Путь к Богу: как Иисус освободил меня
Приветствую вас, братья и сёстры, молодежь и все, кто пришел на это общение. Тема нашего общения: «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Луки 19:10). Хочу сказать, что те из вас, кто родился в верующей семье, счастливы. Я же пришел из мира, но тоже обрел счастье. Как написано в одном гимне: «Бывший несчастливец, ныне всех счастливей, и о том повсюду я теперь пою».
Я родился в Восточном Казахстане, вырос в Западном, а сейчас живу на Юго-Западе, словно кочевник. Бог так устроил мою жизнь и судьбу. Я вырос в поселке, в 135 километрах от Актюбинска. В молодости у меня был девиз: «Один раз живем — надо все попробовать». Я хотел не отстать от жизни, потому что не веровал в Бога. Хотя я и называл себя мусульманином, верил в загробную жизнь и в то, что есть умершие предки. Каждый день, засыпая, я молился, чтобы им было хорошо, как научила меня бабушка. Но, подрастая, я попал в плохую компанию. Говорят: «Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты». С кем мы общаемся, с тем у нас общий интерес. После восьмого класса я начал курить. Сначала собирал бычки, не зная, чем они наполнены. Оказалось, парни курили анашу (сленговое название наркотического средства из конопли). Так я пристрастился. Старшие друзья учили меня, и то, что начиналось с любопытства, переросло в зависимость. Один друг предложил попробовать нюхать клей — это была токсикомания (злоупотребление летучими психоактивными веществами). Мы нюхали клей из пакета. Наступало нетрезвое состояние, галлюцинации. Я тоже стал зависимым. Позже работал на комбайне. Приехали друзья-шоферы, помогали с уборкой, а вокруг росла конопля. Они научили меня различать дикую и культивированную анашу. Я начал собирать её, раздавать, хранить на зиму. В школе я перестал успевать, прогуливал уроки, погрузился в безделье. Дошло до того, что мы начали воровать в магазине растворитель (646 "с огоньком").
На 8 марта поехали с одноклассниками в Актюбинск, где я украл трико для товарища. Нас поймали на выходе. Началось следствие, а мне еще не было шестнадцати лет. Домой я пришел и ничего не сказал родителям, надеясь, что милиционеры забудут. Но пришла повестка. Родители спросили: «Что ты натворил?». Я плакал и молчал. Нас вызвали в город, отчим узнал о случившемся и сказал: «Ты, наверное, назло мне это делаешь». Я не назло, просто так получалось: друзья воровали или хулиганили, и им всё сходило с рук, а меня постоянно привлекали к ответственности. Я думал: «Почему я такой невезучий, несчастный?». Уже после обращения я понял и обрадовался: оказывается, Бог меня останавливал, Бог меня любил. Он спас меня от тех друзей, которые всё у них сходило с рук, но которых уже нет в живых (Примечание палеографа: Дорогой брат Турсунхан, да ты мою историю жизни просто сейчас пересказал! Как же к тебе и ко мне милостив был Господь, в те, 90-е, поистине великое чудо! Слава Богу!!!)
Из-за судимости я попал в стройбат (строительный батальон, воинская часть для тяжелого физического труда). Служил год и шесть месяцев в Актюбинской области, на самых тяжелых и грязных работах: разгружали цемент, кирпичи, стекловату, таскали бетон на носилках, копали котлованы, работали отбойным молотком в жару. Я считал это место проклятым. Там добывали уран, в карьерах стреляли из пушек, чтобы рассеять тучи и не было дождей — так тяжелые самосвалы могли подняться по серпантину. Раньше там была плодородная степь с ковылем, а человек эту местность превратил в полупустыню.
Пока я был в армии, мой сосед уверовал. Вернувшись, я хотел начать новую жизнь. Говорю друзьям: «Давайте не будем ни пить, ни курить, ни материться. Кто нарушит — ударим друг друга». Но через какое-то время я снова начал пить. Сигареты бросил, но анашу бросить не мог. Мог полгода не курить табак, но от конопли зависел намертво. До армии меня выгнали из школы, сказав, что только могила меня исправит, и допустят только на экзамены. После суда дали два года условно. Я сожалел, что не смог встретить последний школьный вечер с одноклассниками. Но когда вернулся из армии, сосед уже веровал в Иисуса Христа. Я стал задумываться о смысле жизни: есть ли загробная жизнь, как Земля висит в пространстве? Задавал вопросы братьям, они не знали, но сказали: «Наш брат уверовал, он на все твои вопросы ответит». Сосед называл Бога Иеговой.
