Как жаль! Вдумались ли вы как должно в смысл этих слов Христа: «Я успокою вас», постигли ли вы их великое значение? Если так, то откуда в устах и в сердце вашем рождается такое грустное заключение: «Не знаю». К чему это ложное смирение? Зачем в вашу душу закрадывается сомнение? Разве, успокоившись во Христе, с твёрдостью в голосе и с искренней верой в сердце, не скажешь: «Я знаю, что я спасён»! Разве не ясны эти могучие слова?
— Мама, — сказал умиравший юноша. — поздно пришёл я в виноградник Господина моего, и пришёл уже истомлённым от долгого и увы бесплодного пути, но что слышу я? — плата мне, наравне с другими.
Я много слышал о великом проповеднике Сперджене. Я даже был в этом Молитвенном доме, где он долго нёс служение. Я стоял за кафедрой, откуда он проповедовал. Я много знаю об этом благословенном проповеднике, но я его никогда не видел. С ним лично я не знаком, Я знаю много о нём, но его лично не знаю. Так бывает и по отношению к Богу.
Весть о Воскресении — это весть утешения, весть ободрения, весть победы, весть радости и торжества. Для чего Ангелу нужно было передать весть женщинам? Можно увидеть, что Ангел успокаивал женщин. Он напоминал о словах Иисус, который говорил о Своём воскресении. И Ангел подготовил их ко встрече с воскресшим Иисусом.
«Приветствуют вас все святые, а наипаче из кесарева дома». Кесарь, о котором здесь говорится, назывался Нероном. Мы знаем, каким тираном он был. И все-таки в его доме или при его дворе были святые, дети Божии, которые верой служили Господу.
Представим себе человека, который привязан к пьянству. Он приходит к сознанию, что разрушает этим своё здоровье, счастье семьи. Он твёрдо решается и перестаёт пить. Обратился ли он? Нет! Он отвратился лишь от пьянства, но не обратился совершенно к Иисусу. Он обратился к солидной, разумной жизни.
Весьма распространено мнение, что первую воскресную школу основал Роберт Рэйкс в городе Глочестер, в Англии в 1780 году. Это неправильно. Он собирал только мальчиков, чтобы учить их письму, чтению и арифметике, значит, ставил образовательные цели.
Но для моего ликующего собеседника моя речь была пустым звоном. Он, как потом мне стало видно, не слушал меня, потому что предложил мне великий вопрос: «Считаете ли Вы себя окончательно спасённым?»
