Брат Яков Левен. Свидетельство в Ванкувере
Теперь я стал старым. Я всегда говорю: «Через 17 лет мне будет 80 — пора начинать молодым работать». Старость достигнута.
Чтобы ни было, любой труд... Сегодня этот журнал получает вся Россия — каждый служитель: отделённых, зарегистрированных, автономных. Многие православные служители, священники и многие другие получают «Евангельскую веру». Мы специально выпускаем её как продолжение наследия русского братства, для ободрения и назидания русского народа.
Мы рады, что во многих деревнях служитель залезает на крышу и с крыши читает «Евангельскую веру» перед всей церковью, потому что внутри дома не хватает места. Мы рады, что её перефотографируют, переписывают, передают дальше. Мы рады, что она имеет успех.
Я когда-то написал статью о моём отце. Когда он брал мою мать в жёны, он обещал принять крещение. Она была из меннонитов. Он не сдержал слова. Прошло 60 лет. Уже после смерти матери я приехал в Америку; он умирал, но, когда увидел меня, сказал: «Я поеду с тобой в Германию. Возьми коляску». На коляске я привёз его. Он вдруг встал, как будто исцелился. Тогда ему исполнился 81 год, на его день рождения мы преподали ему крещение. Через 60 лет он сдержал слово. Я описал это в «Евангельской вере» — полное разъяснение о крещении: что означает и для чего. Удивительно: после статьи «Завет с Господом» многие люди вступили в завет с Ним. Сёстры, старушки передавали это друг другу и людям из других родственных вероисповеданий, которые знали о возрождении, о покаянии, но не придавали значения крещению, а это чрезвычайно важно, — они вступали в завет с Господом, прочитав эту статью. Сегодня это большие и высокопоставленные люди, и многие простые люди. Тысячи, десятки тысяч прислали свидетельства, что уверовали в Господа.
Точно так было и с радиопрограммой. Когда-то она называлась «Пред рассветом». Когда я много страдал, скорбел... Я молился: «Господи, что хочешь — то делай. Пусть всякая скорбь будет мне во благо». По сей день каждое утро и каждый вечер я читаю одно и то же: Ев. Матфея 5:44 до конца; затем то, что Вилли прочитал, «Отче наш»; затем 7-ю главу, стихи с 7-го по 13-й. Здесь именно сказано: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Тогда мы будем, как Отец Небесный, тогда мы сможем приблизиться к совершенству. «Отче наш» — это наша возлюбленная молитва. Господь дал её нам. Мы часто в собрании, особенно на Вечере Господней, все молимся вслух этой молитвой. Я начинаю: «Отче наш», — и всё собрание повторяет. Это замечательно, это величайшая и самая содержательная молитва в истории человечества. И наконец, последнее: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам». Это слово даёт мне силу. Там я её черпаю.
Однажды, когда убрали «Пред рассветом», братья мои дорогие, братья, которые думали, что служат Господу. Ещё раз! Я не сужу! Я свидетельствую только факт. Я был в своём рабочем кабинете дома. У меня было два стола: на одном я работал, на другом — было откровение. Вдруг открывается дверь, заходят два богослова. В Германии очень много богословов — есть настоящие, а есть такие, как тот, о ком рассказывают: в Африке едет богослов в поезде, негритянка хочет ему проповедовать, говорит: «Ты можешь покаяться». Он: «Девочка, ты что мне говоришь? Я богослов». Она не знает, что это такое, и говорит: «Не переживай, Бог тебе простит и этот грех. Ничего страшного, что ты богослов, Бог всех принимает».
И вот теперь заходят два богослова, смотрят на второй стол и спрашивают:
— А что это у тебя?
— Это откровение. Я семь лет разрабатывал его, каждый день по 5–7 часов.
Посмотрели, спрашивали-спрашивали, оба солидных, хорошо одетых, и вдруг оба упали на колени, а меня волной тоже повалило, и мы начали молиться. После молитвы я спросил:
— Что это значит? Вы приехали меня проверить или познакомиться?
— Нет, мы тебе отвечаем. Ты и все твои сотрудники — мы знаем, что вы разбиты, всех вас мы принимаем на работу. Мы убедились, что вы ходите в истине Господней.
И так началась радиопрограмма — «Новые Нивы». Многие знают о ней, мы получили сотни тысяч писем. У нас есть свидетельства, что множество людей обратились к Господу. Самые простые люди из деревень и самые высокопоставленные люди.