Я захотел начать новую жизнь. Помогал пастуху пасти овец, а сам молился: «Если Ты есть, прости меня, если я матерюсь». Видел, как растет анаша, выкапывал её, бил, чтобы ничего не осталось. Какая-то работа Господа происходила во мне.
В августе сосед приехал с братом, который взял отпуск с работы на маршрутке. Они приехали с благовестием. Перед этим мама соседа ездила в Фергану к гадалкам и вернулась одержимой. По дороге она всё раздавала, раздала все деньги. В поселке четверо мужиков не могли её удержать: она вырывалась, руки ей связывали, но она развязывалась и убегала к могилам, говоря, что отец её зовет. Сосед молился, постился, молилась церковь, и она успокоилась, но память у неё перепуталась, было видно, что человек болен.
Сосед свидетельствовал о Христе в центре поселка тем, кто шел в клуб на дискотеку. Гремел гром, сверкала молния. Он сказал: «Мы живём в последнее время». Мне стало так страшно, я смотрел на тучи. А потом он сказал, что Иисус Христос — это Сын Божий и что Он умер за грешников. Для меня это было открытием. Раньше я видел на крестиках надпись «Спаси и сохрани», забирал их у русских ребят, хотел вытащить меч и носить на шее. Родители ругали. А тут я понял: Иисус умер за меня, и каждый может лично в это уверовать и спастись, автоматически это не происходит. Я решил испытать это. У меня в кармане был пакет с анашой. Я разговаривал с братьями, принял решение, достал пакет, высыпал содержимое, а бумагу выкинул. Внутри себя сказал: «Иисус, если Ты есть, докажи мне. Освободи меня от этого рабства, от греха. Я хочу начать новую жизнь». Меня позвали на дискотеку, но я не пошел, остался с верующими. Они радовались, у них была такая радость — оказалось, они были в посте. Они сказали: «Давай помолимся. Если ты согласен, скажи "Аминь"». Я слушал их простые слова и думал: «Разве можно так молиться? Интересно». Я соглашался с их словами. Наступала пауза, и я чувствовал, что моя очередь молиться. Думал: «Пусть быстрее они заговорят». На меня напал какой-то страх. Так я ходил два дня. На третий день припозднился, но всё равно пришел, снова не пошел на дискотеку. Они обрадовались: «Давай помолимся». Я говорю: «Я тоже хочу молиться, но меня что-то держит». Они ответили: «Давай помолимся, чтобы Бог убрал то, что тебя держит». Они помолились, я тоже начал. Не успел я закончить и сказать «аминь», как начал плакать. Я увидел себя как будто в болоте, в пропасти, глазами Бога, и почувствовал, что Бог меня слышит. Я встал. Они поздравляли меня: «Ты наш брат, на Небесах ангелы радуются, твое имя записано в Книге Жизни». Я думаю: «Я ничего не видел, откуда они знают?». Оказывается, это написано в Библии. Они сказали: «С этого момента ты родился свыше. Ты теперь младенец, а младенец питается молоком. Молоко — это Слово Божие, его надо читать каждый день». Я понял, что читать нужно непрестанно.
На другой день утром я проснулся, и первая мысль была о Боге. Я никогда так не просыпался. Как Давид говорил: «Я проснусь, и я всё ещё с Тобой». Такое блаженное состояние! Я пошел в туалет, помолился. В кармане было полно брошюр. Пошел на работу. Еду на тракторе, везу сено, думаю: «Надо постоянно читать». Еду за рулем и читаю. Отвез сено, обратно еду, спустился в овраг, там густо, решил проехать напрямик. Трактор застрял, колеса в воздухе, ни вперед ни назад. Думаю: «Это дьявол». Все над дьяволом смеялись, а тут он меня держит. Молюсь, верю в чудеса: «Бог, вытащи меня». Нет чуда. Думаю: «Что мешает?». Поискал в тракторе, нашел растворитель, который использовал для анаши. Выкинул. Молюсь — всё равно нет чуда. Приехал начальник, спрашивает: «Что читаешь?». Говорю: «Библию». Он говорит: «Садись, машину посадили». Я сижу на борту, они едут по кочкам, а я хочу читать — дьявол мне не дает. Приехал к родителям. Они говорят: «Вот он читал, и трактор перевернул». Перед армией трактор тоже перевернулся, тогда я не восстанавливал его. А теперь родители думают, что после армии мне его восстановят. Мама спросила: «Где ты книжки достал?», да и выкинула их в горящую печку на улице. Я молился Иисусу, думал о Седрахе, Месахе и Авденаго: «Они не должны гореть». Пошел смотреть — книги сгорели.
