Баптист

VIIIУ губернатораОпять Даниилу Пироговскому приходится идти на встречу разнообразным приключениям и препятствиям, но он не унывал. Если бы еще столько пришлось перенести ему всяких неприятностей, у него хватило бы сил. Бодрость духа никогда не покидала его и только организм его немного ослаб, истощал от плохого питания и дурного воздуха...Вот уже третий день идет он под конвоем стражников, в ручных кандалах, одетых для того, чтобы он не сбежал. Восемьдесят верст уже прошли они от Ново-Георгиевской крепости и еще оставалось около пятидесяти верст путешествия.Свежий, морозный воздух ободрительно действовал на Даниила и он весело шел вперед. Дорогою он заговаривал то с одним, то с другим из стражников и простыми словами будил в их сердцах сознание, что они, хотя и называются христианами, но на самом то деле очень далеки от Бога. Его открытое, доброе лицо и приятный голос привлекали к нему людей. Притом, редко кто знал так хорошо Евангелие, как он, и это было большим преимуществом в глазах людей. Они хотя и не знали хорошо содержания Библии, но всегда относились к ней с уважением. Многие из такого уважения боятся даже читать эту святую книгу, думая, что все равно не понять им написанного там, потому что Бог открывает Свое слово только угодным Ему людям. По словам же Даниила выходило, что каждый человек может и должен исследовать Писание. Некоторые стражники решили приобресть Евангелие и читать его.Дорога то подымалась вверх, то спускалась вниз, заворачивала то вправо, то влево и, как речка, бежала вперед; ослепительно белые снежники, сверкавшие и переливавшиеся всеми цветами радуги, при солнечном свете, подобно изумруду, блестали по обе стороны дороги.— Вы знаете, что может быть белей снега? — обращался Даниил к конвойным.— Нет, не знаем.— Царь Давид говорит: «омой меня и буду белей снега!» Если Иисус Христос омоет наше сердце Своей драгоценной кровью, то оно станет белей снега...Иногда они останавливались в селениях и отдыхали, а потом двигались дальше. Конвойные много курили. Привычка — вторая натура, говорит одна пословица. Пироговский указывал им на то, как порабощена воля человека, что даже такой пустяк, как табак, владеет им.— Бог наверно не знал, как сотворить человека? — спросил он курящих.— Как так? — удивлялись они.— Да очень просто! Мы видим, что дома имеют трубы для дыма, паровозы тоже, а человеку Бог не устроил трубы в голове для табачного дыма и он, как курная хата без трубы, пускает его через рот и нос.— И то правда! — согласились они.— Что правда? Вот из этого мы и видим, что Бог не хочет, чтобы мы курили.Они молчали.— Знаете, мне рассказывали, не помню где, про одного человека, который был очень богобоязненный и тихий, но любил курить. Однажды он во сне увидел себя на небе. Подходит он к воротам, ему отворяют и ведут к Иисусу. Христос сидел на троне и держал в руках книгу жизни, где были записаны имена верующих в Него.— Как твое имя? — спросил его.Он сказал. Иисус начал перелистывать книгу, отыскивая его имя.— Твоего имени нет здесь, — сказал Он.— Как нет? Я ведь был верующий и шел Твоим путем. Посмотри еще раз!Иисус снова начал перелистывать.— Нет, ты не записан здесь!Этот человек испугался.— Я хорошо помню, когда обратился к Тебе и был уверен, что записан у Тебя. Посмотри еще раз! — просил он.Иисус начал опять искать.— А вот твое имя, — сказал он наконец. — Но его очень трудно заметить, табачный дым совсем закоптил его.С тех пор он бросил курить.Конвойные тревожно переглянулись...Поздно вечером пришли они в город и, усталые и измученные, легли спать в полиции. Утром Пироговского повели в канцелярию губернатора. Их встретил правитель канцелярии.— Снимите с него наручники, — приказал он. — Точно сибиряка привели вы сюда.Даниилу освободили руки.— Подождите здесь, — обратился правитель к нему, — скоро выйдет губернатор.