И ему припомнилось, что Ершов показывал из книги и даже он сам читал, что «Иисус Христос пришёл в мир спасти грешников». «Да, верно я сам читал. А что, если я посмотрю в свою книгу страница 405, кажется, наверху с левой стороны», и он, поспешно вскочив, взял Евангелие второпях и в нетерпении даже не обратил внимание, что книга не жжёт уже руки. Вот 405 страница, так и есть, точно так написано. Ну как же быть, что мне делать?
В большом городе на высоких башнях поблёскивало множество позолоченных крестов. Лунный свет гармонично сочетался с блеском металла. Множество крестов напомнило ангелу ту страшную ночь на Голгофе. Он спустился ниже и в недоумении остановился над большим зданием.
Не обязательно быть учеником Иисуса, чтобы вести себя хорошо. Многие могут это сделать и без него, своей энергией и настойчивостью. Они останавливаются у Иоанна Крестителя и обращаются только к новому, немного лучшему поведению. Своим сердцем они около Иисуса, но практикой у Иоанна Крестителя.
Второе доказательство из 2 главы Деяний вы умышленно прочитали с половины стиха и исказили здравый смысл. Там написано «покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов», а вы слово покайтесь не прочли. А так как дети покаяться не могут, то и этот стих не оправдывает крещение детей. Я советую вам знать и помнить одну истину, что где нет покаяния, там не может быть и прощения грехов.
Заглушив клокотавшее в груди рыдание, старушка пошла к третьему родному брату своего мужа. Это был ещё молодой человек, одинокий, любивший мир, его пышность и его суету. Старушка с большим трудом и большими усилиями нашла его в доме одной его знакомой. В доме было темно и тихо.
В чём же заключалась мудрость, и в чём неразумие? Эти качества заключались не во внешнем состоянии, а во внутреннем, в таинственном запасе, в полноте. Неразумные ограничились наличием горящих светильников, мудрые же хранили в себе запас для его непрестанного горения. Одни имели только веру, знание спасения, глубже не проникали, и в этом заключалось их неразумие.
Выходит проповедник и предлагает спеть один из хорошо знакомых гимнов, но сам, не обладая голосом, ожидает, чтобы кто-нибудь начал. И вот сестра, сидящая на одной из задних скамеек, начинает запевать и тянет головокружительно высоко (я не осуждаю сестру, она делает доброе дело), но вот песня в середине, при самых высоких нотах, обрывается и ее снова начинает какой-нибудь брат или уже очень низко, или с того же тона.
Когда же человеку делать что-нибудь становится трудно, он невольно ищет какого-нибудь исхода, чтобы снять с себя тяжесть осуществления своих взглядов. И часто после этого следуют отступления от прежде намеченных планов, если не полное отречение от своих убеждений.