Один человек благодарил нас, сердечно благодарил: он взял верёвку, чтобы повеситься, и сказал: «Ах! Умирать надо с музыкой». Привязал верёвку, включил приёмник, услышал «Новые Нивы» — «Нива вся белешенька». — Что это такое? Божье Слово! Верёвку долой — и покаялся, нашёл мир. А теперь пишет нам письма и благодарит.
Недавно на Крайнем Севере, где никогда не было проповедников, меннониты раздали приёмники, хотя один приёмник стоит 20 долларов. Они раздали их и показали, где можно слушать «Новые Нивы» каждый день. Они стали слушать. В прошлом году приняло крещение 18 эскимосов, в этом году — уже 30, без единого проповедника. Мы ликуем, торжествуем, радуемся!
У вас есть большая возможность, возлюбленные. Мы уже 24 года несём пост и молитвы за русский народ. Каждый день одна душа или три постится вечером с 7 до 7 вечера следующего дня за погибающих русских. У каждого только один день поста в месяц. Вы можете подключиться — это ничего не стоит. Возьмите любой день, пришлите нам сообщение, что вы в этот день стоите на коленях за тех, кто гибнет.
Люди пишут: мы каждый вечер садимся на велосипед и мчимся через весь город на другой край, где у нас есть приёмник, чтобы слушать «Новые Нивы». И мы слушаем и радуемся этой чудной вести.
Вчера подошёл человек в церкви и говорит: «Я 23 года вас слушал, я служил в морфлоте, и какое это было наслаждение...» Как я радовался, когда он свидетельствовал. Многие люди писали нам...
Пишет руководитель института, руководитель школы. Некоторые пишут так: «Меня зовут Дилин, я кончил два университета, но если бы вы знали, что совершили ваши слова в моей душе, — они всё перевернули».
Крупнейший атеист Советского Союза, профессор Соц, обратился к Господу, и это о чём-то говорит.
В моей третьей книге «На ранней заре» вы можете прочитать предисловие журналиста из Америки Рудольфа Колчанова — личного друга Горбачёва; они жили 3 года в одной комнате в юности, Горбачёв даже сейчас в своей книге пишет: «Мой друг Рудольф Колчанов». Колчанов призывает проповедовать о Христе, призывает прийти к спасению, сегодня он верующий. Он помог мне войти в российскую печать. Шесть лет я писал каждый месяц по статье о Христе, фотография в газете, а потом идёт статья. Я писал всё то, чему учит наше братство. Я никогда не скрывал, но я всегда писал так, чтобы в статье было чистое евангельское слово, никогда никого не ругал, не упоминал ни одного вероисповедания, но говорил: если ты хочешь спастись, ты должен знать, что Христос сказал Никодиму — без возрождения нельзя войти в Царствие Божие. Больше того, нужно иметь крещение от Духа и от воды, и ты должен покаяться и принять взрослое крещение. Это учение Христа, так написано в Синодальной Библии, и это означает, так написано в православной Библии. Они перевели Библию, поэтому она так и называется. Когда было совещание в газете «Труд», то патриарх всея Руси сказал, что никакие протестанты больше не имеют права в российских изданиях что-либо публиковать, только наше православное. Его спросили: «А как же Левен?» — «А! Этот может. Он пишет только о Христе». Это была радость безмерная, что даже патриарх всея Руси разрешает. К сожалению, этот путь пришлось закрыть — 14 миллионов человек читает газету «Труд», и стоит это только 2000 долларов, но денег нет, и мы вынуждены были закрыть этот путь благовестия.
Вы представляете себе, что только из этой одной газеты «Труд» перепечатывали статьи 50 других газет и журналов? Вы можете себе представить, какой был гигантский тираж в конечном итоге. Мне жалко, безмерно жалко, что мы не можем это дальше продолжить. Я делал это ночью, у меня не было времени писать; очень трудно, там нужно было каждое слово продумать, чтобы правильно всё написать. Потому что неправильное слово имеет гораздо больший успех, чем правильное.