— Но мне очень кушать хочется, — заметил Даниил. — Со вчерашнего дня я еще ничего не ел.— Тогда вот возьмите тридцать копеек и сходите на базар, купите себе что-нибудь, только поскорей, — подавая деньги, сказал он. Даниил ушел и, пообедав хорошо, вернулся обратно.— Идем к губернатору, — увидав его, позвал правитель. — Когда он поздоровается с вами, то вы отвечайте: «здравия желаю, Ваше Превосходительство!» — учил он.В кабинете их ожидал губернатор, пожилой уже человек, с очень симпатичным, добрым лицом, из немцев.— Здорово, Пироговский! — громко сказал он.— Здравия желаю, Ваше Превосходительство, — по-солдатски ответил Даниил.Правитель повернулся и вышел.— Скажите мне какого вы звания? — спросил губернатор.— Я крестьянин.— Где вы получили образование?— Учился я сам, в школу не ходил и только на военной службе немного лучше подучился читать и писать.— Ваше вероисповедание?— Евангельский христианин-баптист.— Но ведь баптисты — это немецкая вера?— Не знаю я, немецкая это вера или нет! Первый раз от вас слышу. Когда я начал читать Евангелие и нашел там, что Иисус Христос любит всех и пострадал за всех людей, но жизнь вечную получают только верующие в Него, то и я принял Его, как Своего Спасителя, нисколько не думая, что Он принадлежит только немцам. Если же даже и так, то я охотно присоединяюсь к немцам, лишь бы только не разлучаться со Христом. Когда я читаю слова Христа: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете через них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне», то я вывожу заключение, что Слово Божие для христианина, а христианин для славы Господа. Притом ап. Павел говорит: «ибо вы куплены дорогою ценою».— А вот я апостольским посланиям и не верю, а Евангелию верю, — неожиданно заметил губернатор.— Как бы вы не читали одно Евангелие, но если вы не верите всему Слову Божию, то попадете прямо в ад.— Почему?— Потому, что мы должны верить по слову их.— Откуда вы это взяли?— Прочитайте вот это, — открыл Даниил большое Евангелие и подал ему.Губернатор взял и громко прочитал:— Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их: да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал Меня. (Иоан. 17, 20—21.)Начальник губернии и служитель Христа стояли друг против друга. Даниил смотрел на него, а он опустил голову и задумался.— Вы убедили меня, я теперь верю и апостольским посланиям, — подымая голову, сказал он.— По слову их, — думал он. — Удивительно, сколько раз я читал это место и ни разу не пришло мне в голову, что Послания Апостолов и есть именно их слово.— Я очень рад и благодарен Господу, что Он открыл вам это, но мне хочется, чтобы вы верили всему пророческому слову. Прочтите еще вот это место, — указал Даниил.— «О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки!» — начал он громко и остановился. Необыкновенное волнение охватило его грудь. Эти слова ударили его по нервам. Он отвернулся к окну и Пироговскому показалось, что на его глазах заблестели слезы. Но это было только одно мгновение и через минуту губернатор опять спокойно продолжал с ним разговаривать.— Вы будете жить в посаде Бельске, в шестнадцати верстах отсюда.— Позвольте мне остаться здесь, в городе, — просил Даниил. — Здесь я смогу заработать себе кусок хлеба.— Нет, не могу, — решительно отказал губернатор. — Здесь стоят солдаты и вы, наверно, начнете среди них работать; способность-то у вас есть. Лучше отправляйтесь туда и проповедуйте там евреям и полякам, сколько душе вашей угодно.Пироговский поблагодарил и раскланялся с губернатором. У правителя бумага была уже готова и он направил Даниила в полицейское правление.— Начальник уезда немец, — заметил проводник дорогою, — а начальник стражи православный, но человек добрый.Пироговский заметил эти сведения. Он шел и рассматривал по сторонам. Наконец-то он прибыл в г. Плоцк; еще немного формальностей и он свободен.