Потом я дочитался до места, где искал закон Божий, как жить. Дошел до слов: «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет, а что сверх этого, то от лукавого» (Матф. 5:37). Мама задает мне вопросы, а я отвечаю только «да» или «нет». Она подумала, что я заболел. Схватила палку, бьет по свиньям и кричит: «Где твой трактор, иди, работай!». А я думаю: «Я уверовал, таким мрачным стал, как я буду дальше жить?». Иду, встречаю людей, говорю: «Мир вам, покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Женщина говорит: «Замолчи!», и бьет меня. Потом вывела за поселок и сказала: «Иди, где твой трактор». Я вернулся к верующим, спрашиваю: «Как я буду дальше жить, если я в такие рамки себя загнал?». Они отвечают: «Христос с тобой». Родители подумали, что я заболел, стал одержимым. Меня заперли, хотели везти к знахарю в Сарыагаш, вызывали экстрасенсов. Мне запрещали читать Новый Завет, Евангелие. У меня был зеленый Евангелие от Иоанна. Я прятался, залезал на чердак и читал по несколько раз в день, почти выучил его наизусть. Когда запрещали, была такая жажда к Слову, а когда разрешили, уже нет такой жажды.
Меня хотели везти к знахарю. Я сам остался в колхозной бане, вымылся и сам себя крестил во имя Иисуса Христа, понимая, что надо быть крещенным. Повезли к знахарю. Он сказал, что я здоров, написал какие-то каракули на арабском, велел эту воду пить, этой голову мыть, а амулет зашить в подушку. Я говорю: «Я здоров». Они отвечают: «Нет, мы тебя лечим». Потом вызвали экстрасенса. Он меня наклонял, спрашивает: «Что видишь?». Я отвечаю: «Ничего не вижу». Он тоже сказал, что я здоров. Теперь говорят: «Зарежем барана, позовем полпоселка». Отец позвал людей, говорит: «Мы Богу жертву даем». Я пошел. Люди все боятся, запирают двери летних кухонь. Спрашивают: «Зачем пришел, что тебе надо?». Я говорю: «Я здоров». Отец зовет на угощение, я согласился. Дальше я жил и читал, читал. Братьев рядом не было, некому наставить. Дочитался до того, что Тимофею можно пить вино для здоровья. Начал чуть-чуть выпивать. Бывало чуть-чуть выпью и удивлялся, что не пьянею. Потом приехали братья, услышали обо мне. Пришли, дали наставление. Говорят: «Написано же: "Все испытывайте, хорошего держитесь" (1 Фес. 5:21). Ты же знаешь, что хорошего от этого не будет». Я покаялся и больше не пил.
Удивлялся, что от анаши и сигарет Бог меня освободил сразу. Когда приходили сомнения, я говорил себе: «Нет, меня Иисус освободил, Иисус есть». Потом дочитался: «Не преклоняйтесь под чужое яром с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? И какое общение света со тьмой?» (2 Кор. 6:14). Подумал: «Я неправильно живу. Верующие живут вместе, а я среди неверующих». Собрался и убежал из дома. Переночевал в лесопосадке, на попутках добрался до города, 135 километров. Пришел в Дом молитвы. Молюсь, чувствую себя как дома, словно попал в родной дом. Братья говорят: «Неправильно ты понял, надо возвращаться домой». Подарили мне Библию, Новый Завет. После этого родители перестали рвать книги.
Я писал письма друзьям по армии, которых раньше обижал, свидетельствовал им. Каждый день отправлял по несколько писем. Никто не отвечал, но при встречах они говорили, что письма приходили. Мне так сильно хотелось свидетельствовать!
Еду на тракторе, впереди тоже трактор. Молюсь: «Господи, сделай так, чтобы он остановился». Тот остановился, вышел мужик из него. Подхожу, с такой радостью говорю: «Есть Бог! Он освободил мою жизнь, Иисус — наша судьба!». Он смотрит на меня удивленными глазами.