Книги, которые я написал, а я не думал никогда писать. Как я начал писать? В армии, в 20 лет, я написал первую статью и отправил её в газету «Труд». Через месяц пришёл ответ: «Вы негодный писатель, вы не умеете писать, ваша статья негодная». И ладно, значит, мне нельзя им писать. Через месяц моя статья вышла дословно (ни одного слова не изменили), но под другим именем. Я понял: мне там прохода нет — я простой человек. Всё хорошее они воруют, больше я писать не буду.
А когда уже работал над программой «Новой Нивы», я просто-напросто собирал примеры. Я их уже раньше собирал. Они мне нужны были для программ. И вдруг пришла идея — опубликуй. У русских же людей до сих пор нет таких книг. Ну и всё, я их издал. То, что я написал, ничего особого. Это мог бы написать любой из вас. Надо только книги читать, надо только их исследовать, надо только зёрна собирать в один сосуд. Я их просто собрал в нескольких книгах.
Если Бог позволит... У меня нет времени. У меня очень большая мечта. Не то что я хочу уйти на пенсию и отдохнуть, — я в вечности отдохну. Но я очень хотел бы потрудиться в церкви, как ваш пастор. У меня нет времени в церкви трудиться. Я уже шесть раз делал тайное переизбрание, лишь бы меня отпустили. И никак меня не могут отпустить. И это объясняют тем, что я был первый старик среди всех. Мы просто привыкли, мы как одна семья, у нас очень дружная церковь, любвеобильная церковь. И поэтому каждый раз, хоть я кандидат или нет, я всегда получаю голоса и должен остаться. А бросить церковь я боюсь греха. Поэтому я это не делаю. Я буду терпеть, но, может, Бог даст мне когда-нибудь такую милость, чтобы я мог дома, среди своей церкви, трудиться, как всякий другой пресвитер.
Возлюбленные, на сегодняшний день скажу так, что мы получили сотни тысяч писем, тысячи, тысячи, тысячи свидетельств, где люди нашли Христа. Мы имеем посещение. Ну, например, ко мне приехали с Академгородка, приехали с газетами, которые они из газеты вырезали, показывают мне статьи: «Это ваша статья? Ну, поймите, у нас Бога из души вырвали. Помогите нам снова Бога приобрести».
Сколько нужды? Иногда подходят люди, сегодня подходили, вот телефон — позвоните, может, наши люди покаются. У меня уже столько времени нет, чтобы я мог частные беседы иметь. У меня каждая минута расписана, и она расписана для русского народа. Бывают у меня срывы, бывает и что-то неуклюже, бывает и то, что мне не нравится. Ну что делать? И бывает, что я месяцами даже почти из дома не выхожу, но я сижу у окна, я посмотрю в окно, и у меня такое чувство, как будто я сделал два часа отдыха. За 24 года у меня не было ни одного отпуска. За 24 года у меня не было ни одного дня отгула. Мой отдых — это то, когда я езжу, как сейчас Вилли, это наш директор здесь в Америке; мы договорились, может, через него что-то ещё сможем сделать. Мы не хотим, чтобы наше слово прервалось. Мы хотим то обещание, которое мы дали русским, нашему народу, чтобы вот это сохранить, чтобы дальше шла евангельская весть. Рассудите теперь, возможно это или нет.
Например, один человек в Москве, высокопоставленный, слушает «Новые нивы». И вдруг он кается, он становится христианином. Он молится: «Господи, до чего это важная работа — радиопрограмма. Дай мне радиопрограмму». Ну, как состоятельный человек, он имеет сегодня радиопрограмму «Радиоцентр Москва» — президент Андрей Некрасов. И вот он пишет мне письмо: «Дорогой Яков, я нашёл мир и спасение через радиопрограмму „Новые нивы“. И вот теперь из благодарности к вам хочу сказать… Вы можете транслировать свои программы через наши радиостанции. На средних волнах, слышимых от Финляндии до Черного моря. 180 миллионов человек могут слушать 30-минутную программу». Как вы думаете, за сколько тысяч? Или десятков тысяч? За 39 долларов. Не верится, правда? Фактически это мог бы финансировать каждый человек. Фактически даже студенты могли бы такое финансировать. И, конечно, мы приняли. Ведь на средних волнах можешь повернуть налево немного, направо — ты не теряешь сигнал. Как это было для нас приятно и дорого! Сегодня мы транслируем по всему миру: Эквадор, Сайпан, Лондон, Москва, локальные радиостанции. И очень много ещё просят, но мы просто-напросто не успеваем. Наши работники перегружены. Я думал вам привезти книги, но их расхватали в первых трёх церквях. А сегодня, наверное, 12 или 13 церковь. Но кассеты у нас ещё есть, если хотите, можете познакомиться, где наши сотрудники. «Нива вся белешенька» — и эта песня. Или, например, «Павел Смоленый» — это музыкально-хоровая постановка впервые в четырёх радиопрограммах с последовательностью и имеет огромный успех среди православных, среди наших. Очень многие радиостанции сделали запросы, и они их постоянно транслируют. Мы этому радуемся.