Жители города быстро шли, каждый по своим делам и никто из них не интересовался этим ссыльным, чуждым для них человеком.Польская речь резала ему слух, хотя он и успел уже немного привыкнуть к польскому языку, находясь в Варшавской тюрьме, но все-таки объясниться с ними не мог свободно и это еще более отдаляло его от них.Снег приятно скрипел у него под ногами, как бы ободряя его, наигрывал все одно и то же:— Будь добр! будь добр!...IXНа месте ссылкиВ полицейском правлении они застали обоих начальников, которые сидели за столом и мирно беседовали между собою.— Ваше благородие, — прервал их разговор вошедший дежурный, подавая бумагу, — там привели Пироговского, чтобы отправить его на место жительства.— Ага, веди его сюда, — распорядился начальник стражи.Даниил взошел и вежливо поклонился им. Одно мгновение они молча рассматривали его; он не опускал глаз, а спокойно ожидал, что они скажут. После такого хорошего разговора с губернатором, он почувствовал, что тот теперь всегда заступится за него в трудную минуту. Начальник уезда прищурил глаза и насмешливо смотрел на борца за веру. Он вздумал посмеяться над ним и заговорил первым.— А скажи, любезный, почему ты оставил православную церковь и перешел в баптисты?— Я никуда не переходил, а только поверил словам Евангелия, — тихо, но твердо ответил он.Он почувствовал, что этот человек хочет нанести ему неприятность и насторожился.— Ха, ха, ха, — захохотал тот вдруг. — Какая же тебе, любезный, из того польза, что ты поверил Евангелию? А?.. Только и всего, что тебя за это гонят.— Евангелие говорит о имени Иисуса Христа, а Иисус Христос предупреждает Своих последователей. Он говорит: «гнали Меня, будут гнать и вас», — спокойно, не спуская с него глаз, ответил Даниил.При первых словах начальника уезда, начальник стражи опустил голову и все время молчал, потом вдруг спросил:— Давно ли вы стали верующим?— На это я вам не могу ответить, потому что Сам Господь ведает это время, — ответил Пироговский. — Я начал веровать, когда стал разуметь Слово Божие.Он ответил уклончиво, боясь, что это припишется к чему-нибудь, могущему повредить делу. Но губернаторский правитель, который доселе стоял молча, рассердился на его слова и воскликнул:— Ты, братец, верно забыл, с кем разговариваешь. Ведь это не поп, а начальник!— Для меня все равны, — ответил Даниил. — Я ни перед кем не гнусь и больше всех почитаю Бога.— А начальника за что же ты не почитаешь? — спросил правитель.— Я почитаю и начальника, которого Бог поставил. Но он должен делать то, что Бог велит. Но если же кто делает неправду, о таковых апостол говорит: «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам».Правитель повернулся и пошел вон из комнаты.— Хорошо, мы поговорим с вами после, — проговорил начальник уезда, выходя из-за стола.— Это, брат, гордость, а не смирение, — насмешливо бросил он Даниилу.— Начальник! я нисколько не горжусь, — ответил тот. — Я только говорю то, чему учит нас Слово Божие: «Бога бойтесь, царя чтите». Если бы вы мне дали что-нибудь из того, что имеете, я с благодарностью бы принял, потому что вы, как и все мы, не вечны; но я говорю не о том, что вы можете дать мне, потому что я ничего не ищу от вас. С детства я был сыном православной церкви, знаю много молитв, клал много поклонов. Но все это не принесло мне пользы, пока я не познал Бога. И теперь я сознаю: что все вы имеете, но не имеете Бога, Который есть Любовь. Вот тут дверь, здесь мы стоим, и под нами пол; все это я вижу, потому что свет проникает сюда, но я не вижу того, кто построил дом, а вы — начальник. Я не вижу также и того, кто произвел меня, и где он теперь находится. Как же я могу почитать вас, если я не знаю, что вы есть? Бог же, Который сотворил небо и землю, и дал мне жизнь, дал и способность. Я Его вижу не плотскими глазами, но я Его познаю Его же силою и творением. И я почитаю Его и верю в Него. Никакая сила, никакая власть не может у меня отнять этой веры, и я не променяю ее на ваши миллионы. У вас есть богатство, есть и сила, которую вам дал Бог. Вы думаете, что награда, которую вы можете дать мне, лучше той, которую даст мне Господь? Нет, в тысячу раз лучше то, что я получу от Господа, потому что вы мне даете только то, что вы имеете, — тленное, а Христос даст мне жизнь вечную. Я не ищу славы от человеков, как ищете вы, потому что слава ваша — ничто пред Богом.