Как войти в церковь? Брат Мамиев Феликс
Молодежь, давайте сейчас попросим благословения на час, а потом я расскажу. Помолимся...
Присаживайтесь, братья и сестры. Молодежь, я скажу, кто мы. Мы приехали очень издалека. Живем мы с братом Михаилом. Он живет у нас… А где, скажет он сам… Он живет рядом с Донецком.
Я живу в Северной Осетии, это 10 тысяч километров от вас, на границе с Грузией. Рядом с нами такие страны, как Турция, Сирия, Иран, Армения — все это рядом с нами. Вот и здесь, как оказалось, с братом вашим Владимиром мы вместе были на одном общении, познакомились ближе, и он нас пригласил. Мы с радостью приехали сюда. И для нас дорого, что здесь, так далеко от нас, есть тоже такие же церкви, такая же молодежь, которая любит Бога. Я немного удивлен такими расстояниями. Для нас это немного непонятно. Почему? Потому что у нас самая дальняя точка наших общений… Сейчас прошло, тоже было человек 700. Самое далекое живут люди километров за 300-400, максимум. А здесь слышу такие расстояния! Кто-то летел самолетом, кто-то ехал, кто-то еще как-то. Видно, что народ Божий тянется к общению. Это очень хорошо.
Хотелось, чтобы наше это общение, этот час наш закончился сердечной молитвой Богу. Почему? Потому что я — отец шестерых детей, в церкви я благовестник. У нас примерно 70 членов. Преимущественно это люди разных национальностей. Больше осетин, но есть и турки, есть и грузины, армяне есть, и евреи есть, и русские есть, и украинцы. И хочу сказать, что мы очень дорожим такими общениями. Мне стало все дороже и дороже не то, что дети мне на день рождения подарят или рубашку погладят. Мне очень дорого общение с ними, когда они просто так посидят с папой, поговорят о чем-то. Это очень ценно.
Я думаю, что и Господь тоже ждет наших сердечных молитв, чтобы мы могли от сердца с Ним поговорить, пообщаться, рассказать Ему свои переживания. Может быть, что-то нельзя сказать при всех. Есть у нас места, где можем отдельно уединиться для молитвы. Но так хочется, чтобы это общение было не только общением общественным, но было и сердечным общением, уединенным, нашим лично с Господом. Я так люблю, когда дети уделяют мне внимание, а я им уделяю внимание. Они тихонечко на краю дивана посидят, поговорят о чем-то сердечно. И думаю, что точно так же любит это наш Господь. И когда у нас с Ним только дистанционное общение, иногда так Библию открываем… То Господу это очень не нравится.
И тема выбрана очень правильно. Хорошая тема: как войти в церковь. Вообще, слово «войти», я думаю, самое-самое нужное здесь. Не просочиться как-то, не под шумок появиться, не вот так как-то, а именно войти, войти в дверь. Потому что сегодня я вижу, что в церковь приходят иногда люди невозрожденные, они не всегда понимают. Вот один говорит: «Я хочу членом церкви быть». А я знаю, что у него всегда в машине, в бардачке, лежит пистолет. И он — в церкви. Он очень громко поет на благовестии. Он ревностно раздает Евангелие. Он не пропускает ни одно благовестие. Он активный участник. Он так старательно это делает. Я скажу, что я не могу так, у меня не получается. Он не стесняется никого, не боится. Может, потому что у него «кабура» сзади или что. Но он такой ревностный, но у него пистолет. И он хочет в церковь.
В церковь нужно войти по Евангелию, войти так, как Христос говорит. И хотелось бы об этом поговорить, порассуждать. Есть такой прекрасный текст, прочитаю из Притчей, двадцать пятой главы четвертый стих. «Отдели примесь от серебра, и выйдет у серебряника сосуд». Хотелось порассуждать, какие сегодня примеси мешают нам войти в церковь. А может быть, кто-то уже и вошел и находится в церкви, но быть сосудом Божьим некоторые примеси мешают. И получился бы прекрасный сосуд, серебряный — прообраз чистоты. Но есть примеси — не получается сосуд. Как ни лепи, все время какая-то брешь где-то вылазит. И вот этот бедный ювелир трудится над нами, а не получается.