Возлюбленные, Господь помнит нас. Господь благословляет нас, Бог даёт успех, но служители уходят, а церковь остаётся. И я близок к смерти. Врачи мне много раз говорили «конец, конец», а Бог другое показал. А именно, когда-то мне сделали смертельный укол, чтобы я умер. Эксперты проверили уже в Германии, сказали: «Вы давно должны быть мертвым, но вы остались живым, не бойтесь...» Да я и не боюсь. Я слышал голос Божий, когда это делали: «Я буду дальше трудиться». Я умру тогда, когда Бог скажет: «Довольно, раб Мой, иди, ты своё совершил». Я уверен, что Бог даст нам силы, даст новые благословения, даст всё потребное, если ваши души вспомнят это слово: «Вспомни меня, когда тебе хорошо будет», — когда вы вспомните братьев ваших, когда вы начнёте за них молиться больше, когда вы будете за нас молиться, Бог даст благословения.
Ещё один пример. Я сейчас только что сидел, мы беседовали в хорошем помещении. Вы знаете, что это за помещение или вы не знаете? Это абсолютная копия Кремлёвского дворца съездов, только балконы намного дальше идут, намного крупнее. Туда входит от 8 до 10 тысяч человек. Я сегодня об этом говорил. И если я не говорю, то мне напоминают: обязательно расскажи. Когда-то мы проповедовали в Кремле с моим президентом, и у меня тогда был такой случай. Чувствую, в духе сказано: «Возьми две пары одинаковых ботинок». А зачем они нужны? Возьми. Ну ладно, раз возьми, так возьму.
Приезжаю в Москву, одеваюсь, думаю: зачем мне нужна лишняя пара? А мой президент говорит:
— Яков, я без обуви, как же я пойду теперь в Кремль?
— На, возьми.
— Как?
— Да вот так...
— Да ты две одинаковые пары привёз, зачем?
— А я не знаю, Господь велел, вот я тебя привёз.
Он надел мои туфли, он сам немец, и говорит:
— Значит, я должен идти по стопам вашим, по стопам русского братства.
И вот он теперь уже 18 лет среди немцев собирает 30 тысяч долларов каждый месяц, чтобы только можно было эту работу вести.
И в этом Кремле, когда кончилось богослужение, когда я говорил Слово Господне, там была абсолютная тьма, только один прожектор меня освещал, и я говорю: «Москвичи! Вы можете покаяться, вы можете найти спасение. Ваши аборты, убийства, воровство — Христос всё простит, положите это у подножия креста». И когда я так сказал, светооператор там зажёг гигантский крест на всю стену, как здесь. Я смотрю: начинаются вспышки, все фотографируют. В чём дело? Я не видел, я не понял. Потом подают мне фотографии, а там световой крест. В подножии креста есть спасение.
После этого я поехал; пригласили, очень просили, я не хотел, но заставили: там один бывший замминистра говорил, что не пожалею, и поехали. Я приехал на место и смотрю в окно — кремлёвская стена. А, здесь живут высокопоставленные люди. «Что вы хотите от меня?» — «У нас вопросы». — «Пожалуйста».
Ну, мы сначала представимся: полковник Генерального штаба Юрий Юдин, заслуженный профессор России, главврач-психиатр, руководитель комиссии экспертизы и так далее. Между прочим, он нам открыл дверь во все тюрьмы бывшего Советского Союза. Началась беседа, когда они все представились, и всё спрашивают из Библии, из Библии, из Библии.
Я говорю:
— А что вы за люди? Вы говорите, как верующие, как мои братья и сёстры.