— Ого, какой умный! — проговорил сквозь зубы начальник. — А может быть, я тебя награжу чем-нибудь, а?— Ваша милость, — ответил Даниил, — ведь вы сказали, что я горд, но я вам говорю не о себе, но о нашем Боге и Спасителе Иисусе Христе. Вы хотите мне сделать награду, а я вас за это благодарю; но никто не может мне сделать награды лучше той, какую я уже получил от Господа. Если бы вы знали, какую радость я имею в сердце, то вы бы позавидовали мне. Вы предлагаете мне награду, которой я и не ищу. Вы говорите: «может быть, я награжу тебя». А если бы вы знали, что Господь приготовил любящим Его, то вы бы поняли, что вы не можете дать мне ничего! Вы даете награду вашим служащим, которые угождают вам, а я ищу награды от Бога. Царь земной дает награду за временную службу; нужно ли мне это? Нет, я жду награды от Царя Небесного, и она не погибнет, как погибает все земное. Я знаю: придет время, когда весь мир сей и вся слава его погибнет, и никто не вспомнит о том, что было. Небо и земля пройдут, а слово Господне пребудет вовеки. Я блажен тем, что я блажен в Господе, и слава моя о Господе. Вы награждаете тех, которые вверяют жизнь свою в опасностях для приобретения вам славы; тем более достоин награды Тот, Кто жизнь Свою отдал на позорную смерть для нашего спасения. Вот кому принадлежит истинная слава и честь, — Господу нашему Иисусу Христу. Аминь.— Посмотрим, — проговорил начальник, вставая.— Я не знаю, что вы там увидите, — ответил Даниил. — Но я знаю: что бы со мною ни случилось, я ничего не потеряю, а вы многое можете потерять.— Что я могу потерять? — спросил начальник.— Многое, если не все, — ответил Пироговский. — Апостол Павел говорит: «никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос». Если кто созидает на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, — дело каждого откроется, ибо день покажет. И у кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня. Если же я из этого последних, то я все же спасусь; но если неверующие погибнут? Тогда я потеряю только жизнь, а вы — все. Вот я и говорю, что я ничего не теряю, а вы можете потерять все.Начальник уезда ничего не ответил, но вышел из комнаты, хлопнув дверью. Вскоре пришел писарь и начал расспрашивать Даниила, где он желает поселиться.— Пишите там, где я скажу, — ответил тот.— Я не имею права писать, а вы должны говорить, где вы желаете жить.— Я хочу жить там, где могу быть полезным для моих ближних, — отвечал Даниил.— Это мы и сами знаем, — сказал писарь. — Да вы говорите, не рассуждайте, а то ведь начальник уезда даст вам знать.— Пусть он делает что хочет, я не боюсь его. Он не может сделать больше того, что Бог попустит. Я знаю, что Господь сказал: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне». Вот кого я боюсь. А ваш начальник, хотя он и начальник, но жизнь его в руке Божией.— Послушайте, ведь это ни на что не похоже, — начал было писарь, но в это время вошел начальник стражи и сказал:— Что вы с ним рассуждаете? Пишите там, где он скажет, ни о чем больше его не спрашивайте.— Ваше благородие, — начал писарь, — он не хочет сказать.— Не хочет? Ах, упрямый! Ну хорошо, я заставлю его. Послушай, любезный, ты что же это делаешь? Ведь тебя высылают, а ты еще смеешь разговаривать! Я тебя посажу в холодную, так узнаешь, как рассуждать.