Хочу отметить, друзья, что это большая драгоценность, что над нами, над сосудами Божьими, работает Сам Господь. И когда сегодня люди не сильно торопятся в церковь, то нужно понимать, кто сегодня над вами трудится, кто сегодня вас лепит, кто из вас сегодня что формирует. Два хозяина есть. И вот так хотелось бы, чтобы вы, и я, и вы, и каждый из нас были сосудами в руках Бога.
Есть один очень сильнейший хирург, фамилия его — Бакерия, грузин по национальности. Он на весь мир известный, работает он в Москве, кардиохирург. И чтобы просто… Я это знаю, что сам тоже когда-то учился в медицине, мои друзья у него учились… Чтобы просто на его операции присутствовать и смотреть, стоит 100 долларов — просто смотреть. А если ассистировать ему, помогать, то нужно заплатить полторы тысячи долларов, чтобы просто помогать, подать скальпель, подать тампон. Сегодня нами хочет заниматься Сам Господь и занимается. Этот великий Мастер. И как хочется, чтобы мы вверились Ему без всяких предвзятостей. Когда я в Его руках: «Господь, Ты работай надо мной. Я не хочу ничего в Твоих руках менять, корректировать Тебя. Ты сделай из меня, что Ты хочешь». Вот это состояние отдачи, посвященности себя Богу. Вот это немногие понимают. Они думают: «Я лучше устрою себе, я сам себе лучше куплю одежду, какую я считаю нужную. Я сделал себе самую лучшую прическу, которую я хочу. Господь, Ты многого сегодня не знаешь, сегодня время очень другое, Ты...» и так далее, и так далее. И мы начинаем Богу подсказывать. И, начав потихонечку всё брать в свои руки, и потом наделаем много беды. А нужно отдать себя в руки Мастера и пусть Он из нас сделает сосуд.
Он говорит: «Примеси мешают. Я не могу сделать, пока вот это не уберу или это не уберу». Но Он не может это вырывать, выдергивать. Он не тиран. Он должен сделать только тогда, когда ты это скажешь: «Господь, и у меня вот здесь непорядок. Господь, вот это я вижу неправильно».
И вот на некоторые примеси хочу обратить внимание. И немного еще, в авторитете Иисуса Христа, я хочу одну мысль сказать. Я вчера рассуждал, сидел, читал слово Господне. И я замечаю, что как-то я мало знаю о Христе. Хоть я уже и пресвитер, или благовестник рукоположенный, уже не один раз Библию прочитал, но все-таки как-то я привык к образу Христа. Я как-то чувствую, что… давно я не видел… нового качества, грани не видел. И такое впечатление складывается, что я уже все знаю про Христа, ну что нового еще можно рассказать?
На самом деле, мы, когда придем в Вечность, мы там будем познавать Бога, и нам не хватит Вечности, чтобы до конца понять, кто такой наш Господь и Христос, увидеть все Его грани. Нам не хватит Вечности. И это будет бесконечно. Такой многогранный, такой многообразный, такой великий, красивый. Я говорю: «Господь, многого не прошу, Ты мне, пожалуйста, Господь, чем-нибудь в этот вечерочек о Себе скажи». Я просил, что я давненько так не заглядывал, не смотрел, не присматривался к Тебе. И так я несколько раз склонялся, склонялся на молитву, склонялся на колени. И знаете, что Он мне показал? Он мне немного показал, одну мысль Он мне открыл вчера. Так много раз читал, но в этот раз было для меня особенно. Написано так: «Он взял на себя наши немощи, понес наши болезни».
Братья и сестры, я работал в реанимации. И я вам скажу, признаваясь, когда я видел, что человек не выживет, большого интереса заниматься его лечением не было. Думаю: ну, что тут сейчас, каждые 15 минут надо померить давление, каждые полчаса надо мерить температуру, ну что этим заниматься — всё равно умрёт. Но Христос не прошел мимо нас. И Он не взял… Знаете, с этого человека можно что-то взять, а с этого — нет. И Он не взял наши драгоценности какие-то, Он взял наши немощи, болезни. Он взял то, что мне мешало. Он не работал над человеком, который перспективный только. «Вот с него выйдет пресвитер. А этот — три раза разведенный, пять раз женатый, зачем он нужен? Он придет в церковь, будет проблемой».