И этот седой или седовласый профессор ушёл, заходит снова и несёт Библию в руках, старую, 1928-го года, и говорит:
— Вот по этой книге мы жили во все времена советского государства. При Сталине, Хрущёве и Брежневе. Мы здесь были тайное общество в Кремле. Никто не знал, что мы существовали. Но мы сделали всё, что могли, для русского народа. Если выходил жестокий закон, если нам только удавалось, мы этот закон или заморозим, или уничтожим. Мы сделали всё, что могли, для русских, для этого народа. Что нам ещё не достаёт для спасения?
Скажу вам, что они теперь приняли крещение в Израиле, в Иордане приняли крещение. Один из них стал нашим директором в Москве. Гигантскую работу делает, миллион Новых Заветов и Библий выпустил. Господь помнит нас, Он даёт успех на поприще Своём, потому что Он это нам обещал. Благослови и дальше, Господи, эту работу. Аминь.
---
**Вторая часть**
Ну вот, дорогие возлюбленные, видите, прошло, может, пять-десять минут, и уже что-то открылось. Вот эти певцы и ваш хор могут уже участвовать в евангелизации. Пусть только записывают на кассеты или на CD и пошлют нам. Их уже можно пустить по всему миру в радиопрограммах. Возьмите это в обязанность, пусть это будет ваш труд. Это же замечательное исполнение.
Мы не пропускаем такие песни, где ударные инструменты (брат постучал по кафедре): они вредят нашему слуху и нашему сердцу и нашей душе. Вот эти старые гимны, благословенные гимны, выстраданные гимны — вот они людям и нравятся. Поэтому сказал бы: примите это предложение, если это возможно с вашей стороны, и участвуйте.
Я начал вчера и сегодня продолжу, и никак не могу прийти к тому, к чему хочу. Я хотел говорить о самом важном, что в Библии есть, — о любви. Но как-то не получается, вроде и время есть. Вчера было 10 минут, немножко сорвалось, и сегодня очень много времени дали. Наверное, я отвлекаюсь, не знаю. Но возлюбленные, сказано о нашем времени, о последнем времени, что по причине беззакония во многих охладеет любовь. Вот это время теперь наступило, вот это охлаждение идёт повсюду. Разумеется, в первую очередь оно идёт и в церквях, ясное дело. Но точно и в этом мире оно отражается.
Недавно у нас была встреча с полицейскими города; пришли 300 полицейских к нам в Молитвенный дом. Сначала они спросили разрешение.
— А что вы хотите?
— Ну, мы хотим заботиться о детях. Если возможно, вместе что-то разработать, чтобы вы как христиане начали работать с бродягами, с русской молодёжью и так далее.
— В таком случае приходите. Но только одно условие: мы проведём это служение на христианской основе.
— Хорошо!
— Неужели вы, полицейские комиссары, не заметили, что вы являетесь стражниками нашего Священного Писания?
— Как?!
— Да очень просто... — я открыл Библию и прочитал: «Они не даром носят меч; он слуга Божий, полицейский или правитель мира сего, он же стоит на охране закона Божьего». «Не прелюбодействуй» — взято из Моисея; первые взяли англичане, потом другие народы. «Не кради», «Уважай родителей» и целый ряд других. Если мужеложство, то такового перед Господом побить камнями, и так далее.
И они стояли на этой страже и это не допускали. А сегодня приходит беззаконие, и Швеция, Германия и другие страны разрешают этот грех и называют его равным со всем остальным. Это Господу не угодно. Беззаконие всё больше входит. И по мере того, как будет входить беззаконие в этот мир и в Церковь Христову, будет настолько меньше любви, возлюбленные.
Вот один стакан: столько в нём воды. Убавьте воду — добавится воздух; добавьте воды — воздуха будет меньше. Точно так — беззаконие и любовь. Это надо наблюдать. А Господь наш сказал, что самое главное в жизни, чтобы каждый из нас возрастал в этом замечательном качестве, в любви. Если у вас будет любовь, у вас будут ответы на ваши молитвы.
Многие удивляются, почему нет ответа. Да если они скандалятся, ссорятся, не могут прощать, не могут носить на руках молитвы своего ближнего, — да где же у них будут отвеченные молитвы? Ответы никогда не придут. Если Господь сказал нам такое слово: «Потому узнает мир, если вы будете иметь между собой любовь». Вы слышите? А у нас — вот такая причёска, вот такой костюм, такая одежда. А Библия что по этому поводу говорит? «Не судите, не определяйте по внешности, но судите судом праведным». Вот где нужно определять. Любовь совершенная должна в нас быть. Если вот эта любовь будет, тогда Бог и даст.