— Ваше благородие, — ответил Даниил. — Вы можете посадить меня в холодную, как и говорите, но я и там буду радоваться, потому что Господь со мною, и это будет для меня лучше, чем находиться в теплой комнате. Апостол Павел и Сила, когда их посадили в темницу, в полночь молились и воспевали Бога. И я, если вы посадите меня в холодную, не буду роптать, но буду славить Господа, потому что Он заслуживает большего уважения, чем земные власти.Начальник стражи улыбнулся.— Вы, я вижу, из тех, которых ничем не проймешь, — сказал он. — Ну, хорошо, оставайтесь здесь, а я скажу, чтобы вас прописали. Только, чур, никуда не уходить.Даниил остался.Через несколько минут начальник стражи вернулся.— Ну, вот, я все устроил, — сказал он. — Можете идти. А вы, — обратился он к писарю, — запишите его в Бельск. Там он найдет пристанище у православных, которые живут там.— Ваше благородие, — сказал Даниил, — я желал бы жить здесь или где-нибудь поближе, где есть работа.— Ничего, ступайте, там увидите.На этом разговор кончился. Даниил вышел.На улице его догнал начальник стражи и сказал:— Вы, братец, не горюйте. В Бельске вы найдете хороших людей. Они вас приютят. А я дам вам записку к тамошнему уряднику, чтобы он отвел вам квартиру.— Благодарю вас, — сказал Даниил. — Да благословит вас Господь за вашу доброту.Он пошел на квартиру, где оставил свои вещи. На другой день утром он отправился в Бельск. Проводник, которому было приказано проводить его, привел его к уряднику. Урядник, прочитав записку, сказал:— Вы будете жить в Бельске. Можете нанимать квартиру, где хотите, только не отлучайтесь из посада без моего разрешения.— Я буду жить там, где найду работу, — ответил Даниил. — А если я найду работу в другом месте, то вы позволите мне перейти туда?— Нет, вы должны жить здесь. Это вам назначено.— Но если я не найду здесь работы, то чем же я буду жить?— Это меня не касается. Вы должны подчиниться.— Хорошо, я подчиняюсь, — сказал Даниил. — Но я прошу вас, если можно, разрешите мне ходить на работу в соседние места, если здесь не будет работы.— Ну, ладно, посмотрим!Писарь записал его имя в особую книгу и проговорил:— Можете идти, только из поселка не имеете права выходить, здесь же живите, где вам угодно.— Вы говорите, что я могу жить, где хочу?— Да.— Тогда я остаюсь здесь и никуда не пойду.— Нет, здесь нельзя.— Почему же? Начальник уезда послал меня сюда, а вы если имеете где-либо квартиру, то укажите?— Отведи его к тем двум православным, — обратился писарь к мальчику.Пироговский взял свои вещи и пошел за мальчиком.На улице стало совсем темно; ни одного человека не встретили они по дороге и только собаки из-под ворот провожали их громким лаем.Наконец они подошли к одному дому, взошли во двор и мальчик указал ему на сарай, в котором один конец был приспособлен для жилья. Даниил взошел в одинокую хатенку и остановился, оглядывая ее.Около небольшой печки сидел худенький мужичок и старательно раздувал огонь, чтобы зажечь сырые дрова. Кроме печурки, около окна стоял стол, грубо сколоченный из досок, потом, ближе к печке, кровать и недалеко от двери, плотничий верстак. На стене висели инструменты: пилы, топоры и др. Около стола стоял единственный табурет.— Здравствуй, друг! — громко сказал Пироговский. Тот вскочил на ноги и, широко раскрыв глаза, смотрел на него. Он очень удивился, слыша русский разговор.— Можно мне будет у вас переночевать?— Можно, отчего не так! Только у нас очень холодно, — быстро проговорил он.— Ничего, я из России, а русскому холод служит для здоровья. Притом вместе мы как-нибудь согреемся.Даниил разделся и положил шубу на верстак.— У меня есть еще друг, но он теперь уехал в лес за досками. Мы, значится, бондари... Что-то его до сих пор еще нет! А, вот и он... — прервал мужичок свой рассказ, указывая на вошедшего.Они вышли вместе, чтобы сложить привезенный лес. Через несколько минут они опять вернулись и приезжий поздоровался с Даниилом.— Егор, приготовь-ка чайку, а я сбегаю в лавочку за хлебом, — распорядился прибывший и ушел.