Христос плыл через озеро Генисаретское, в Гадаринскую землю, чтобы встретиться с одержимым бесноватым человеком. И Он знал, что в это же утро Его оттуда прогонят. Он плыл через шторм, лодка тонула, ученики кричали, опытные рыбаки. Но все равно плыл к нему. К какому Он плыл? Такому будущему апостолу? Нет, его история даже имени не знает. Но Он знал, что это нуждающаяся душа. Он приплыл к нему, исцелил его, знал, что в это же утро Его выдворят назад, и отплыл назад. Вот Его почерк, Иисуса Христа. Он не работает только с какими-то перспективными и так далее.
Я когда вспоминаю наш Кавказ, наш народ, природа нашего народа — это пожизненные войны, где-то воевали, где-то нанимались. Вот рукополагать у нас стали в третьем поколении. И Господь на нас обратил Свой взор, немощи понес, болезни. Не самое лучшее у меня забрал, а вот то, что мне мешало, что не давало идти.
Один брат работал дальнобойщиком, молоденький совсем, в 22 года он сел за руль огромной фуры. И, не имея опыта, подъезжая к Москве, он вез соки, лимонады, пепси-колу и так далее. И кто-то ему подрезал, он так сильно вильнул машину, что весь груз, проломив там борта и все прочее, высыпался на землю, на этой федеральной трассе. И представьте себе, в этот момент в голове этого мальчишки что творилось? Огромная масса этих бутылок, за которые он должен заплатить. Он говорит: так мало было сочувствующих людей. Никто не останавливался и не говорил: «Чем тебе помочь?» А наоборот, люди останавливались. На его глазах вот этого потерянного мальчишки набивали свои багажники этой водой. И он говорит: «Ребята, я за все это буду платить». «Но еще три бутылки», «но еще две». Ни одного сочувствующего. И вот так они отъезжали, обворовывая его, не понимая его горе. Христос совершенно другой. Он подошел и забрал наши немощи. Забрал то, что нам мешало жить, то, что не давало простор.
Дорогой друг, у меня вопрос: кто сегодня автор твоей жизни? В чьих руках твоя судьба? Кто кует твою судьбу? Мне очень хотелось бы, чтобы образ Иисуса Христа остался в твоем сердце как лучшего Пастыря, как Отца, как Учителя. И поверь, спроси многих, кто пошел этим путем, когда ты еще торгуешься, идти за Богом или нет, — поверь, это самое лучшее.
Мне очень понравилось. Я хочу, чтобы каждый задал себе вопрос. Хорошая лекция была у нас о церкви. Вот каждый себе задал вопрос: для чего я в церкви? Что меня привело? Закхей говорит: о нем написано, он искал видеть Иисуса. В церковь его привел Христос. А богатый юноша, он пришел потому, что он думал, как же ему от ада отойти. «Что сделать мне доброго, чтобы…» спросить? Ты мне не интересен, Христос, ни слова Твоего, ни Евангелия, ни церковь, ни служение Твое. Вот бы мне в ад бы не попасть. Я ничего из таких слов не сказал. Если бы не было ада, то мне и рай не нужен.
На секундочку остановитесь, посмотрите на меня и задайте вопрос сами себе. Это проблема сегодня верующих детей, которые выросли в церкви, которые, может быть, не видели этой греховной жизни, и слава Богу. Они просто так потихонечку вошли в церковь, пришло время, придет время также жениться и женится. Вот зачем я сегодня в церкви? Боюсь вечности, где буду, или мне интересен Христос? Искал видеть Иисуса.
Дорогие друзья, я очень бы хотел, чтобы сегодня наш взор был привязан к Христу как к Личности, чтобы мы свободное время снова так преклоняли колено: «Господи, хочу увидеть Тебя еще раз». Чтобы проповедники были заняты той мыслью, чтобы передать образ Христа, открывали, получали откровения, видели новые грани в Его личности, в образе и передавали эти людям. Я думаю, что у нас многое бы поменялось.
