Меня поразило, что и здесь, в тюрьме, эти люди не примирились; у них были религиозные диспуты, ссоры — вплоть до ненависти. Духовенство узнало обо мне, что я сын священника: после некоторых семинарских воспоминаний меня узнали. Я стал пользоваться уважением и доверием. Завязались у нас беседы о религии. В результате обратились к Господу три священника, дьякон, псаломщик, церковный староста и один зажиточный крестьянин.
Почему не оставил Спаситель вещественных знаков Своего пребывания на земле? Почему не сбереглась Его одежда, дом, крест, терновый венец или хоть какой-нибудь один из тех сотен предметов, которыми Он был окружён на земле?
Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит,... Покорись Господу и надейся на Него. Не ревнуй успевающему в пути своем... Псалом 36:5-7
Велика наша скорбь, когда обнаруживается теперь, что в последнее время, при испытании огнём, как много было плотских верующих, которые теперь отреклись от Бога. В советской России философская дискуссия не есть свободное искание истины, не есть столкновение в диалоге разных точек зрения для раскрытия истины, она есть изобличение ересей и отлучение за ереси. Те организации или лица, которые имели фонды для доброго дела в долларах, но задерживали употребление их в дело, — потеряли теперь весьма значительную часть имеющихся сумм. Работа понесла потерю, работники испытывали ненужные лишения, и сами «управители» денег остались при убытках.
Представьте же теперь себе, братья, не тех великих людей, какими были Моисей, Илия или Павел, но Всесвятого и Всеправедного, могущего прямо назваться Истиной, и вы наперёд угадаете, как Он, как человек пребывая на земле, был одинок между людьми. Он был одинок, когда искал славы Божьей среди забывших Его людей, когда проповедовал Своё Божественное учение обрядолюбивому народу, когда осуждал беззаконие и лицемерие среди толпы, подчинённой фарисеям, — был одинок, увы! даже среди Своих учеников..
Мы утверждаем, что совесть не со своей Божественной, а со своей человеческой стороны может заблуждаться, что она часто требует исправления и просвещения и всегда должна быть воспитываема. Совесть может притупиться и нуждаться в изощрении; она может задремать и нуждаться в пробуждении; она может сузиться, может ограничиться слишком узкой сферой, так что значительные области человеческой жизни, которые должны бы определяться ею, всецело выходят за пределы её ведения.
И вот, случилось, что, когда злоупотребление индульгенциями достигло высшей степени развития, оно пришло в столкновение с человеком, который, пройдя всеми кривыми путями латинского монашества, круто порешил найти исход из поглощавшей его бездны заблуждения.
Она, не довольствуясь своей жизнью, ища нового поля деятельности, заходя в другие сферы, измельчала, и ею завладели разные идеи: идея свободной любви, политической агитации, экономического материализма и т. д. и т. д... О, эти идеи! Не являются ли они «семью бесами» современной женщины, которые способны обманывать и мучить, но действительного удовлетворения дать не могут, тем более женской душе!
