день меня хотели принять отдельно, хотели повязать галстук и повесить значок с Лениным. Но у них не получилось это сделать, каким-то образом я уклонился. После этого учителя настраивали против меня класс, но ученики понимали, что я не такой уж и плохой человек, и общались.
Потом был комсомол. Приезжали люди, заставляли учителей работать надо мной, меня вызывали на долгие беседы. Ученики постоянно спрашивали, что со мной беседуют так часто, но как им объяснить? Я засыпал с мыслью: как не хочется в школу, просыпался — и снова идти. Приходил домой, рассказывал родителям, что не могу, они молились, отец бывало пойдет в школу и вступится за меня, и на время становилось легче. А потом опять начинались теснения. Господь среди этих трудностей дал мне мужество. Я молился: «Господи, помоги устоять». Иногда приходили сомнения: стоит ли всё это? Другие живут, радуются и даже не знают о моих проблемах. Они не знают, что меня, пацана малолетнего, прессуют там. Я разочаровывался... Но приду домой, а там тёплая обстановка, родители поддерживали, молились вместе, и я снова следовал за Господом.
Прошло время, всё успокоилось, я закончил школу, училище.
И ещё, примерно в 8 классе, в 1974 году, мы с ребятами собрались на рыбалку в субботу вечером. Прихожу домой и забыл, что у нас сегодня будет Пасхальное собрание. А у нас в субботу, как в православии встречают Пасху. Не знаю почему так было. С вечера, всю ночь слушали Слово, пели о страдании Иисуса Христа псалмы, а на рассвете становились на молитву, поздравляли друг друга с праздником Пасхи, затем краткое служение, и расходились по домам. И вот я пришёл домой и вижу, люди собираются, уже десять часов вечера. Сел я, задумался. Отец подошёл, обнял, сказал: «Сынок, сегодня Пасхальный вечер, хорошее служение. Христос воскрес из мёртвых, чтобы ты жил и стал Его дитём». Я так сидел и задумался: я давно хотел покаяться, но как скажу завтра ребятам, что не пойду с ними на рыбалку? Так знаете молодость, борьба. Я слушал Слово Божье до двух, до трёх ночи — у меня борьба внутри - "за" и "против". Я понимаю, что нужно, я мечтал и молился, чтобы Господь дал мне искреннее покаянии. И уже под утро встаю и говорю: «Я хочу покаяться». Все склонились на колени. Я тоже склонился, начал молиться. Передаю своё ощущение: как будто тяжёлый груз, мешок, постепенно спадает с меня. Я не помню, как я молился, но помню просил прощения у Господа со слезами. И вот этот груз ушёл, а вместо него в сердце наступили мир, покой и благодать. Я встал с колен совсем другим человеком — рождённым свыше. Ну сколько я молился? Минута, две? Я стал другим человеком! Это милость Божья, это благодать - упование на нашего Господа Иисуса Христа. Сегодня говорили об этом, это очень важно.
Дорогая молодёжь, кто ещё этого не сделал, я советую решиться. Конечно, были трудности, но благословит Господь каждого в отдельности следовать за Господом с искренним сердцем.
октябрь, 2022 год. Брат Сергей Лепехин служитель Шахтинской Церкви