Хотелось бы обратить внимание, друзья: какие сегодня примеси мешают мне быть членом церкви? Что сегодня тебе нужно оставить, однозначно оставить? И даже если церковь не заметит или еще что-то, может быть, ты должен сам это проверить, что в твоем сердце. Чтобы никаких примесей не оказалось. Они не дадут тебе жить. Многие так попытались, а потом ушли.
И хочу текст прочитать из книги Иова, 29 глава. Хорошее слово. Там такие слова: «…корень мой открыт для воды…» (или подобное). Дорогой друг, где сегодня твой корень? «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, не будет жаждать вовек». Где твой сегодня корень? Сегодня есть много альтернативы слову Господнему.
Я видел, как один человек подтащил огромный матрас к розетке, чтобы его телефон доставал даже ночью до зарядки. Он засыпает с телефоном, он просыпается в телефоне. Посмотришь — он ночью в сети, днем в сети. А когда спросишь, сколько раз ты Библию прочитал, то опускает голову. Друзья дорогие, молодежь, это примесь, которая сегодня многих увела от Бога. Где твой корень? Что сегодня реально питает тебя? Что сегодня вливается в тебя?
Я скажу, у нас…, завтра я буду немного об этом рассказывать, проповедют мусульманам. И я не ожидал, что среди них такая жажда. Я думал, мусульмане они… Вот вчера один ночью тоже, братья звонили… Один турок, там много турок, сирийцев, арабов. Азия вся едет через нас. И один турок раз десять подошел. Говорит: «Ну, посмотрите, может быть, есть у вас Инжил на турецком языке?» Это Евангелие. Мы уже ему говорили: «Да отстань от нас, нет у нас». Единственное есть — это на А4 множество текстов библейских, Нагорная проповедь, слово о Христе. Просто набраны много текстов из Библии. Он этот листочек сколько раз прочитал — не знаю. Он говорит: «Ну, дайте мне Евангелие». И ему говорит один брат: «Слушай, у тебя же есть телефон». Он говорит: «Есть телефон, там фильмов всяких много, но до тошноты уже противно. Ваше слово успокаивает душу».
Один человек - таджик, говорит: «Я второй раз прочитываю Евангелие, полностью Евангелие». Я думал, он обманывает. Мы стали спрашивать — действительно, он истории знает. Он говорит, что он сегодня прочитал 60 страниц. И он говорит: «Что в свою страну я это Евангелие не завезу. Мне придется его перед границей выкинуть. Я хочу побольше прочитать, чтобы я мог дома рассказать об этой книге». Мне стало стыдно, друзья, что как не многие из нас читают так Евангелие. У них есть всё, но «ваша книга успокаивает душу».
Дорогой друг, где сегодня твой корень? У какой воды? Мне понравилось, я лично знаю брата нашего и Гагика, и Армена. Я был свидетелем их покаяния. Через два месяца его забрали в армию, и там началась страшная, непростая жизнь. Его многократно избивали, в день по несколько раз. Один из таких побоев… Рассказывал: священник меня избивал. И он говорит: «Подпиши присягу, подпиши». И он говорит: раз 70 ударил меня по лицу. И в один момент уже пошла кровь, говорит, просто хлынула кровь. И он так подставил свои руки. На эту картину посмотреть. Избитый браточек, два месяца как член церкви, уверовал, и священник… вот так руки подставил, кровь хлынула. Он говорит: «Бей меня». Ему стало стыдно, до чего он довел человека. И он говорит: «Бог будет тебя бить». И вы знаете, друзья такая картина: священник держит руки, по которым стекает кровь брата. Ладно бы, полиция бьет, но священник… Он не знал ничего, он знал двух проповедников из нашего братства, никогда не видел такие общения.
Когда все прошло, я спрашиваю: «Как ты выжил?» Он говорит: «Я 17 раз Библию прочитал за это время. Этим я и жил».