Когда чай был готов и они уселись вокруг стола, Пироговский обратился к ним:— Позвольте мне помолиться Господу.— Можно, можно, — согласились они.Они преклонили колена и в молитве Даниил высказал благодарность Богу за охрану в пути, за эти минуты свидания с этими лицами, за то, что они преклонили вместе с ним колени, и просил благословения на предстоящую жизнь в местечке, на свою работу для славы Господа; просил у Него сил, чтобы привлечь многих грешников к Иисусу, в том числе и этих двух друзей; желал, чтобы Дух Святой коснулся их сердец и возродил бы их для новой жизни.Они поднялись с колен и поцеловались с Даниилом. Оказывается, они были знакомы с верующими и очень обрадовались, когда узнали, что и он таков.За чаем они рассказали Пироговскому про себя. Их тоже выслали из России. Из их рассказа Даниил заключил, что они принадлежат к секте хлыстов, потому что они отвергали брак и не ели мяса, считая это грехом. Потом Даниил объяснил им, кто он, и рассказал про некоторые события из своего путешествия по тюрьмам.— Мы теперь поговорим из слова Божия, — сказал Даниил. — Вы говорите, что нельзя жениться и выходить замуж, но таким суждением вы противоречите Библии. Мы знаем, что Бог благословил мужа и жену. Иисус Христос в Кане Галилейской тоже благословил брак и апостолы много говорили об отношении мужа к жене и о семейной жизни. Потом о мясе мы знаем, что когда три странника пришли к Аврааму в гости, то он зарезал теленка и подал им; так же и пророку Илии ворон носил в пустыню хлеб и мясо; а когда блудный сын вернулся к отцу, то он тоже заколол откормленного теленка.Они задумались.— Да, это так! Мы действительно заблуждались и страдания наши вовсе не за Христа! Как жаль! — искренно сожалели они.Время быстро летело вперед и в задушевном рассказе они просидели за полночь. Чай давно уже остыл, а они продолжали сидеть и вспоминать прошлую жизнь.— Сегодня в России последний день старого года, завтра начнется новый, — заметил Пироговский. — Но как счастлив тот человек, в сердце которого настал Новый Год и как радостно такому человеку, потому что этот год продолжается всю его жизнь и никогда не стареет...Уже петухи возвестили о том, что настала полночь и густая тьма превратилась в сероватый мрак, а они все еще разговаривали.Оторванные от своих семейств, загнанные в глухой уголок земли, они радовались в своем уповании и скорбели за своих гонителей, которые гнали их, может быть и по неведению!Даниил вспомнил встречу Нового Года, когда он был еще неверующим. В компании шумных товарищей, за целой батареей бутылок, полупьяный, с раскрасневшимся от алкоголя лицом, высоко подняв рюмку с вином, он кричал:— С Новым Годом! С новым счастьем!Кончал старый год с вином и начинал новый тоже с рюмкой в руках. Уже на рассвете жена, поддерживая его под руку, привела домой и совершенно пьяного уложила спать.— Ты — жена и должна повиноваться своему мужу, — еле пролепетал он и заснул.А теперь... он другой человек, преследуемый, в изгнании, но счастливый, бесконечно счастливый сознанием своей новой жизни и преданности Иисусу Христу. Не с рюмкой в руках, а с молитвой на устах встречает он Новый Год и доверчиво отдается в руки своего Спасителя.Утром пришел местный начальник стражи и вызвал одного из мужичков.— Ты смотри мне, не слушай этого ссыльного! — приказал он.— Мы его не слушаем, а слушаем Евангелие, которое он нам читает.— Ну, то-то! — пригрозил он и ушел.— Зачем он вас звал? — спросил Даниил.— Предупреждал против вас.— Почему же так? — удивился он.— Видите ли, мы раскаялись в своем заблуждении и подали прошение ему об освобождении. Он это прошение послал Министру Внутренних Дел и нас уже призывали в церковь каяться, так что, нас должны скоро отпустить. Он и боится, чтобы мы не совратились опять, — покраснев, говорили они.Даниил промолчал.(Продолжение следует.)