Тайна полного и непрерывного покоя состоит в том, чтобы мы совершенно отдались Христу, чтобы предоставили в Его распоряжение свою жизнь, чтобы позволили Ему вести нас, чтобы дали Ему учить себя, чтобы были только теми и делали только то, что Ему угодно; вне этих условий, бесполезно надеяться сохранить тот мир, который нам однажды дал Христос. Покой наш сокрыт во Христе, и душа наша покоем может пользоваться только тогда, когда сама пребывает в Нём.
В южной Бессарабии люди голодают. Я побыл в неурожайном месте, чтобы самому увидеть и почувствовать нужду. Да, люди болеют от недоедания. Помог я всем, что только было со мной. Изнемогшие, со слезами, благодарили Бога и нас. Средства мои я дал взаймы Господу, т. е. бедным. Бог вернёт потраченное, умножив благословения.
Первая русская евангельская община в Торонто организовала и провела съезд: стройно, жертвенно; гости были окружены заботами; хлебосольство было широкое. Духовная деятельность этой общины требует, со стороны её, большого напряжения. Её поле окружено — безбожием коммунистов, религиозным равнодушием здешней эмиграции из окраин России и заблуждениями разных нездоровых религиозных групп.
Сердце моё сжималось от боли, когда я смотрел на беспризорников. И созрела у меня мысль: умолять Отца сирот дать средства, чтобы приютить хоть часть этих бедных детей. Я начал молиться Господу с верой, на какую я был только способен; часто беседовал с моими братьями в общине, по вопросу учреждения приюта для сирот. Верующие сочувственно относились к этому благому делу. Мы сделали план дома, рассчитав его на несколько сот детей; но средств не было.
Некоторые русские евангельские верующие и православные находятся под финансовым и деловым покровительством иностранных модернистов. Происходит несуразность. Иные русские православные и евангелисты крайне не терпят друг друга, а с иностранными модернистами, ереси и лицемерное замаскированное безбожие которых является фактическим отрицанием основного христианства, — те и другие сидят за одним столом — по-братски.
В начале Библии мы читаем о трёх днях Божественного творения мира, и там уже говорится о вечере и утре. Как же могли быть определены вечер и утро в первые три дня, если светила, для отделения дня от ночи, были сотворены лишь на четвертый день?
Тогда, в утробе Хаоса, во снах без сновидений, без памяти о всепрошедшем, без грез о всегрядущем, — уже покоился непробужденный Божий мир.
Те же вещи, на которые Библия не проливает пока всего полного света, должны уступить место в нашем сердце и в жизни, в первую очередь, истинам другим, более важным для данного момента. Тем не менее и полуоткрытые откровения есть тоже истина, обязательная для духовной жизни, и с этой истиной обращаться мы должны весьма бережно. Вот так же надо подходить и к вопросу о жизни после смерти.