Дорогие братья и сестры, где сегодня твой корень? Твой корень может быть в интернете, в фильмах, в соцсетях, в общении с противоположным… Богу и все прочее. Это все примесь, которая тебе не даст войти в церковь. А если даже ты войдешь, она тебя, как водоросли, стянет вниз, ко дну, и ты все равно захлебнешься и уйдешь. Друзья, сегодня многие погрязли в этой примеси. Сегодня телефон не отходит из рук постоянно что-то и как-то. Постоянно бывают особые моменты, когда нужно по работе. Но когда ты просыпаешься с телефоном, засыпаешь с телефоном, когда ты постоянно там: то фильмы, то общения, то сообщения, то группы — и это без конца - Библия станет для тебя неинтересной. Ты будешь смотреть — тебе будет скучно, не сможешь понять, как это можно читать. К этому привыкаешь. И еще самое главное: сегодня я вижу, что люди, которые погрязли в телефонах, у них, как под копиру, одни мысли. А всё, что говорит Библия, — вообще, это правда? Потому что дьявол бьет в одну и ту же точку. Вот куда он ведет детей Божьих. И один проповедник мне признался: «Ты знаешь, я вообще стал сомневаться, есть ли Господь Бог».
Дорогие братья и сестры, пусть Господь поможет, чтобы мы здесь навели порядок, чтобы мы прилепились к Слову, чтобы мы покаялись, кто-то чтобы исповедался в том, что нет такого желания - читать Библию, что это ненормально, такого не было, — чтобы Господь возобновил, как говорит царь Давид: «Дух правый обнови во мне, сердце чистое сотвори во мне», — чтобы мы пришли в эту исходную позицию, как мы вошли в церковь или стать такими, кауими Христос нас хочет видеть. От этой примеси избавиться. Я хотел бы об этом говорить, потому что много вижу в этом бед в народе Божьем.
Еще одна примесь — это 2-е Тимофею, 1 глава, 7 стих. Я не буду читать, это знаете, написано, что дал нам Бог духа не боязни, но силы, любви и целомудрия. Что здесь хочется отметить? Мой сын один говорит: «Ты знаешь, вот я смотрю: если сегодня ты ни с кем не общаешься, то ты какой-то ненормальный человек». Это стало нормально — общаться там и так далее, и так далее, вот переписываться, это стало нормально. Но Господь говорит, что Мой дух — это дух силы, любви и целомудрия. Это Моя природа, это Моя суть. Сколько здесь людей ошибаются? Сколько здесь примеси? Примесь, которая очень многих увела от Бога. Вот эти общения.
Сестра была в одной местности, мы вместе были, и к ней пишет один парень: «Я хочу с вами пообщаться. Давайте будем общаться». Она говорит: «Пообщаться вы можете только с моим отцом» — и дает номер своего отца. Ему было непонятно. Сегодня это семья будущего служителя. Он послушался, он был удивлен, хотя не из какой-то проблемной церкви, но он понял, что эта сестричка очень здраво мыслит, он её ещё больше полюбил.
Друзья, сколько здесь сделано ошибок, когда так общаются между собой, ещё не будучи в браке, не объявлены, просто общаются: «Спокойной ночи», «Доброе утро» — и вот такое общение. Скажу, это грех. Некоторые говорят: «Но надо так говорить они лучше друг друга узнают». Когда начинается такое общение начинается театр. Настоящим в таком общении никто никогда не будет.
Я сочетал одну семью и скажу, что люди, которые живут таким образом жизни, — это потом проблемные семьи. Многие из них никогда не смогут быть служителями. Это люди, которые обязательно испачкаются. Из такого брака я никогда не видел сильных людей с порочной юностью. Вот просто запретите себе, не позволяйте себе, покайтесь, если у кого было, исповедайте, если были какие-то общения из личной вольности в этом плане.