Но ещё раз: Римская империя распалась, когда они больше не стали заботиться о семье. Когда семейные устои развалились, погибло и государство, но это было могущественное, тысячелетнее государство. И так будет со всеми народами. О семье обязательно надо заботиться.
В Германии уже сейчас объявлено, что мы последнее поколение, которое живёт семьями. Следующие поколения уже будут все одиночки, никто больше жить не будет семьёй. Это объявление учёных. До этого мы пришли, но я им не верю. Господь сказал так: «И будут вступать в брак, и будут жениться», — значит, будут ещё люди, которые будут жить по заповедям Господним до самого конца. Я этому радуюсь.
Ещё раз напомню, что я сегодня утром говорил, может, кто-то был. В том месте, если я, например, венчаю молодых, я не делаю это традиционно. Хотя братья замечание мне делают, у каждого свой почерк, отлично, хорошо. Но я всегда спрашиваю: «Будешь ли ты любить так, как невеста Христа, дорогая невеста? Будешь ли ты, жених, так любить, как Христос невесту — Церковь?» Если вот эти два качества у вас будут, у вас будет счастливая семья. Что это значит? Она должна подчиняться ему так, как если бы это был Господь. А он должен так любить её божественно, как Христос Церковь возлюбил.
И в Ефесянам, в 5-й главе, не использовано слово, как должно было бы быть. Обычно в брачных отношениях идёт всегда слово «эрос», братское «фило», но в божественной любви всегда идёт слово «агапе». В этом случае стоит в Библии слово «агапе». Любовь у супругов должна быть божественной любовью, высшей любовью. Имейте в виду: если кто-то не живёт в мире в семье из супругов, вы не можете иметь успех, у вас обязательно будет развал. Стремитесь, старайтесь, молитесь, поститесь, развяжите все узы и ярма, разорвите их, чтобы в вашей семье царствовал мир и царствовало единство, и так далее.
Библия говорит много по этому поводу, и самое главное: Сам Бог есть любовь, а если Бог есть любовь, то у Него и самые большие требования.
Мне очень нравится у греческих девушек: если они выходили замуж, они переставали вести счёт своим годам. Они говорили через год: «Сколько тебе лет?» — «Один год». Не со дня рождения, а со дня брака, если она счастливо жила. И в этом смысл?
«Господи, я уеду с этого года, я не стерплю». — Нет, не уедешь, твоё место здесь. Здесь ты останешься. Когда я не выдержал второй раз: «Всё, теперь я уеду любой ценой». — «Если ты уедешь, я с тобой не пойду». — «Господи, я пойду, я останусь навсегда». И пришёл час, где Господь всё перевернул. Получилось совершенно по-новому. Надо милосердствовать, надо прощать, надо за беззаконных молиться. Любовь много милосердствует.
В Португалии я познакомился со внучкой Ганди. И она уверовала во Христа. Когда-то и самому Ганди предложили, но он тогда сказал: «Вы, христиане, не такие, как вы проповедуете, вы другие». А вот его внучка уверовала. И она теперь идёт от одного дома бедных к другому, и она всем проповедует. Она получает 250 долларов в месяц. Это её жизнь, больше у неё нет.
Я её спрашивал:
— Мария, ну как ты живёшь? Это так мало, квартира больше стоит.
Она говорит:
— Мне больше не надо. Я такая счастливая. Мне много раз предлагали назад мои сундуки. Я отношусь к самой высокой касте. Выше в Индии нет, это уже царское. Это вершина в народе. Я могу жить в изобилии, в богатстве, но я живу в нищете и скромности. Но моё сердце горит. Я пылаю. Я не нахожу слов, чтобы благодарить Спасителя за то, что Он мне дал божественные чистые одежды спасения, за то, что омыл Он мою грязь и все мои беззакония омыл Своей Пречистой Кровью. Как мне не быть благодарной? Нет, ничего не хочу. Я хочу дальше идти проповедовать.
И эта женщина идёт из дома в дом, и беседует с женщинами, с жёнами, и учит их, как любить мужей и детей, и так далее. И у неё огромный успех.
Я встречался с другим человеком, который из императорского наследия; сегодня он простой человек. «Не-не-не, ничего не надо, не хочу».