Я читал Евангелие от Матфея на казахском и на русском. Видел, что Иисус всегда проповедовал, и понял, что мне тоже надо проповедовать. Собрался, опять уехал из дома в соседний поселок. Там каждому встречному говорю, свидетельствую. Читаю, думаю: «Они не каются». Все смотрят на меня как на больного. Потом смотрю — мама меня ищет, ночую у родственника. На другой день еду в другой поселок, свидетельствую друзьям. Никто не кается. Потом отец меня нашел и возвращает. Заезжает в поселок, думает, что я больной, не в себе. Спрашивает, кто в каком доме живет. Я называю имя верующего, отец радуется, видит, что я здоров. Говорит: «Дай книгу, я буду читать». Я дал, а он забрал и не вернул.
Жил, думал: в поселке нет верующих, трудно. Ездил на попутках, в 90-е годы было трудно с деньгами, но я молился, и Бог устраивал так, что я добирался до города. Братья молятся, потом открывают Библию и гадают на Библии, думая, что Бог так отвечает. Я тоже молился: «Господь, я хочу поститься. Пусть у меня появится брат, сестра, кто угодно, лишь бы кто-то уверовал и покаялся, а то я один». Молюсь, открываю Библию наугад: там 20 с чем-то дней. Говорю: «Нет, много для меня». Второй раз открыл — 10 с чем-то. «Нет, не смогу». Третий раз — 7 дней. Говорю: «С Твоей помощью буду поститься». В конце ноября я постился 7 суток. И потом моя одноклассница покаялась. Кто знает Марьяну из Туркестана, у них 14 детей, — она моя одноклассница. Сестры потом спрашивали: «Почему ты не продолжал поститься по 7 суток? Весь поселок бы покаялся». А я до этого не додумался, надо было продолжать в таком духе. Начали проводить собрания в поселке, потом в соседнем собрались несколько семей.
Через 4 года я заметил, что ко мне всё старое возвращается. Понял, что надо Богу служить. Бог открыл: надо ездить в район, открыть библиотеку. Первый день поехал, походил по рынку — силы нет, страх. Одному парню детскую Библию подарил, вернулся в церковь в Актюбинске. Говорю: «Молитесь за меня, чтобы я библиотеку открыл». Они молились, дали книги. Я стоял возле универмага по субботам и воскресеньям, несколько часов, устраивал библиотеку. Некоторые парни угрожали, испытывали, но я не испугался. Там были мои родственники, отсидевшие в тюрьме, они увидели меня и испугались. С 1998 по 2001 год я оставлял там книги, потом начал ходить по улице, раздавать литературу. Потом это как-то затухло.
Одна семья расположилась проводить собрания, но на них пал страх, и они перестали. В поселке тоже проводили собрания, приходили подростки, каялись. Вот этот верующий брат тоже каялся, но потом уходил. Муж сестры тоже каялся, но не мог бросить курить и ушел. Моя сестренка хотела покаяться, спрашивала у мамы разрешения. Мама сказала: «Я тебе волосы буду выдергивать». Она испугалась и не стала каяться. Братишку избивали хулиганы в Актюбинске, трое казахов. Он помолился и избавился от них, оторвался, забежал в первую попавшуюся комнату. Его приняли, губу зашивали. Моя мама потом тоже поняла, что есть Бог. Она слушала, плакала, каялась, просила прощения, но дальше поверить не могла. Отчим называл себя мусульманином, хотя вырастил меня, и я ношу его фамилию. Бог так со мной работал: я видел, что отчим отделяет меня. У него двое своих детей, сестренка, он их обнимает, балует. А я понимал, что я чужой. Уходил на задний двор, плакал, жаловался Богу: «Почему у меня нет отца, я не могу испытать отцовской любви». А потом, когда уверовал, я обрел нечто большее — Небесного Отца, Который так любит меня, Который послал Сына и благословил меня.
Через 7 лет Бог усмотрел, и я женился, взял сестру из Кызылорды. 11 лет мы жили в поселке, трудились. Потом Бог открыл. Я побывал на библейских курсах в Уральске, в Атырау, говорили, что надо молиться за Актюбинск, Атырау, что там нет братьев. Я молился, потому что служил там в армии. Когда Аллаберды переехал, мы говорили ему про климат, радиацию, экологическую зону, нехватку кислорода, дорогие цены.