Мне пришлось сочетать одну семью. Сестра — это дочь служителя, настолько богобоязненная сестра, а её жених, человек, который много повидал. И когда им сказали, что вам придется иметь встречу и вам нужно будет рассказать друг другу всю свою жизнь, как вы жили до брака, как юность прожили, то он очень расстроился. И представьте себе... Я чувствую, что запаздываю с этой беседой, потому что в последний вечер эта беседа проходила перед браком. Уже стоит сцена, внизу запах, и приготовления идут, всё так красиво, торжественно. И в комнате мы встретились, и она рассказала. Она рассказала коротко: «Я никогда ни с кем не общалась, меня никогда никто за руку не держал, у меня никогда не было никаких отношений». И она говорила это и уже краснела. Я знал, что так у неё жизнь и сложилась, я видел её жизнь раньше. Но когда речь дошла до её жениха, я видел, как опускалась её голова ниже и ниже. Как он жалел! Сколько он... Как он просто, видно было, мучился! Как он плевался в свою историю за неправильно прожитые юные годы! Я съежился, я просто думал, что сейчас он скажет... Я слышал вот эти его речи: там общался, там общался, там был, там был, и вот это всё рассказывает таким, знаете... Я чувствую, он недоговаривает, ему тяжело, он очень сожалея об этом говорит. Но говорить надо. И потом, когда он всё сказал — рассказывал он долго — была гробовая тишина и минута молчания. Ждали ее согласие. Она долго молчала, и потом, видно, с большим трудом говорит: «Я его прощаю».
Кому из вас хочется так краснеть перед браком перед своей будущей супругой или будущим мужем? Вот это сегодня решается. Когда сегодня такие вольности: «я хочу», «кто сказал», «где написано» — то эти камни надо будет собирать. Что вы расскажете будущим своим детям? И просто ваше сердце превращается в помойку. Кто только туда не заходил.
Один брат переписывался с одной сестричкой, а ему переписка видна в группе, и ему пишет другой: «Запри свой сад». И он всё понял. Дорогие друзья, эта примесь многим помешала. Я хотел бы, дорогие братья, сестры, чтобы вы здесь навели полный порядок. И причем, скажу, здесь нельзя быть мягким, нельзя быть таким пушистым.
Я сижу на лекции (я учился тоже в медицинской академии), и там, знаете, такие люди, богатые, состоятельные. И вот я сижу, и приходит записка. Тонко написано, настолько она подобрана под чувство. И пишет одна девушка (я знаю, кто её пишет), и она говорит (а я скажу, что парни-христиане очень ценные, когда дело доходит до брака), и она пишет: «Ну сколько ты еще так будешь мучить моё сердце?» Знаете, как они пишут? Как могут писать эти змеи красиво, изощренно. А я-то вижу, что пишет змея настоящая, ядовитая, гадюка, одета красиво. Одета по-кавказски она, в длинной юбке, так всё прибрано, но это змея. И, Бог дал милости это всё понять. Я эту записку прочитал и аккуратненько сложив положил в карман костюма. А потом я думаю: она же за мной смотрит, наверное, сидит и думает: «Отлично, понял, бережно убрал, ждём продолжения». Потом я эту записку достал, лекция идёт, я над головой поднял ее и на мелкие кусочки порвал, и вот так это всё полетело. Один раз и надолго. Потом я узнаю, что эта девушка умирает от СПИДа с глубокой беременностью.
Дорогие друзья, с этим грехом договариваться нельзя. Нужно максимально строго, конкретно — всякие переписки, дружбы... Друзья, вы просто обворовываете себя. Намного интереснее братья, сестры, которые ни с кем не общаются, целомудренные, которые себя берегут. А кто сегодня и вашим, и нашим, скажу, — вы противны, братьям вы не любопытны, вы неинтересны, вы отвратительны, вы просто... противные люди, кто этим занимается. Вы не думаете, что вы удачно выйдете замуж, и вы хорошего брата... Вы противные сестры, вы никому не интересны, только вот таким шарлатанам-приспособленцам. А сестры, которые берегут себя, ни с кем не общаются, запретный сад, запертый сад, — вы интересные, вы уважаемые, вы просто любимые. И я скажу, что вы драгоценны. И также и братья. Поэтому храните себя, берегите себя. Если у кого-то была эта примесь исповедайте состояние, отрекитесь от этого.
Еще одну мысль скажу, потом мы помолимся. Может быть, не всё можно сказать на коленях при всех, но здесь есть много служителей. Скажите это в личном общении, беседе, но эти примеси нужно сегодня оставить здесь, и у вас пойдет рост.