Однажды у нас были три офицера американской армии, российской и германской, все три лётчика — знаменитости. Особенно мне понравился русский лётчик, он чемпион мира по парашютному спорту. Этот человек, когда уверовал, — он с Афганистана и жестокий человек был когда-то, теперь уверовал, теперь он как младенец, как ребёнок. Если он мне звонит, говорит: «Пастор мой, друг ты мой, учитель...»
— Коленька миленький, что ты говоришь? Мы же друзья, я брат твой, так не говорится.
— Нет-нет, я так хочу...
И он сейчас проповедует где только может. Если он садится в свой самолёт и должны прыгать люди вниз с парашютами, он теперь проповедует. Он лучше не знает, он проповедует как может:
— Ты, слушай, курсант! Ты сейчас будешь прыгать?
— Да.
— А ты спасённый? Ты Христа знаешь?
— Нет.
— Смотри: если парашют не откроется, ты напрямую в ад сейчас прыгнешь, погибнешь. Лучше тебе покаяться. Если ты покаешься, нет опасности...
И смотришь: один, другой здесь, перед прыжком преклоняются, молятся и потом прыгают. Целый ряд людей спаслись. У него свой метод. И я бы сказал, замечательный метод. Он идёт из одного управления в другое и везде говорит о любви Христовой. И всем рассказывает, где только может.
Я постоянно высылаю ему книги, и когда собирается правительство вокруг него, приходят мои посылки, они говорят: «Коля, 50% мы конфисковали, 50 процентов — это твоя доля, а это мы разделили между нами».
Недавно прислали посылку, и они с газетой, что было в «Труде»; все эти копии опубликовали в газете «Луч Севера», все проповеди там опубликовали, постоянно в каждой газете публикуют: «Люди должны спастись, идите к Иисусу, Бог есть любовь!» И я радуюсь безмерно и торжествую тому, что Бог замечательно делает. В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх.
Вы слышите: многие верующие боятся, боятся, что будет в будущем, и так далее. Нечего бояться. Любовь изгоняет страх. Если вы мучаетесь от страха, уберите это. Любовь никогда не перестаёт.
Мой дядя, например, после войны искал свою жену Линду; они поженились на Украине, он её всюду искал и найти не мог. И он был в одном месте, где проходила граница. Деревня была разделена пополам. Он видел дом, где она находилась, но не знал, что она там. Она изменила фамилию, чтобы не послали назад в Россию. И вот теперь он её ищет. Он долго-долго искал. И вдруг получает документ, в котором написано, что ваша жена погибла во время бомбёжки: налетели самолёты и разбили поезд, она была среди них.
Это было тогда, но она всё-таки осталась живой. Он уехал в Парагвай. Восемь лет тосковал и плакал о своей жене. На 8-й год он женился на одной девушке. У них большая хорошая семья. И вдруг он получает известие: твоя Линда живая. Он не плакал. Он кричал и рыдал. Он ушёл в джунгли, несколько недель бродил по этим диким кустарникам и лесу, пока его старший сын не нашёл и не сказал:
— Отец дорогой, чего ты нас обижаешь? Мы виновны?
— Нет.
— А наша мама тебе не верна?
— Нет, хорошая мама, она верна.
— Она не заботилась о тебе?
— Нет, заботилась.
— Ты разве знал, что твоя жена первая живая?
— Нет, не знал.
— А чего ты маму обижаешь? В чём её вина? Что ты её так наказываешь, если ты теперь сам так сильно наказан?
И он пришёл домой, стал с ними жить. Когда он приехал в Германию... Мне казалось, это водопад слёз. Так он плакал. Он потерял вот эту любовь. Любовь осталась, но он её потерял. «Почему у меня такая доля? Я её так любил».
Любовь никогда не перестаёт. Так и мы должны, каждый из нас, так должен любить. Любовь крепка, как смерть, она никогда не перестанет.
А вот понаблюдайте свою жизнь. Много лет дружили, любили, и вдруг пути разошлись.
Когда я пришёл в миссию, я сказал одно условие: мы приобретаем всех старых друзей.
— Согласен, Яков, — говорит мой шеф, утром он был ещё с нами.
И мы одного за другим стали приобретать.