В 2011 году наш служитель попал в аварию в Актюбинске. А я как раз хотел переехать в Актюбинск, потому что из поселка все уезжали, школу могли закрыть, надо было ради детей. Я собрал деньги, купил участок за полторы тысячи долларов. Хотел у служителя, у которого два гаража, купить дешево несколько тонн цемента в марте. Но когда у меня были такие намерения, служитель попал в аварию. Он рассказал, что пережил клиническую смерть. Ударился головой, сломал 5-6 ребер, седалищную кость, легкие подвернулись. Во время операции он вышел из тела. Такое блаженное состояние! Мысли работают на 100%, поднялся в высшие облака, страха нет, холода не чувствовал. Видел города: Актюбинск, Атырау, Актау. И видел, как люди идут в ад. Ему стало их жалко. Когда он так подумал, начал опускаться ниже. Понял, что за него молятся. Не хотел возвращаться в тело. Когда вышел из тела, рукой махнул — похоронил себя. А когда вошел в тело, опять начал чувствовать боль. Когда он так свидетельствовал, я посетил его в больнице. Плакал, наверное, со слезами: люди идут в ад, а я хочу здесь, поближе к большой церкви, устроиться, чтобы не напрягаться. Потом я начал искренне молиться. Сказал жене: «Давай будем искренне молиться о том, где Господь хочет, чтобы мы жили».
Нам предложили переехать в Мартук, в 70 километрах от Актюбинска. Там районный центр, мало верующих. Дома дорогие, не купим. Скот продали, было около двух миллионов тенге, но за такую сумму не купишь. Жена на Пасху уехала с детьми, а я остался с мачехой. Молился. И потом во сне мне снится: я стою с некоторыми братьями. Подходит служитель с чашей, наполненной рисом или манной, чем-то белым. Ко мне подходит, локтем толкает и говорит: «Мангышлак, молись». Я проснулся: «Господи, что Ты хочешь? Я на Мангышлак перееду?». Как Гедеон, сомневался. Говорю: «Дай откровение второй раз, я пойду». Лег, помолился. Утром вижу другой сон: поле вспахано, и я еду на тракторе, сею. Проснулся и понял: всё, надо ехать туда сеять. В 2011 году у меня не получилось, потому что родился сын, думал, пусть подрастет. Семелёв сказал, что переехал в 2012 году. И так, с Божьей помощью, я тружусь там, где дает Бог.
Я хотел прочитать только одно место. Первое Послание к Коринфянам 9:19. У апостола Павла был такой принцип, который я тоже хочу использовать в своей жизни: «Ибо, будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести. Для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона — как чуждый закона, не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых. Все же сие делаю для Евангелия, чтобы быть его соучастником» (1 Кор. 9:19-23). Поначалу, когда я уверовал, я тоже говорил: «Это не угодно Богу, это от дьявола». Я сильно отмежевался от казахов-родственников. Как апостол Петр взялся за меч и отрубил ухо рабу Малху, так и мы многим казахам «уши поотрубали». А теперь Господь учит нас поступать как апостол Павел. Не ставить преграды, стараться их приобрести, чтобы некоторые спаслись. Где-то то, что не греховное, не оккультное, не осуждать, а поворачивать всё к Богу, чтобы их приобрести. Я видел, что мы многих оттолкнули, и на нас говорили: «Они предали нас, стали веровать в русского или немецкого Бога». А теперь мы говорим: Иисус нам ближе, Он похож на нас. Он ведь тоже семит, пастырь скотоводов, Его тоже хоронили, завернув в саван. Они думают: «Иисус оказывается наш, Он не русский Бог». Нигде не написано, что надо креститься и коням поклоняться.
А в древности, оказывается, казахи не были язычниками. Со времен Чингисхана по истории написано, что многие казахские племена — Найман, Кирей, Уах, средний Жуз — были христианами, как уйгуры и китайцы. Мы даже сейчас голову барана даем почетным гостям, на лбу рисуем крест, что означает распятие Христа. Говорим: «Почему это?». Они отвечают: «Не знаем. Наши предки были верующими». Вот преломление хлеба, когда проявляют гостеприимство. У нас есть поговорка: «Кто камнем бьет, ты хлебом воздай». Это заповедь Иисуса. Они удивляются: «Да ты что?». Вот так мы свидетельствуем, стараемся их приобрести. У них взгляды меняются. Зовем их на народные праздники, на Наурыз. Они видят, что мы молимся, воздевая руки, как написано в Библии. Хотя по лицу не проводим, но руки воздеваем. Они смотрят и спрашивают: «Вы кто, мусульмане или христиане?». Мы говорим: «Мы ученики Иисуса Христа». Вот так, с Божьей помощью, трудимся. Молитесь за нас. Много казахов, тюркоязычных, кто был мусульманами или атеистами, покаялись. Пусть будет Богу слава за всё. Аминь.
Общение по благовестию г. Темиртау 11.05.2024
Брат Истлеулов Турсунхан.