Меня попросил один брат обрезать деревья. Красивые деревья стояли, пышные. Я на время отъехал, приезжаю — смотрю: какие-то стоят, не пойми что. Натворил такое, такую жуть натворил, из моих трулов какие-то огрехи остались. Я даже расстроился, думал, что вообще не пойми кого позвал. Но когда пришла осень, посмотрел, как эти малые ветви были наполнены крупными плодами. Друзья, если вы хотите приносить плоды, сегодня нужно убрать эти примеси. Может быть, пышные, красивые ветки, на которые многие засматривались, но это не даст вам быть серебряным сосудом, красивым в руках нашего Господа.
Еще один текст — Вторая книга Царств, первая глава, девятнадцатый стих. Там речь идет о красе Израиля. Такие слова: «Как пали сильные на высотах твоих!» Друзья дорогие, недавно у нас было общение, прекрасно играл симфонический ансамбль, и дирижер этого ансамбля спрашивает: «Ну как?» Я говорю: «Береги себя». Именно на высоте пали сильные. Когда ты на пике славы, когда на тебя тысячи глаз смотрят, и в реале, и на YouTube, ты в этот момент в самом опасном положении.
Я хотел бы сказать о гордости, которая так красиво вплетается и мешает жить. Я заметил, как многие служители сложили свои полномочия только потому, что огорчились, обиделись, кто-то их не понял. И так трудно признать, что это настоящая гордость. Я никогда не слышал, что в церкви отлучили за гордость. Не слышал я. Но это так вживается в жизнь верующих.
Я по себе скажу. Мне как-то одна сестра говорит (я рассказывал, может, это где-то в какой-то проповеди), что: «Ты знаешь, мы рассуждали как-то о тебе, и вот мы видим, что ты так и так неправильно поступаешь, и так далее, и так далее». А я говорил: «Да вы только и можете вот так по кулуарам говорить, а в лицо никто из вас не подошел, не сказал». Она меня одернула такими словами, говорит: «Слушай, а ты думаешь, к тебе легко подойти? Как-то серьезно поговорить? Многие хотят тебе сказать, но не знают, как у тебе подойти. Ты настолько стал гордым, ты настолько стал важным, что люди боятся тебе что-то сказать». Вы знаете, это для меня было страшной вестью. Я понял, что я на опасном пути. Если сегодня ко мне люди не знают, как подойти, не знают, как подобрать слов, то я в опасном состоянии.
Я собрал братское. «Братья, я понял, я слышал, я чувствую это. Бог открыл мне глаза!» Я позвал служителя. «Братья, говорите, что можете в лицо, и что не можете — я выйду, скажите мне». И братья говорили. Говорили правильно, говорили здраво.
Может, сегодня ты стал невосприимчив. Может быть, к твоему сердцу трудно достучаться. Может быть, никто — ни папа, ни мама, ни пресвитер — никто не может объяснить, что так нельзя жить. Вот это нужно оставить. Это примесь большой гордости.
Скажу, когда я попросил прощение, я скажу, народ меня больше зауважал. И никогда никого не унизило признание, смирение. Никого никогда не унизило.
И еще, мы способны обрастать подвигами. Может быть, мы накапливаем опыт. Может быть, о нас стали говорить хорошо. У нас сейчас братья готовят благовестие. Три брата. Я спросил, насколько они готовят. На 200. Сегодня наше благовестие начинается в поле. Приготовить надо на тысячу человек. Это делается два раза в неделю. Плюс каждый день на 250 человек готовится, развозится водителям. Это невероятно. И братья это дело делают с такой легкостью, причем по первому звонку, настолько всё четко. Всё. Я говорю: «Братья, у меня к вам убедительная просьба: останьтесь такими простыми и через 10 лет, и через 20». Были до этого бригады: нужно им каждому позвонить, чтобы им чуть ли не Николай Степанович позвонил и сказал, чтобы их уговорили, упросили, они ответ дадут, подумав много-много дней. И вот так всё, знаете, громоздко, неохотно так всё. Братья, вот в таких не превращайтесь, останьтесь простыми. И они так с легкостью это делают, и Господь с ними, и их благословляет.