Когда-то мы потеряли Блазка. Он был директором института имени Георгия Винса в Австралии. Это был замечательный болгарин, славянин. Он в Берлине учился. Я пришёл к нему домой, а у него, кроме стола и стульев, ничего нет. Он всё-всё отправлял в Россию. И вдруг снова с ним встречаемся; мы наладили отношения и по сегодняшний день мы трудимся вместе. Он недавно был на Кавказе. Ему уже восемьдесят лет.
Друзей надо приобретать, надо прощать.
Я помню одну битву или войну ещё в Латвии. И когда мы были в Москве, в библиотеке иностранных языков, иду, вдруг смотрю: тот, с кем мы воевали, стоит у стенки и смотрит на меня в нерешительности. Я подошёл к нему и говорю:
— Ну что, брат, когда-то мы с тобой воевали, рад тебя видеть.
Мы обнялись, расцеловались, и всё забыто. Какой смысл продолжать разлад? Мы, мы, мы — члены одного тела. Хотя мы иногда говорим, что такая она, такой он... Ну да, пусть так и будет, пусть даже ещё хуже будет, потому что мы много чего не знаем. Но если настоящая любовь, она всё прощает, она ничего не помнит. Настоящая любовь будет пожизненно любить.
Однажды у нас покаялся один министр и его жена-модератор. Министр у моего друга Генриха покаялся, она у меня была, у меня нашла мир. Он много месяцев ходил к ней, чтобы получить её как жену. И он придёт к ней, а не имел права зайти в её дом. Он купит на последние деньги цветы, приедет, дверь откроет, просунет: «Для тебя...» Дверь закроет и уедет на работу и ждёт. Она культурно воспитана, она же обязательно поблагодарит. Звоночек: «Миша, благодарю». А он целый день этим жил. Месяц, два, три. Наконец он её пригласил:
— Пожалуйста, я приглашаю в мою квартиру, но одна: я не приду, я приду только с подругой.
— Пожалуйста.
Она пришла с подругой; редкой красоты квартира, всё обставлено, красиво, хорошо. А подруга говорит:
— Не верь, Вероника, не верь: здесь женские руки в игре. Посмотри, всё так красиво обставлено; смотри, здесь халат висит, значит, женщина здесь.
А он спрашивает:
— А размер чей?
И тогда невеста говорит:
— Мой размер.
— А тапочки чей размер?
— Мой.
— А любимый цвет чей? Всё синее?
— Мой.
— Так вот, вся эта квартира для тебя куплена. Оставайся, будешь мне женой.
— Спасибо, я согласна, но брак сделаем в другой раз, — и они ушли.
Они поженились, дружно жили, очень дружно. И когда первый раз мы явились к нему на приём, он строго принял, подарили ему Библию.
— О, и детская тоже есть?
— Да!
— О!
Оказалось, его родители верующие. А потом мы его ждали на приём, на встречу, в Португалию он должен был прилететь, и ответ пришёл, что он заболел. И когда мы узнали, что он заболел, мы сильно тосковали: у него было белокровие, и он на свой день рождения, на 45-летие умер. И она осталась одна. Мы очень об этом жалели. Но это была настоящая любовь.
Они прожили как дети по сегодняшний день. Через три года она вышла замуж за другого, и я с ним беседовал со вторым; между прочим, то же самое имя у него. И он говорит:
— Меня только одно волнует, что она всегда первого мужа вспоминает.
Я потом с ней беседовал и говорю:
— Ты права, я бы тоже никогда не забыл бы первую жену, но ты этим огорчаешь второго. Он же любит тебя?
— Да!
— Он же нежен?
— Да!
— Ну и ты должна так поступать.
Он покаялся, и теперь они замечательно живут. Любовь покрывает множество грехов. Самое великое качество — это любовь. Возлюбленные, в этом возрастайте. Возлюбленные, вот это приобретайте. Любите друг друга, сколько только возможно. Никто никогда не перейдёт пределы любви Христовой. Это дьявол шепчет: «Ах, это гордость! Ах, это неприлично! Ах, нельзя хвалить!» Мы научились ругать друг друга, но хвалить нельзя — он возгордится. А то, что он может умереть, это мы забываем, это мы не боимся. Не надо бояться. Любите, цените, носите друг друга на руках молитвы. И если Господь наш придёт в Своё время, Он возьмёт тех, кто верно любил, от сердца любил.
Сохраняйте себя в любви, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа для вечной жизни. Мы перейдём теперь к молитве, мы преклонимся. Аминь.
2002 год