Так вот, об Иоанне Крестителе написано, что в конце пути своего он говорит такие слова об Иисусе Христе: «Я не достоин развязать ремень обуви Его». В это время Ирод сделал многое дело, слушаясь его. За Иоанном шло больше учеников, чем за Иисусом Христом. Он крестил Самого Господа Иисуса Христа, но его звездность, его рейтинг в глазах Божьих рос, но только не в своих глазах. И он в конце пути, когда он же оброс такими подвигами, говорит: «Я — обувь развязать не достоин. Я остался тем же Иоанном. Я — ничто. Я не достоин».
Как хотелось бы, чтобы наша самооценка, не глядя на наши подвиги, на наш объем труда, оставалась такой: «Я недостоин». О женщине написано: «Она не перестает целовать у Меня ноги». Чтобы нам не выйти из этого состояния, состояния на коленях, чтобы мы не перестали это делать и через 10 лет, когда у нас появится опыт...
Как многим сегодня эта гордость помешала войти в церковь! Многие не вписались в братство, ушли в другое. И что выиграли?
У меня отец — диакон. И вот он старичок такой, очень горбатый уже, но сильно любит Бога, любит церковь. Он до сих пор раздает Евангелие, хотя ему 88 лет, по селу все газеты, журналы, трактаты с 90-х годов раздает. Один раз, как диакон, он решил проявить себя и говорит, поехал на базар и купил огурцов, они в сезон копейки у нас стоят, не так как у вас. И он притащил (каким образом, не знаю) сумки, половину волок, половину тащил до Дома молитвы и говорит: «Давайте соления сделаем». И один брат говорит: «Ну ты кому-нибудь об этом сказал заранее? Сейчас кого мы найдем?» Ну что нам стоит сегодня по телефону всех обзвонить, за пять минут собрать можно, да? Его обошли, его не уведомили, что вот дед, какой-то старик, там эти огурцы тащит, его не спросили. И он говорит: «Знаешь что? Закатывать некому, иди и продавай всё назад». И вот этот мой отец, дедушка, потащил эти сумки на остановку, там пятачок такой, и вот с такими ручными весами потихонечку назад всё продал. Недостающую сумму он доложил и принес эти денежки.
Но чтобы у нас на Кавказе так со стариком разговаривали — это верх наглости. Я это узнал спустя лет 15. Никогда он об этом не сказал. С этим братом он продолжал приветствоваться. Он никогда не намекал, я, смотря на его жизнь, что он где-то на него огорчился. Он простил, не прощая, даже не просил у него прощения. Хотя эти два пакета огурцов... Я думаю, что в церкви бывало больше потерь. Но вот так огорчить старика было куда хуже.
Скажу, друзья, с 1905 года был построен большой Дом молитвы у нас в городе. Но за всю эту историю, больше ста лет, в нашем народе нет ни одной семьи, чтобы все дети были верующие, кроме нашей. И не потому, что мой папа много знал о Библии или еще что-то, а потому, что всякий раз он прощал, никогда его ни с кем не видели ссорящимся, смирялся. Я могу, как бы, говорить за него не с целью похвастаться, а то, что хочу сказать, что Бог особо плодоносит смиренных людей. И пусть Господь поможет.
Вот я говорил о целомудрии, о том, где твой корень, о гордости говорил, об отношении к Слову. Вот давайте мы посмотрим, нет ли в моем сердце каких-то примесей, ведь у меня путь в церковь. И чтобы мы действительно оказались в руках нашего Господа хорошим серебром, из которого Он сделает прекрасный сосуд. Вот об этом помолиться.
Хочу пригласить к молитве. Давайте мы сейчас отложим всякий ложный стыд, посмотрим на Небо, где Господь ждет наших молитв сердечных, и так открыто, спокойно поговорим с Иисусом Христом, проверяя свое сердце, преклонив пред Ним всю свою душу и вверив себя в руки великого Мастера. Не мастера сегодняшней моды, понятий, — нет, в руки Мастера, Бога нашего, чтобы Он сделал из нас сосуд. А если нам сегодня совесть о чем-то напоминает, — это тот день: Бог тебя может очистить. Может быть, ты не всё можешь сказать при всех, но скажи хотя бы наедине со служителем, но только скажи, не уходи с этой примесь. Помолимся Богу. Аминь.
г. Благовещенск, Молодежный семинар 06.05-08.05.2022 год
